Неожиданный поворот (2/2)

— И учтя то, — продолжал Трандуил не менее уверенным тоном, — что ты вытащил моего правнука и своего друга из плена Саурона; что сломал целостность рисунка, достаточного, чтобы Тьма могла выкачивать из Келторна силы; и за то, как храбро ты бился в бою, я предоставляю право выбора тебе…

Где-то на периферии слуха Бараиона, ошеломлённого озвученным, натужно скрипнула дверь.

— … подчиняться тюремному расписанию или воле своего альфы.

«Вот сейчас минуточку… стоп… не так быстро»… Бараион перестал даже моргать, догадываясь, что главное-то уже прозвучало.

— Ты можешь выбрать между времяпровождением в компании крыс лет пятьдесят, а то и больше, или сочетаться браком.

Сердце оборвалось куда-то в пятки. Что?..

— Решай прямо сейчас. У тебя один оборот на размышления, — и Трандуил поставил перед Бараионом небольшие песочные часы.

— Кто? — глухо обронил он, пока падала последняя песчинка.

— Я бы не позволил, понимаешь? — прозвучало за спиной.

Бараион резко обернулся. Мог ли он представить, что его заставят сочетаться браком? Что у него не останется выбора? Его не могли не наказать, обязаны были — он и сам бы так поступил. И если подумать, пятьдесят лет с крысами без лучей Анар не лучше, чем быть замужем за уважаемым альфой из Лотлориена. Более того, сосватанным самим Владыкой Келеборном.

— Бараион, — тот увидел, что синда всё понял, — ты понимаешь сам, что твои действия не могли остаться без последствий. Вся армия, твои побратимы в первую очередь, ждут, чем все закончится. И решение Ар-Трандуила в подобной ситуации требовало учесть всё и сразу. Но только ты можешь решить воспринимать приговор как навязанный брак и выбор без выбора или как шанс выйти из сложной ситуации с наименьшими потерями для нас всех. Если тебе станет от этого легче, Орофин был против, чтобы тебя принуждали, но равнозначной альтернативы заключению в тюремной камере нет.

— К тому же согласись, что тебя могли отдать за любого достойного альфу, но предложили того, кому ты действительно дорог, — добавил Трандуил. — Так мы правильно тебя поняли?

Предложили… Бараион, не дышавший от шока, моргнул, кажется впервые в своей жизни не сумев говорить. Впрочем, он уже почти сказал. Ему просить время, чтобы обдумать, унижаться? Это ничего бы и не изменило. Только…

— Да.

— Удачно, что Митрандир здесь. Через час он и твои родители примут ваши клятвы Валар. Мы объявим, что капитан Бараион избрал исполнить долг перед родителями и народами, связав себя узами брака с достойнейшим из альф Лотлориэна, и после поздравлений и положенных в таком случае даров ты отправишься в дом своего мужа.

— Я так и слышу, что крутится у тебя на языке, — впервые заговорил Ферен.

Бараион перевел на него взгляд, но не смог смотреть укоризненно, понимая, что выбор отца был бы ещё тяжелее. Своими руками обречь себя на долгое расставание с плотью от плоти своей.

— Случай Леголаса две тысячи лет назад и твой — не одно и то же, — продолжал Ферен. — Орофин — не Элрохир той поры. Тебе сейчас, возможно, кажется, что тебя сковывают, сужая привычные рамки свободы, но ты и сам понимаешь, что это наименее болезненный выход прежде всего для тебя.

Бараион опустил голову и кивнул. Atto был прав. Стать мужем истинного, который к тому же любит и уважает тебя, готов защищать, а требовать будет в разумных пределах, — это предел мечтаний любого омеги. Свободолюбивая мятежная fea не будет закована в золотую клетку флэта в Золотом Лесу, но он обязан будет исполнять новые обязанности, которые накладывает роль мужа.

