Chapter 2 (1/2)

⚔️Лекса</p>

Их привозят в непонятное помещение, похожее на заброшенную военную базу - одни голые стены и ржавые ворота, около которых стоят двое гемов в белых майках и чёрных штанах, на бёдрах прицеплены ножны с двумя кинжалами, Лекса не может рассмотреть, какие именно они с такого расстояния, да и вести себя, как сказала Ода, нужно более сдержано, лишний раз не высовываться, она сама всё разрешит. Лексе хочется в это верить.

Так же Вулу думает о том, что работает молодая девчонка слаженно, продумано, видно, что в этом деле вертится давно. Когда всех вновь поймали, то нацепили всем на голову хлопковые мешки. Всем, кроме Лексы, которая добилась расположения Оды. Путь не был длинным, но и сбежать отсюда не получится. База находится посреди пустыни и окружена кучей гемов с оружием, не проскочишь мимо. А ей и не нужно.

Им приказывают выйти из телеги, она делает так, как велят. Эдуардо, пыхтя, вылезает за ней. Он всю дорогу бурчал и чихал от пыльного мешка на голове, на пару мгновений ей даже стало жалко мужика. Но лишь на пару мгновений, потому что потом ей стало жалко тот мешок, который он обрызгал своими слюнями. Вулу осматривается, мысленно хваля место, выбранное теми, кто основал все эти ”бои” и ”смотрины”. Тюрьма, так будет называть это место Лекса, с очень высокими и сглаженными стенами из камня без выемок, не перелезть, ворота хоть и ржавые, но охраняемые. К тому же, гемами, которые точно знают свой толк в деле - хотя бы тот факт, что они стоят в возможной стойке нападения и держат руки около бёдер, чтобы чуть что и схватить кинжал, после чего кинуть его в спину убегающему.

Их ставят в один ряд, Лекса оглядывает гемов рядом - теперь она способна посчитать ровное количество тех, кого сюда сдадут - двадцать. Она - одна женщина. И уже этим привлекает лишнее внимание со стороны надзирателей, что щурятся и оглядывают её балахон. Недооценивают. Вулу хмыкает. Она ещё покажет этим идиотом, на что способна. Брюнетка отводит взгляд, не стоит играть в эту игру, рано. Она смотрит на Эдурадо, что дрожит, как осиновый лист и в очередной раз думает о том, как этот трус собирается выигрывать арландские игры?

Ода Руттер выходит вперёд, засунув руки в карманы, два её жлоба делают шаг к ней, вставая по обе стороны от девушки и держа руки на навершие меча. Надзиратель улыбаются ей пошловатой улыбкой, наклоняясь к девушке ближе. Что-то шепчет. Ода фыркает и показывает ему средний палец, друг этого ”ловеласа” прыснул от смеха.

- Так, значит, они - новенькие? - произносит тот, что что-то шептал Оде. Он вновь осматривает прибывших, останавливая свой взгляд на Лексе. - И её? Мне кажется, ты перепутала поле битвы и картель, - он вновь расплывается в пошлой улыбке, когда его взгляд проскальзывает по телу Лексы.

- Я за неё вручаюсь. - Отвечает Ода. - Она и тебе надерёт задницу, если понадобится. Ты не сомневайся.

Надзиратель смеётся, не воспринимая её всерьёз. Он вновь осматривает брюнетку, отрицательно качает головой, цокая языком.

- У нас итак место для могил мало, скоро в яму кидать будем или в топку. А ты нам только на проблему больше добавляешь.

Лекса спокойно ожидает, что ещё раз скажет Ода. Лучше не лезть, чтобы не привлекать внимания. Если она запомнится, то к ней будут цепляться, мешать и лезть. Она должна сосредоточиться на плане и на тренировке.

- Она разрубила несколько воинов, что напали на нас. Посмотри на её подол балахона, он же в крови. Она точно принесёт много прибыли, в конце концов, как много ассасинов женщин ты видел? Это привлечёт внимания.

Тип оглядел её подол, тот в действительно в крови. Прикусил губу и прищурился, думает. Лекса же в размышлениях о том, что слышала это слово...ассасин. Окари Вулу рассказывал ей о том, что ассасины - особо опасные гемы, настолько опасные, что молва о них тихая, почти неслыханная. Настолько никто лезть не хочет в это, что об одном упоминании об убийстве от руки ассасина вызывают не то что ужас, это вызывает.... лютейший страх, что проникает насквозь в тело, в потаенные места твоего сердца. Убийства особой жестокости, с особенным почерком. Окари говорил, что он - ассасин и всякий раз, когда мужчина об этом упоминал, его глаза были пустыми...бездонными, неживыми.

