Ночные находки (2/2)

Араторн кивнул и бросился назад, но застыл на месте, медленно обернулся, словно испугался, что увидел призрак, но опустил взгляд на лежавшего в объятиях супруга Леголаса и улыбнулся.

— Как я и предполагал, — раздался уже более спокойный голос Элрохира.

Глорфиндел вновь посмотрел на Элрондиона. А тот смотрел на правую ногу Леголаса. На лодыжке была длинная глубокая царапина. Стрела вошла неглубоко, что спасло от мучительной смерти, но без лечения принц рисковал уйти в Чертоги, не приходя в сознание. Сейчас главным было быстрее доставить его в Имладрис и удалить успевший попасть в кровь яд.

— Я возьму его на свою лошадь, — сказал Элрохир, как будто могли быть какие-то другие варианты.

Бережно обняв супруга, Элрохир медленно поднялся и пошёл к выходу. Воины уже погасили едва успевшие разгореться костры и споро снаряжали лошадей. Почуявший знакомый запах конь Элрохира будто обрёл второе дыхание и с радостным фырканьем потянулся, стараясь лизнуть запрокинутое лицо омеги.

— Тихо, Торон, тихо, — всё ещё нервно засмеялся Элрохир. — Всё будет хорошо, но мы должны доставить Леголаса к целителям быстро, но бережно.

Вороной зафыркал, отвечая, и опустился на передние колени, чтобы хозяину было удобнее сесть, не выпуская из рук драгоценной ноши. Глорфиндел и Араторн придержали принца и Леголаса в его руках, пока Торон осторожно поднимался. Глорфиндел подождал, пока Элрохир удобно сядет и закутает Леголаса в сухой плащ и только тогда подал ему поводья. Гаэрлан, Араторн и воины уже сидели верхом, и, едва лорд вскочил на Асфалота, Араторн с ещё двумя эллонами сорвался вперёд во главе отряда.

«Что значит, Леголас жив, но требуется быстро удалить моргульский яд? Я безусловно рад, но скажи мне, что это не то, о чём я думаю?!» — казалось, нахмурился далёкий собеседник, но Гаэрлан лишь улыбнулся. Он примет ставшие уже частью соития наказания омеги за своеволие, так и не прекратившиеся за столько столетий. Но Гаэрлан не мог оставаться в стороне, отчётливо почувствовав, что должен быть в составе отряда. И ведь не обмануло предчувствие. Его странный дар помог им в кромешной ночной тьме. «Да, brannon nin…», — покорно ответил Гаэрлан на донёсшееся: «По прибытии немедленно идёшь в покои», подъехал ближе к брату мужа и уже без напряжения выпустил переливчатый свет, окутывая им Леголаса. И тот впервые с того момента, как его нашли, тихонько вздохнул.

***</p>

В Имладрисе Леголаса сразу же забрали в Палаты исцеления, где их уже ждал лекарь. Элронд остался помогать, не стали прогонять и Элрохира с Келторном. Элладан и Гаэрлан ушли к себе, Морохир с разрешения отца-альфы остался, присев на подоконнике в холле на случай, если его поддержка понадобится брату. Глорфиндел и Араторн дождались заверения докторов, что жизнь аранена Леголаса вне опасности, но потребуется очистить кровь от колдовской отравы и восстановить силы. Успокоенный Глорфиндел отправился выслушивать отчёты и проверять посты, а Араторн — узнать, как расселили встреченных ранее эдайн.

Элронд лично занялся обработкой раны. Жара не было, и Владыка оставил сына и внука наблюдать за состоянием их мужа и отца, а сам отправился в бессонную ночь — его аванирэ уже несколько раз настойчиво таранили из-за Мглистых Гор. Глупо было думать, что Ар-Трандуил не почувствует происходящее с сыном, но слишком уж силён был напор даже для Таура. Хотя… Внуки, кажется говорили, что в Мирквуд отправился Келеборн, так что, вероятнее всего, этим всё и объясняется. А значит, бессонная ночь имеет все шансы перетечь в такое же бессонное утро и дневную головную боль.

«Я весь ваш…», — обречённо вздохнул Элронд, убирая аванирэ, и его вжало в спинку кресла взволнованным натиском эмоциональных синдар.

***</p>

— Вернись, пожалуйста… — простонал Келторн.