Бараион вздохнул, успокаиваясь. Владыка Келеборн поднялся и, подойдя к своему капитану, под руку увлек его к двери. Прежде чем выйти, Орофин обернулся, и Бараион успел посмотреть в его глаза. В том, что он лучший, чем кто-то ещё, сомнений вообще не было, а к подчинённому статусу он привыкнет.

***</p>+++

Через озвученный час Митрандир звучным голосом пропел песнь, что связывала вступающих в брачный союз. Произнесённые клятвы, «да» каждого из молодожёнов. Бараион не стал медлить со своим ответом, даже не было желания напоследок подпортить момент, потому что Орофин был виноват разве что в том, что ему достался такой несносный омега. Альфа с почтительностью и уважением одел золотое кольцо на его палец и, чувствуя напряжение супруга, даже не стал по-настоящему целовать, а лишь коснулся губами уголка непроизвольно сжавшихся губ.

Орофин поблагодарил всех встречавших за поздравления. Так получилось, что он почти один и говорил весь оставшийся вечер. Бараион лишь стоял рядом с ним, негромко благодаря принятыми фразами, и супруг ненавязчиво отвлекал его от задумчивости, когда на то была необходимость. Подошедшим к нему побратимам Бараион даже улыбнулся, а Орофин неожиданно пригласил тех навестить друга в Лориэне чуть позже, дав им немного времени, чтобы обосноваться на новом месте.

Бараион даже чувствовал вкус изысканных яств и хорошего вина, сознательно отказавшись от соблазна напиться допьяна перед неожиданно пугающим его откровением ночи. Отчего-то не хотелось обижать этого альфу. Орофин когда-то обрисовал Бараиону свое понятие семьи — не давя, не контролируя, доверяя.

Длинный день закончился в сиянии полного круга Исиль.

— Я бы не позволил и на пять лет тебя посадить, ты понимаешь?

Орофин замер за спиной, лично закрыв дверь выделенных молодожёнам покоев и отмахавшись от положенной процедуры засвидетельствования лекарем готовности омеги к брачной ночи. А вот себя осмотреть позволил.

— Я могу всё сделать сам. Просто позволь…

Бараион и сам понимал, что брак освящён перед Валар, и связь должна быть закреплена. В конце концов, его не берут силой, а предлагают щадящий, так сказать, вариант.

Связь должна быть закреплена. И Бараион решительно обернулся.

Вздрогнув в момент первого касания к себе, он никак не мог сбросить напряжение и расслабиться. Но Орофин был терпелив и не акцентировал внимание на зажатости мужа. Он раздевал его, идя дальше только тогда, когда обнажённая им часть тела переставала покрываться мурашками, розовея под нежностью ласк. Он сдерживал себя, целовал не спеша, так что Бараион осознал, что приоткрыл губы, когда тёплый ласковый язык проник в его рот. Орофин удержал его за пояс и спину, гладил, успокаивая, и осторожно шёл дальше, ощущая каждую дрожь.

Глупо было скрывать её. Бараион не был бесчувственным сухарем, тем более в руках истинного. Они были одни, свидетелем того, что творилось с омегой, были лишь Исиль да поющие песнь радости, забредшие в сад древни. Они были старше их обоих вместе взятых, они видели и знали то, что скрыто от понимания даже умнейших и мудрейших.

И Бараион отпустил себя…

Кровать спружинила, обволакивая шелком белья. Руки альфы касались тела, словно святыни, лишая последних покровов и оставшихся сомнений; губы доводили до иного рода возбуждения, вынуждая почти всхлипывать к моменту, когда Бараион ощутил первый толчок супруга. Орофин уловил дрожь невольно сжавшихся мышц омеги, терпеливо целовал и поглаживал бедра, пока заласканный им омега не пускал дальше.

Бараион ощутил, как правильно распирает узел, порождая бурю эмоций, и перестал даже дышать, пока их hroa не соединились окончательно и навсегда.