- Она ещё не ассасин, - улыбается в ответ надзиратель, - но так уж и быть, выделим ей место в общей яме.

☠️Луи</p>

Он подождал следующего дня. План уже продумал, осталось впустить его в действие. Только вот план не как у Лексы. Та продумывает всё до мельчайших подробностей, у Луи же девиз ”будь, как будет”. Скрип двери эхом раздаётся по темнице. Время действовать. Томлинсон поднимается на ноги, заранее вновь надев цепь, но не закрепляя браслет до конца, лишь для вида.

Шаги брата раздаются под удар его сердца. Он не хочет этого делать, но придётся. Парень встаёт напротив решётки, ожидая. Эрвин подошёл быстро, с ехидной улыбкой на лице, держа в руках кусок белого хлеба и чашку воды. Когда видит жалобный вид Луи, то улыбка на его лице становится ещё ближе. Старший осматривает темницу брата такими глазами, будто ждал этого момента всю жизнь. Луи ненавидит его каждой частичкой своей души.

- Есть хочешь? - спрашивает Эрвин.

Луи голоден, он не ел нормально около недели, но подачки ему не нужны, тем более от Эрвина, только вот сейчас ситуация иная. Старший с ухмылкой на лице трясёт куском хлеба около решётки, дразня младшего, как когда-то в детстве дразнил Луи тем, что отец хвалит его за каждый раз, когда тот выполняет его приказы. Томлинсон младший прикусывает язык, чтобы не испортить свой план длинным языком.

- Вижу, что хочешь, - продолжает Эрвин. - Только попроси.

Луи переступает через огромную гордость, но понимает, что другого выхода нет. Посмотрев брату в глаза, парень произносит:

- Прошу.

Эрвин улыбается сильнее, протягивая ему хлеб. И когда рука уже у клетки, Луи хватает её дергая на себя. Делая резкий шаг вперёд, браслет снимается с его ноги, делая его свободным. Луи всё ещё чувствует небольшую слабость в теле, но игнорирует её, смотря в испуганные глаза брата. Когда он резко дёрнул Эрвина на себя, то тот сильно ударился лицом об решётку, Луи воспользовался секундной слабостью брата, переместив руки ему на шею. Эрвин зря времени не терял, когда осознал, ЧТО именно происходит. Выронив хлеб и чашку из рук, парень начал тянуться к Луи, но тот нарочно сделал шаг назад, буквально надавливая брата на решётку, усложняя ему дейстивя.

Сильные руки Луи и решётка не заставили себя долго ждать. Эрвин задохнулся через пять минут, смотря прямо в глаза своего младшего брата и чувствуя своё окончательное поражение. Младший ловко забрал ключ из кармана Эрвина. Идиот. Даже ключ с собой из-за уверенности в себе таскал, хотя, в целях безопасности, его надо оставлять около дверей. Но в их темнице замки́ везде семейные, что означает, что воспользоваться ключом может только Томлинсон, как и открыть все двери под семейным заклинанием. Луи фыркнул, думая, насколько же отец считает его слабым, что посадил его в эту темницу.

Открыв камеру, он понимает - это ещё не конец. Снаружи его будут ожидать воины, как охрана тюрьмы, как и личная охрана Эрвина, которую он, пафоса ради, не брал с собой внутрь. И зря. Посмотрев на мёртвое тело брата, он хмыкает. Ой, как зря.

👑Кларк</p>

Не успела Кларк сесть на своей кровати, как двери в её шикарную спальню распахнулись. Она сонно зевнула, а потом засунула ноги в тапочки, поднимаясь с двуспальной кровати с голубыми простынями. В её комнате собралась Сара Гудвин и две служанки, что покорно стояли в стороне, опустив голову вниз. Стоило Кларк взглянуть на них, как те сделали глубокий поклон чуть ли не до пола. Только сейчас Гриффин заметила в руках матери ярко-синее платье. Блондина потёрла ото сна глаза, желая опять повалиться на кровать и поспать хотя бы часик, но нельзя долго прохлаждаться, ей стоит подумать о друзьях и о Лексе. Их нужно найти.

Сара Гудвин положила платье на кровать Кларк и кивнула служанкам, те подлетели к её дочери, быстро помогая ей с нарядом. Смущённо блондинка помогала им снять с себя пижамную сорочку, но те хотели действовать самостоятельно, поэтому она похввлила делать им своё дело. Основательница отвернулась к двери и бросила через плечо:

- Буду ждать тебя в тронном зале.

