Подарок Чертогов (2/2)

— Почему не с daerado? — задержал Элладана на пороге голос брата.

— Ada занят, — серьезно ответил Элладан. — Это мы и обсудим, когда он освободится. А вы не теряйте время. В этом Леголас прав.

Едва дверь захлопнулась, Элрохир вновь притянул мужа к груди.

— И я прав.

Элрохир смотрел на мужа, их безмолвный разговор был коротким, и Леголас расслабился в руках альфы. Кто-то бы сказал — не время, но Элрохир лучше знал, что необходимо его омеге. Участие омег в сражениях, да даже само нахождение на поле боя не было заложено в их природу, когда Эру создавал сущности детей своих. Омеги изначально создавались, как дарящие жизнь, для того, чтобы хранить — семью, детей, домашний очаг. Омега, решавший взять в руки что-то серьёзнее кухонного ножа, тяжело переносил сопротивление сущности. Леголас лишь благодаря силе своего характера, будучи воином, благополучно выносил и родил сильное дитя. И дитя, и омега-отец были особыми созданиями Эру, избранными для особой миссии, но это не избавляло Леголаса от необходимости просить поддержку в такие моменты, как этот. Своей исключительной омежьей сущностью он чувствовал всё происходящее куда острее. Оттого и альфой ему был выбран один из самых сильных эллонов — дитя хранителя Ривенделла и брат-близнец второго хранителя. Воистину, Создатель мудр…

Элрохир опустил Леголаса на кровать и медленно раздевал, касаясь обнажающейся кожи как её Хозяин, как Господин великолепия, что покорно раскинулось перед ним. Чтобы быть сильным в схватке, Леголас должен был удовлетворять омежью сущность, становясь слабым в постели. Это была их единогласная договоренность, потому что ничто лучше этого не придавало Леголасу необходимых сил.

Элрохир невесомо ласковыми движениями касался тела мужа, добиваясь того, чтобы тот расслабился и был готов покорятся его желаниям, его воле, готовым принять альфу так, как тот захочет. Дыхание Леголаса становилось всё глубже, всё тяжелее и прерывистее. Широко разведённые ноги подрагивали, живот предвкушающе втягивался, руки не смели сдвинуться с места, куда их уложили руки альфы, лишь всё сильнее сминали покрывало.

Белокожий, золотоволосый Леголас на вишнёвом покрывале был его личной слабостью… И Элрохир осторожно, но решительно взял своё. Ладонями накрыв судорожно сжавшиеся в кулаки руки, Элрохир коснулся губ, зная, что те податливо разомкнутся, пропуская внутрь. Жадный поцелуй соединил супругов, позволяя им излить свою муку, и на каждом толчке Элрохир чувствовал, как, ускоряя ритм, бьются сердца, как ограниченного в движений Леголаса наполняет огромная мощь — их общая сила, что делала лихолесского принца-омегу несбыточной мечтой для всех без исключения альф Арды. Элрохир узлом словно запечатал эту энергию в муже, терпеливо и размеренно поглаживая его тело, пока обоих отпускало напряжение.

Когда они торопливо омылись в купальнях и, сменив помятую одежду на свежую, вышли из своих покоев, им встретился вышедший из-за угла Глорфиндел.

— Владыка зовёт, — на ходу серьёзно бросил лорд,

***</p>

Его бросили на грязный каменный пол, и Келторн не сразу понял, где он находится. Было темно, и он не успел хоть немного осмотреться.

— Прочувствуй разницу, называется… — насмешливо прошелестел Призрак, и дверь захлопнули, погрузив в абсолютный мрак.

Келторн приподнялся и осторожно ощупал пространство вокруг себя — холодные камни. Стены тоже были холодными, но Келторна обдало морозной дрожью от понимания, что, опираясь спиной на одну из них, он без труда дотянулся до той, что напротив. Взяв себя в руки, Келторн проверил две остальные. Камера, яма, каменный мешок — что бы это ни было, оно было такого размера, что лёжа Келторн не мог полностью вытянуть ноги. Даже согнутыми в коленях ногами он упирался в камень, а затылок холодила противоположная стена.

Он уже чувствовал, как нож рассекает кожу, а в нос ударил запах крови, когда браслет вспыхнул ярким светом, и в танце бликов Келторн рассмотрел сосредоточенное родное лицо в обрамлении смоляных волос. Орк, что собирался отсечь руку, зарычал, моргая обожжёнными ресницами, и отпрянул в ужасе, выронив нож. Кузнец что-то бормотал, как безумный, аданет всхлипывала, два других орка рычали, надвигаясь на Келторна от двери, когда ту вынесло, приложив одного из орков по сгорбленной спине. В следующий момент оба охранника полыхнули зеленоватым бездымным смрадным пламенем, осветив мрачное обиталище Тьмы.

