Пролог (2/2)
— Милок, тебе далече?
Услышал Гадриэль старческий голос за спиной. В первую секунду он даже растерялся. Или человек такой уникальный, что видел его? Или теперь он стал видим для всех? Вот это новость!
Гадриэль неспешно обернулся. Может, кроме него и обладателя скрипучего голоса, как его несмазанная повозка, еще кто-то есть? Нет… На тропе стояли только древний старик, такая же древняя повозка на двух колесах и не менее древняя лошадка, тащившая эту повозку со стариком.
— Садись подвезу…
Габриэль хотел было отказаться — спешить ему некуда, да и никуда он не спешил, брел бесцельно, куда глаза глядят, а ноги несут. Но потом передумал. Когда вот так запросто удастся побеседовать с самым обычным человеком, пусть и не очень молодым? Даже совсем немолодым. И тот от него не шарахнется.
Он прокашлялся, чтобы не пугать человека своим густым несколько нечеловеческим голосом, и почти шепотом произнес: — Спасибо.
Старик пожал плечами, кряхтя залез в повозку и подвинулся ближе к краю.
— Пошто босой? Ограбили? — поинтересовался он участливо.
Гадриэль кивнул и пристроился рядом — старая повозка лишь «устало крякнула и присела» под его весом.
— Да-а, — протянул старик и тронул поводья, — как затопили нашу долину, простому люду и податься некуда… И в горах теперь небезопасно.
— А вы жили в долине? — осторожно поинтересовался Гадриэль.
— А как жеть! — довольно воскликнул старик и выставил вперед жиденькую бороденку.
— Постойте-постойте! — потряс головой Гадриэль, словно старался избавиться от наваждения. И это выражение и жест напомнили ему что-то родное, но уже забытое и никак не желавшее вспоминаться. — Так вы тот самый Ригби! Знаменитый мастер-камнетес!
Настала очередь Гадриэля восклицать и восторгаться. Его голос раскатистым эхом прокатился по горам: «Ригби! Ригби! Ригби!» И затих где-то далеко в долине.
Даже в их замке стояло несколько нефритовых статуэток, скажем прямо, статуй, высеченных их целого камня. Совсем как живые. Ничего не скажешь — мастер…
— Он самый! — улыбнулся старик беззубым ртом. — А ты чей будешь? — следом поинтересовался удивленно. — Что-то тебя я не припоминаю. Фактура у тебя выдающаяся… Вот с кого фигуры тесать надо.
Гадриэль тоже улыбнулся. Старик прав — создатель не поскупился, создав их почти идеальными.
— Я не из деревни…
— А-а-а, — многозначительно протянул камнетес. — А идешь куда? Грабителей-то много было?
Вопросы сыпались один за другим.
— Одежду и обувь украли ночью, — вздохнув, отозвался Гадриэль и подтянул безразмерные штаны почти до подмышек. — Я не знаю, сколько их было, спал как убитый… Иду в город…
— Мой сын тоже ушел в город, — вздохнул старик. — За лучшей долей… И сгинул там… Злое место — не ходи туда. Как отец советую. Сынок чем-то на тебя был похож… Такой же фактуристый.
— А что случилось с сыном? — нахмурился Гадриэль, почуяв неладное.
— Убили его какие-то нелюди. — Старик уставился в одну точку перед собой. — Позарились, как написал полицейский комиссар в заключении о смерти моего мальчика, на его куртку и сапоги. Стукнули по голове чем-то тяжелым, раздели и оставили на морозе умирать…
Он замолчал.
Гадриэль знал, чувствовал, что старик не врал, ничего не сочинял и не приукрашивал. Он всегда мог отличить правду от лжи. С сыном камнетеса действительно случилось несчастье. И Гадриэль нисколько не сомневался, что парня на самом деле убили, — тот не упал пьяным в сугроб и не замерз по своей дури.
— Не ходи туда, — снова попросил старик после довольно продолжительного молчания, когда звенящую тишину нарушали только мерное цоканье копыт лошадки и размеренным скрип повозки.
— Я подумаю, — отозвался Гадриэль.
Он не хотел расстраивать старика, который по доброте душевной предложил его подвезти, но при этом решил, что обязательно, чего бы ему не стоило, дойдет до города и найдет тех, кто ограбил сына камнетеса и бросил его умирать на морозе.
— Не ходи, — повторил старик.