Счастливый знак (2/2)

— Выполнил ты её херово, — Альберих тяжело вздохнул и потер глаза руками, — я выпить хочу.

— Еще одну бутылку?

— Даже больше.

Дилюк изучал Кэйю взглядом. Он хотел помочь ему, вытащить из того болота, в которое он загнал сам себя, но не знал, как сделать это. Запрещать Альбериху что-либо, во-первых, бессмысленно, во-вторых, неправильно. Дилюк был уверен, что контролировать кого-либо нельзя. У каждого человека есть своя голова на плечах, и он сам за себя в ответе. Однако предложить, подтолкнуть к чему-то верному, по мнению Рагнвиндра, можно.

— Хочешь-возьми. Эту же ты где-то отыскал, — сказал Дилюк, наконец-то отведя взгляд от Альбериха, — но я твоему алкоголизму способствовать не буду. Не хочу. Не могу.

— Ой, ну ради Архонтов, не строй из себя праведника, — цыкнул Кэйа, расплетая и так уже растрепанных хвост и поправляя волосы руками, — в таверне ты всегда с радостью делал мне очередной коктейль или наливал очередной бокал вина.

— Во-первых, я был на работе и не имел права отказывать клиенту, а во-вторых, — Дилюк выдержал паузу, поднимаясь со стула и собираясь сварить себе кофе, — во-вторых, ты сто процентов замечал, что в твоём присутствие в таверне иногда алкоголь заканчивается ну уж очень быстро.

— Естественно замечал. И всегда дивился тому, что у лучшего винодела Мондштата не хватает напитков для молодого парня в какой-нибудь вечер пятницы. Это же бред.

— Именно.

Кэйа замер. До него только что дошёл смысл слов Дилюка. Тот иногда закрывал таверну раньше обычного, аргументируя это тем, что весь алкоголь выпит и ему больше нечего предложить гостям. Альберих всегда насмехался над ним из-за этого, ведь как у короля Мондштата без короны, лучшего бизнесмена в винной индустрии, могло не хватать алкоголя? И сейчас Кэйа понял, как. Он делал это специально.

— Ты идиот. И не только потому, что из-за меня терял возможность получить большую выручку, а еще и потому, что пытаешься как-то мне помочь. Не получится, смирись.

— Я не хочу способствовать твоему алкоголизму, не более, — пожав плечами ответил Рагнвиндр.

— И почему же?

— Потому что мне не плевать, что с тобой будет.

— А это не попытка помочь?

— Думай как хочешь, — отмахнулся Дилюк, наливая уже сварившийся кофе в кружку и возвращаясь на место.

— Ты не умеешь отходить от ответов, это мой конек, — сказал Кэйа, присаживаясь напротив Рагнвиндра.

В комнате повисла тишина. Она не была напряженной, неприятной, вовсе наоборот. Эта тишина манила, притягивала, заставляла погрузиться в неё и окунуться в размышления и воспоминания с головой. Кэйа размышлял об отношении Дилюка к нему. Рагнвиндр очень неожиданно открыл ему свою душу, высказал всё, что думал и Альберих был не готов к нему. Он считал, что не заслуживает доверия. Кэйа понимал, что рано или поздно ему придется солгать Дилюку, как минимум, для его же безопасности. И уже корил себя за данное обещание. Однако, пока Рагнвиндр не задаёт слишком сложных вопросов, Кэйа будет говорить правду. Он хочет сдержать своё слово хотя бы на половину. А дальше-как пойдет.

— Вещие сны считались самым слабом даром, потому что они никогда не давали точного места, даты и так далее, — нарушил тишину Кэйа и продолжил диалог, от которого они немного отошли.

— Как тогда они работали? — спросил Дилюк, поддерживая идею продолжить разговор о Кхенриах.

— Девяносто три. Засыпаешь-видишь сон, всё просто, — с легкостью ответил Альберих.

Рагнвиндр испепелял Кэйю взглядом. Тот лишь ухмылялся.

— Ты спросил-я ответил, что не так? — продолжал издеваться над Дилюком Альберих.

Дилюк закатил глаза и встал со стула.

— Да подожди ты, — засмеялся Кэйа, — ведешь себя, как пубертатный подросток. Ты ни капельки не изменился, лишь спрятался за понравившуюся всем маску. Я просто правда не знаю, как объяснить. Типо засыпаешь-видишь сон. Он исполнится. Когда-не известно. Всё.

Дилюк остановился у двери, не покидая кухню.

— Все члены моей, — Кэйа, прокашляясь, остановился на полуслове, — семьи видели их. В том числе и я. И про катаклизм первым узнал я.

— Страшно было? — искренне спросил Рагнвиндр, повернувшись к Кэйе лицом

— До безумия. Сам посуди: семилетний ребенок в своём сне видит смерть всех людей. Даже близких. И не может ничего сделать, так как даже не знает, когда это произойдет. И тебя снова интересует не то.

— Меня интересуешь ты. Твоё состояние в тот момент.

— Ну я же говорю, не то, — Кэйа тяжело вздохнул, накручивая прядь своих синих волос на палец, — серьезно, Дилюк. Ты можешь спросить меня о чем угодно. Но спрашиваешь обо мне.

— Меня «что угодно» не интересует.

Альберих смотрел на Дилюка с непониманием. У него есть такой шанс узнать больше о Высших Божествах, об алхимии и её творениях, о магии, которой в Тейвате как таковой не было. Но Рагнвиндр предпочел Кэйю.

— Ты… Я тебя не понимаю, — Кэйа устало покачал головой, — давай на сегодня всё? Усталость даёт о себе знать. И девяносто два.

— Подожди, — задумчивым и вкрадчивым голосом сказал Дилюк, — я… Я читал о Кхенриах. Фамилия твоей династии не упоминается. Говорится что-то вроде «и третий клан…» почему?

— Я же говорю-самая слабая способность. Мы не могли принести пользу как таковою. Очень редко удавалось что-то предотвратить. Катаклизм тому подтверждение.

— Ты… чувствуешь что-то вроде вины?

— Я её не чувствую. Я в ней живу. Постоянно. Вина и вино всегда идут рядом со мной, — грустно улыбнувшись, признался Кэйа, — и девяносто. Пошли спать уже.

— Пойдем. И Кэйа, — Дилюк положил свою руку на плечо брата, когда тот поднялся со стула и стоял прямо перед ним, — мне жаль, что тебе пришлось всё это пережить. И прости меня за то, что не был рядом. Просто… Я не знал, что делать.

— Давай оставим это на завтра, — Кэйа аккуратно убрал руку Рагнвиндра, — я устал.

Дилюк понимающе кивнул.

— Где я могу лечь?

— В своей комнате. Если хочешь, конечно.

— Хочу, — честно признался Кэйа, — но пока не могу.

Дилюк снова кивнул и они разошлись. Альберих лег на диван и, несмотря на многочисленные мысли, что бегали в его голове, уснул, как только голова коснулась подушки. За окном летали три кристальных бабочки.