Кларк натянула улыбку в ответ. Ей стоит притворяться и играть в эту игру одного актёра, нельзя, чтобы Сара что-то заподозрила. Кларк запечатала глубоко внутри два чувства - скорбь и гордость. Первое было сложнее. Потеря Гарри сказалась на ней, хоть девушка этого и не показывает. Но все чувства запрятать не удалось. Хотя надежда всё ещё есть - они вернут Гарри. Им поможет Луи. Осталось только найти шатена и вытрясти из него всё, что тот может знать. С чего начать? Если она прямо сейчас пойдёт в архивы, то сразу же накинет на себя кучу подозрений. Нужно действовать аккуратно. И сначала стоит встретиться с Шерил, это единственный гем, которому она может доверять в данный момент и единственный гем, который преследует её цели.

Что Кларк известно? Она без понятия, где Лекса. Но не могли же они убить Лексу? Если бы им нужно было убить её, то сделали бы это давно, так как она всегда была угрозой для короны. Настолько сильный и загадочный гем, как Лекса всегда представляет угрозу, особенно когда у неё столь высокое влияние в мире. Где её друзья? Тоже вопрос, интересующий её. Тони и Камила должны быть где-то поблизости, они не могли же запрятать их куда-то далеко? А Гарри...Кларк лишь надеется, что его тело в ценности и сохранности, потому что скоро они вернут этого кудрявого красавчика. Но как скоро?

Служанки помогали ей с одеждой, прыгая вокруг, но Кларк думала о своём. Она осматривает свои новые хоромы - вся она в голубых тонах, только вот кровать из золота и с настолько мягким матрасом, что ложась на него, она буквально начинает в нём тонуть, словно лежит на волнах, а не на кровати. В её комнате так же присутствует шикарное белое трюмо с большим зеркалом, а на самом столике куча косметики, вот только без кисточек. Да и вообще, осматривая комнату, Гриффин не находит ничего такого, чем можно было бы убить. Остерегаются. Она ухмыляется. А потом смотрит на огромный стеллаж с различными книгами, Кларк даёт себе обещание, что как-нибудь осмотрит, что именно это за книги.

А пока служанки подводят её к зеркалу, давая рассмотреть свой наряд и причёску. Время пролетело так быстро, что она и не заметила, как слуги уже доделали работу. Она всматривается в своё отражение. На ней ярко-синее платье с золотой вышивкой и жемчужными бусинами на корсете в виде льва. Волосы убраны на затылке, причёска выполнена в виде короны. В ушах переливались маленькие золотые серёжки в виде львов. Похожа на истинную наследницу престола, а в этом ещё и на...свою мать. От последней мысли, Кларк хочет поморщится от омерзения, но служанки не так её поймут.

- Ваше высочество, - произносит одна из них, Кларк поворачивается к ней. - Вас ждут.

Кларк кивает ей и отворачивается от зеркала, на секунду она даже думает о том, чтобы сказать слугам, чтобы те отнесли его куда подальше. Но, опять же, это будет неправильно понято. Вскинув голову, девушка с высокой головой последовала за служанками, что указывали ей путь в этом огромном дворце.

Как она и ожидала - тронный зал невероятных размеров, находится он на втором этаже, эту пометку Гриффин тоже сделала у себя в голове. Когда перед ней открылись двери, то встретило её много слуг, все они стоят по двум сторонам, а в центре расстелен ковёр из голубого бархата, обшитый алмазными камнями. Комната действительная просто огромная с колоннами и высокими сводами до самих потолков. Сам трон основательницы из тёмно-синего бархата, виде золотой короны, а возле него стоит трон поменьше только с серебряной короной, Кларк предполагает, что это место для неё. Чтобы сесть на трон, нужно подняться по стеклянной лестнице. Гриффин предполагает, что это сделано специально для того, чтобы слуги при разговоре с основательницей чувствовали себя унижено и значительно ниже по положении. Кларк проглатывает ком резкого отвращения и шагает вперёд. Слуги, один за другим начинают склонять головы, когда она проходит мимо. В тронном зале небылая тишина, отчего чувствуется дискомфорт.

Сара восседала на своём троне в привычном своём совершенстве, на ней белое платье с высоким вырезом в области декольте, на голове аккуратно уложены волосы, дополнение к образу - корона основательницы. Рядом с женщиной стоит девушка в золотых доспехах - на вид очень молодая, лет двадцати, но по стойке и серьёзному лицу Кларк понимает, что за свои годы она многое повидала. И шрамы на лице говорят о том же. У девушки смуглая кожа, тёмно-карие глаза и ровная форма бровей. Шрама всего два - один над верхней губой почти до самого носа, второй - рассекающий левую бровь, очень большой, почти на всё лицо, на той же брови у девушки пирсинг, как и прокол хрящика на левом ухе. Волосы у неё среднего размера, но заплетены в косичку и убраны назад, лишь длинная чёлка спадает на лицо.

