Олеся? (2/2)

И сразу же ощутил, как хватка

усиливается. Я стал задыхаться в

попытках вырваться, а на глазах

выступили едва заметные слезы. Но мое сердце билось ровно.

Тук-тук.

–Если кому-то расскажешь об утре - убью нахер,–прошептал

Пешков, после с пренебрежением

бросил меня и, выпуская свой

напыщенный пафос, вышел из

помещения.

В стороне я услышал смешки,

что заставило меня в смущении

выбежать из школьного Туалета.

Остаток перемены я провел на

первом этаже в пустом холле,

наблюдая за непрекращающимся

ливнем за стеклом. Но знакомые

женские голоса заставили меня

невольно посмотреть в сторону,

где у лестницы компания из

нескольких девочек шепталась о

чем-то.

Стараясь не думать, что они

шепчутся обо мне, я пытался

сдерживать навязчивые пугающие

мысли и, сжав кулаки, сидел

смирно.

Однако, они лишь подтвердили мои параноидальные мысли, когда одну из девочек толкнули ко мне.

- Давай, Олеся, - прошептала

девочка из компании, глядя на мою одноклассницу. А, ее все-таки зовут Олеся, а не Алиса...

Олеся, как и некоторое время назад, застенчиво поправляла свою длинную юбку и с неподдельным волнением глядела в пол, одной рукой поправляя сползающие с носа

очки. Ее губы теперь не были строго сжаты, а в другой руке она держала подозрительную бумажку, которая привлекла мое внимание.

Ее темная косичка забавно

болталась, когда она покачивалась,

видимо, пытаясь найти слова,

чтобы начать, и я сильнее напрягся, тяжело дыша.

- Ваня, - кротко начала она, - ты...

Я наклонил голову в сторону, слегка нахмурившись.

- Ты мне очень нравишься! -

выпалила она, протягивая бумажку, которая оказалась конвертом.

Я услышал звонкий смех за ее

спиной.

Честно говоря, я опешил. Девушка,

моя одноклассница, которая

совершенно не обращала на меня

внимания, вдруг признается мне в том, что я являюсь объектом ее симпатии. Бледный и худой, с

синяками под глазами, зависимый

от препаратов - а значит, с

болезненным видом - объект

симпатии?

Я совершенно в это не поверил.

- Я? - дрожащим голосом спросил я,

взяв конверт.

- Т-ты, - ее взгляд бегал туда-сюда, и

она моргала, все сильнее краснела,

сжимая юбку. И вдруг она сорвалась с места, убегая за своих подруг, а потом и вовсе на лестницу вверх.

Я внимательно посмотрел на

конверт, а потом, вскрыв его,

взглянул на аккуратный женский

почерк, которым было выведено:

«Добрый день. Я стесняюсь

сказать это вслух, поэтому

напишу в письме. Я хочу сходить

с тобой куда-нибудь, ведь ты мне

очень нравишься, пожалуйста,

давай встретимся 6 сентября в

18:00 у кафе недалеко от школы

(«Амстердам») Там есть милое

местечко у розовых кустов с

лавочкой, сядь и жди там!

Ивану Бессмертных, с любовью

Олеся Волкова ®»

Шестое сентября это сегодня. Нужно ли мне идти? Стоит отметить, что хоть почерк и красивый, написано все будто на скорую руку.

И это сердечко в конце...

Я еще раз прокрутил в голове ее поведение и вздохнул, качая

головой. Что я потеряю, если схожу

с ней на свидание? Тем более я

давно хотел, чтобы меня кто-то

любил, но почему на сердце такое

неприятное ощущение?

После звонка я уже сидел в классе,

прожигая беспокойным взглядом

Олесю, что была сама не своя.

Она была растерянной, дергалась,

когда ее звала Катя, тетрадка не

заполнялась свежими конспектами, а ее прическа была растрепанной.

Она то и дело посматривала на

меня, а я не сводил глаз с нее,

постукивая ручкой по столу.

Пешков уже сидел рядом со

мной, но как обычно не обращал

внимания и, потупив взгляд,

занимался чем-то в смартфоне.

Сейчас я пересмотрел свое

отношение к Олесе. Теперь она

кажется мне прекрасной, не

девочкой-заучкой со второй парты,

прелестной стеснительной особой,

которая почему-то влюбилась в

человека, который имеет худшую репутацию в школе.