Клубок тьмы злобно зашипел на третьего орка, и тот не успел моргнуть, как тоже вспыхнул, на глазах трёх невольников превращаясь в груду чёрного пепла. Тот даже вонял иначе, чем привычный пепел.

Келторн чувствовал, как всё сильнее давят на него стены. Он сполз на пол, обхватывая себя руками за плечи и подбирая ноги. Понимая, что Морохир совсем недавно потратил много сил, он не хотел призывать брата. Не будет же он каждый раз обращаться за помощью? Он и сам силён, способен выдержать многое, и Келторн уверенно закрылся аванирэ.

Он ощущал течение времени, даже когда голову сдавило темнотой, причиняя такую острую боль, что паника невольно заполняла Келторна. Он чувствовал, как тело охватывает озноб, хотя ему не было холодно. Он боролся с шепчущим ему на ухо мерзким голосом, обещающим, что всё может закончиться, только доползи до двери, только сдайся и поскребись в неё. И Келторн, свернувшись калачиком на полу, ещё сильнее обхватывал себя за плечи. Не чувствуя границ карцера, он пытался внушить себе, что место ещё есть.

Келторн не пытался понять, сколько времени прошло. Полностью сосредоточившись на удержании аванирэ и собственных силах, он отпустил сознание, быстро перестав понимать, как долго он здесь. Иногда падая в короткое беспамятство, Келторн тяжело выплывал из него, чтобы рвано вдохнуть тяжёлый спёртый воздух. Час ли прошёл, а, может, чёрный день уже сменил такую же чёрную ночь и даже не раз? Келторн чувствовал, что испытание его выдержки парой часов не закончится. То, что заменяло здесь воздух, в каменную клетку откуда-то поступало, а без еды и воды эльдар способны продержаться очень долго.

В одно из зыбких пробуждений Келторн вдруг почувствовал, как кто-то осторожно коснулся аванирэ, как родитель касается живота, в котором растёт его дитя. Это не было касание Морохира или прадедушки, это было что-то родное, но до сих пор не встречаемое в реальном мире. А за гранью жизни была лишь одна fea того, кто не уймется, пока Намо не призовёт его к ответу, кто не даст сломить плоть от плоти, кровь от крови, силу от силы. Уверенный, что это второй прадед, которого он знал лишь по рассказам ada и daerado, Келторн отпустил аванирэ. И сразу же вместе с паникой и страхом тёмного замкнутого пространства хлынула поддержка — и Келторн ощутил знаменитую силу Ар-Орофера, зная, что запомнит её навсегда. Только вот ощутить вновь вряд ли придётся — Намо нечасто позволит поддерживать из Чертогов, как это было бы возможно в мире живых.

Благодаря этой поддержке, Келторн дотянул до момента, когда, кажется, совсем бесшумно скрипнула тяжёлая дверь каменного мешка (а скорее, он уже просто ничего не слышал, кроме звука заполошно бьющегося упрямого сердца), и полоска света выхватила тонкое тело на полу.

***</p>

— Да, Бараион, проходи. Спасибо, что сходил за картами. Кстати, — Келеборн внимательно посмотрел на рыжеволосого синду, — я не понаслышке знаю, как выматывает поддержка силой. Тебе стоит отдохнуть, ты заметно бледен.

— Я в порядке, Владыка. — Бараион, поклонившись, прошёл вглубь кабинета, чтобы раскатать на столе запрошенное — карты от Рованиона до самых Туманных Гор.

— Ты отлично держался для первого раза, так что я и забыл, как это бывает. Судя по бледности твоего лица, тебе не помешает кубок вина с травами.

— Я в порядке, Владыка, — повторил Бараион, сдержанно улыбаясь. — Бледность моего лица скорее вызвана оттоком крови к другим частям hroa, которым жуть как не терпится оторвать голову одной тёмной твари.

— Обязательно, mellon nin, — улыбнулся в ответ и Келеборн. Пусть ситуация стремительно усложнялась, но они старались поддерживать друг друга, понимая, что дальше будет ещё сложнее и ещё тяжелее. — Так что присядь хотя бы. И я слушаю твои соображения как капитана лучшего отряда Трандуила.

— Лучший — Лаэголас, — пробормотал Бараион, уже погружаясь в размышление над картами.

Келеборн замер на мгновение, но в кабинет стремительно вошёл Трандуил в сопровождении своего главнокомандующего. Туара отвлекли на текущие дела, а потому он спешил вернуться к прерванному обсуждению.

Келеборн тряхнул головой и на правах старшего из присутствующих пригласил всех к столу.