Глава 1 (2/2)
Теперь уже сам великий режиссер примчался в полицейское управление уговаривать Гадриэля сняться в его «шедевре». Он клялся и божился, что если партнеры в кадре будут смотреться диссонансом, то он обязательно что-нибудь придумает…
Гадриэль хмыкнул — этот блондинчик спал на его груди.
Только на первый взгляд Ленни оказался белым и пушистым. Именно тогда Гадриэль понял, что внешность порой бывает обманчивой. В парне был тот стержень, скрытая сила, «борьба» с которой на экране Гадриэлю доставляла истинное удовольствие. В итоге в фильме их дуэт сложился, они весьма органично смотрелись в кадре, выглядели истинными антагонистами — белый и черный, брюнет и блондин, просто огромный, хорошо сложенный инопланетянин Гадриэль и тщедушный на его фоне нежный землянин Ленни…
Трудно сказать, когда их потянуло друг к другу, скорее всего, из-за одиночества. Окруженные сотнями поклонников — первый сезон оказался весьма успешным, почти досняли второй с еще большим успехом, — они оставались каждый сам по себе. Ни друзей, ни близких.
Свои отношения они скрывали от посторонних глаз. Зачем выставлять на показ то, что может пойти во вред успеху? Каждый их них мог лишиться армии поклонников, толпами встречавших их у дверей павильона, где происходили съемки последних серий. Они разъезжались, расходились, разбредались, а потом по отдельности появлялись на съемочной площадке.
Гадриэля каждый раз мучил один и тот же вопрос: как один и тот же человек мог смотреть на него по-разному? Дома в голубых глазах Ленни плескались любовь, счастье и безмерная нежность, на площадке же — в его темных, как морская пучина, глазах отчетливо угадывалась ненависть и презрение к «увальню»-пришельцу, пришедшему избавить Землю от скверны. Лицо Ленни часто снимали крупным планом — золотистые кудри, глаза, метавшие молнии, и плотно сжатые от ненависти в тонкую линию губы — очень нравились и девушкам, и парням. Постеры с его изображением появлялись в продаже лишь на мгновение — их сразу расхватывали фанаты.
Фанатским вниманием и Гадриэль не был обижен. Запредельная внешность — ахали гримеры и специалисты по костюмам. Рост, божественное сложение, легкая походка, невероятная гибкость при его-то комплекции — пресса ничего не обходила вниманием. Грудь, руки и бедра такие, что легко можно поверить в неземное происхождение Гадриэля. А еще все отмечали его невероятный взгляд карих глаз, от которого замирало сердце или останавливалось вовсе, — у Гадриэля одинаково хорошо получалось и обласкать взглядом, и пригвоздить на месте. Одним словом, не человек — божество.
И все равно крупные планы в основном доставались Ленни, который мог только одним взглядом осадить толпу или сказать решительное «нет».
Но Гадриэль не обижался — его в кадре и так всегда было много, да и режиссер настаивал на том, что он целое и неделимое, и любят его зрители за целостность образа. А лицо? Что лицо?..
— Доброе утро, юноша! — Гадриэль пальцем прикоснулся к кончику носа Ленни. — Пора вставать, солнышко. Иначе я не успею тебе приготовить кофе.
— Ну еще минуточку, секундочку, — не открывая глаз, прошептал Ленни припухшими спросонья губами. А потом повозился, перебрался на Гадриэля и вытянулся на нем в полный рост.
— Нет, нет и нет! — запротестовал Гадриэль, ощущая бедром желание парня. — Только не сейчас. Не хватало нам обоим опоздать на последний день съемок и нарваться на штраф.
— Заключительный, — ворчливо поправил его Ленни.
— Пусть будет заключительный, — согласился Гадриэль. Он не был суеверным, но спорить сейчас с Ленни не хотелось. — Отработаем последнюю серию сезона… прости… заключительную… И в отпуск, — проговорил он мечтательно. — Зафрахтуем яхту, уплываем на острова, где нас никто не знает, и где никого нет.
— Размечтался! — фыркнул Ленни, сползая с Гадриэля. — До яхты еще добраться надо незамеченным. Иначе от папарацци и на островах покоя не будет — будут сторожить нас с тобой за каждым кустом.
— И то верно, — улыбнулся Гадриэль.
Он пружинисто поднялся с кровати, подхватил Ленни подмышки и, закинув на плечо, понес в душ. Если оставить парня лежать, он до вечера может не подняться с кровати.
Смеясь, Ленни несильно забарабанил кулаками по спине Гадриэля, тот в ответ ласково шлепнул парня по голой ягодице.
— У тебя только пятнадцать минут, — сурово произнес Гадриэль, ставя Ленни на пол перед ванной.
— А может?..
Ленни игриво подмигнул, предлагая принять душ вместе с ним.
— Нет, — твердо произнес Гадриэль, памятуя о том, чем закончилось их последнее совместное принятие душа, когда, забыв не только о времени и съемках, а обо всем на свете, они самозабвенно любили друг друга.