При виде лежащего на больничной кровати бессознательного отца он вновь стал эльфёнком, любящим своих ada и atto граничащей со страхом трепетной любовью, из-за которой всегда боялся их потерять. Подкреплённый непростой историей развития их отношений, этот страх все прожитые годы преследовал молодого принца. Он вырос сильным альфой, осознающим уровень своей силы и научившимся контролировать сущность; понимал, что однажды настанет день, когда он должен будет встать во главе тех, кто пойдет в бой с силами Тьмы; его боевые умения высоко оценивал Глорфиндел, как никто понимавший, каким должен быть тот, кто вступит в тот бой. Но стоило родителям хотя бы в шутку о чём-то поспорить, Келторна охватывал ужас, так он боялся, что они могут расстаться. Это было единственным, что могло повлиять на боевой дух Келторна, слава Эру, пока не было предпосылок, чтобы родители расставались пусть даже на время.

— Все будет хорошо. — Элрохир притянул к себе сына, обнимая за плечи. Биение сердца отца лучше всего успокаивало, дарило надежду.

— Вы же не расстанетесь? — озвучил тот свой страх.

— Пока это зависит только от меня — нет, — твёрдо ответил Элрохир.

Оснований для разлада не было, за прошедшие сотни лет он не переставал доказывать, что изменился бесповоротно, и не устанет любить, настолько он боготворил Леголаса, но обещать, что этого не случится под влиянием иных факторов, Элрохир не мог. Вот как в этом случае, чуть не закончившимся трагедией. Но Келторна его слова немного успокоили, сын кивнул и немного расслабился в объятии.

— Aranen, — из соседней комнаты выглянул лекарь, — прошу вас помочь мне в приготовлении настоя, которым мы начнем поить больного, чтобы полностью вывести яд.

— Присмотри за ada, а я помогу целителю, — попросил Элрохир.

Келторн кивнул, забрался с ногами в стоящее у изголовья кровати отца кресло и, положив голову на руки, смотрел на его юное лицо, полное спокойного величия, прекрасное в своей безмятежности. Супруг принца Имладриса был тем омегой, перед которым склоняли головы даже альфы.

***</p>

Супруг принца Имладриса был именно тем омегой, перед которым склоняли головы альфы. Очевидно, слух уже разошёлся по дворцу. Каждый встречный почтительно кланялся проходящим принцу Элладану и его мужу, а глаза выражали почтение и уважение, ставшие уже привычными, — их Гаэрлан удостаивался уже совершенно искренне, а не как положено ему по статусу. Даже стражи у дверей покоев не смогли остаться неподвижными, с лёгким поклоном коснувшись ладонями сердца, когда открывали резные створки.

Но едва те захлопнулись, Элладан словно сокол метнулся и вжал мужа в стену.

— Ты никогда не требовал от меня просить разрешения на каждый шаг. Ты всегда доверял мне самому решать, где заканчивается разумный риск и начинается безумие. Но так же я знаю, что каждый раз ты сходишь с ума от тревоги. Это справедливо, и мы договорились об этом ещё в начале нашего общего пути.

Гаэрлан, ставший ещё более статным и красивым, чем тогда, когда переступил порог этого дома, непринужденно опустился на колени перед своим альфой, при этом держась с достоинством, не свойственным многим королям. Элладан накрыл его плечи руками и после паузы рывком притянул к себе в объятия.

Гаэрлан, не торопясь, с почтением и благоговением развязал шнуровку штанов своего мужа и спустил их, оглаживая стройные щиколотки, когда супруг поднимал по очереди ноги. Это были их общие правила любимой игры, только для двоих, которые определяли и принимали они сами. И Гаэрлан в одно движение поднялся, сразу же поворачиваясь спиной. Руки Элладана застыли на его плечах, словно уточняя, уверен ли омега.

Гаэрлан принял альфу, даже не помогая себе руками, устояв после мощного толчка, лишь потому, что упирался лбом в сложенные на портике камина ладони. Но мужу нужно было выпустить тревогу, что Гаэрлан вынужденно вызвал в нем, тайно проникнув в отряд, отправившийся на поиски принца Леголаса. Тому по выздоровлении, кстати, тоже предстояло провести в супружеской спальне несколько восхитительных дней и ночей. Только бы позволили обстоятельства…