Гриффин понимает, что не стоит рассматривать незнакомку, поэтому вновь осматривает шикарный тронный зал. Взгляд падает на окна, вместо обычных стёкол в оконные проёмы вставлены прозрачные витражи с гербом семьи Гудвинов, которые отливают голубым цветом. Интересно, какого здесь при лунном свете?

Подойдя к трону матери, она делает ненавистный поклон, повторяя внутри себя ”это ради ребят”. Сара сдержано улыбается и встаёт со своего трона, беря её руки в свои. Кларк подавляет омерзение.

- Рада тебя видеть здесь, - говорит женщина, чуть улыбаясь. - Хочу представить тебе генерала моей армии - Сати. - Гудвин указывает на девушку с шрамами.

- Рада служить вам, ваше высочество. Если понадобится, то я отдам за вас свою жизнь не думая. - Сати делает глубокий поклон, положив кулак на сердце.

- Она поможет тебе, - продолжает Сара, - будет присматривать за тобой.

Ну конечно. Не может же она полностью дать ей свободу, поэтому дала Сати в виде охраны и той, кто будет доносить весь распорядок дня Кларк её матери. Сара ей не доверяет. Это слишком очевидно, но Гриффин рассчитывала на нечто подобное, поэтому и действует крайне аккуратно.

- Благодарю, ваше святейшество, - Кларк склоняет голову.

Основательница вновь садится на трон, кидая косый взгляд на трон возле. Блондинка понимает её немой намёк, присаживаясь туда.

- Да здравствует наследница трона! Да здравствует Кларк Гудвин! - крикнула она и рябью эта фраза прошлась по всему залу. Слуги встали на одно колено и прокричали ту же фразу. Кларк проглотила огромной ком слюны, понимая, что теперь всё будет по-другому.

☀Камила</p>

На завтрак им подали зелёный горошек, она его съела с трудом. И, как принято в церкви, после завтрака их повели в молитвенный зал. Он не такой уж большой - яркая комната с памятником дочери богини и кучей подушек для молитв на полу. На этот раз, Камила встала коленями на подушку возле места матери Тони. Ей стоит рассказать, что её дочь - прекрасный гем, и они друзья, что она вырастила прекрасного гема, а ещё что они могут каким-нибудь образом сбежать. Любым.

Монахиня начинает вслух читать молитву, так бывает всегда. Сначала монахиня читает молитву около пяти минут, а потом они в полной тишине, стоя на коленях, молятся за здоровье и процветание Бонэсленда ещё около двух часов. Зачастую Камз просто стоит и думает о своём, потому что молитва надоедает уже на второй минуте, главное - не подавать виду, что ты думаешь о чём-то другом. Но сейчас у неё есть пять минут. Если кто-то заметит, что она шепчется во время такого священного дела, то накажут, но когда ей ещё рассказать маме Тони? На часе отдыха? Керри не всегда там бывает, предпочитая оставаться в своей комнате. Так что, сейчас - лучшее время для разговора.

- Тётушка Керри, - как можно тише шепчет она, женщина не подаёт виду, что услышала её. - Хотела вам сказать, что Тони выросла удивительным гемом, спасибо вам за неё.

Топаз отреагировала быстро. Она мигом взглянула на неё, но, вспомнив, где находится, отвернула, закрыв глаза. Слушает.

- Но, боюсь, сейчас у нас с друзьями не лучшие времена, так что нам нужно выбраться отсюда как можно скорее. Тони может быть в опасности.

- Что случилось? - полушёпотом спрашивает её женщина.

- Это длинная история, поэтому я вас прошу прийти завтра на час отдыха, потому что обычно по сегодняшним дням вы не ходите, они могут что-то заподозрить. Нам стоит поговорить.

Керри промолчала, но Камила уже знала её ответ. Она обязательно придёт.

⚔️Лекса</p>

Лекса недолюбливала назойливых существ. А Эдуардо был назойливым, даже очень. Когда их ещё и в одну камеру посадили, то она подумала о том, не убить ли этого парня. Тот в свою очередь опасности не чуял, то и дело восхищённо пересказывая произошедшее днём ранее и нелепо пытаясь показывать, как Лекса держала в руках меч и выглядела устрашающе.

- И как ты так подпрыгнула? А как ты голову отрубила? Вау! Это было просто так мощно! - продолжает верещать он, мешая Лексе медитировать. - Нас точно возьмут!

- Нас? - переспрашивает она, приподняв одну бровь вверх.

- Ну да, мы же команда! - утвердительно кивает он, да ещё и говорит таким голосом, будто это самая очевидная вещь в мире.

- Нет никаких нас.

- Да брось, - отмахивается Эдуардо, - мы точно стали друзьями.

- Абсолютно нет.

- А я думаю, что да.