Интерстеллар (2/2)

Им ненормально жить в зашоренном мире, кем-то переваренных в кишках истин.

Люди — они пытливы. Они ищут. Ищут и находят ответы на свои вопросы сами, а не ждут когда им расскажут сверху, что правильно, а что надо убивать.

Быдло… Им и так нормально. Они Хорошо живут! Счастливо! при любом раскладе.

Потому, что не думают. Не летают.

Потому, что не знают, что можно летать, а не ползать.

Потому, что не пробовали.

Это Том, сын Купера, которому нравится быть фермером. Это тесть Купера Дональд. Это учителя в школе, в которую ходят дети Купера. Они преподают ложные знания, которые только помешают детям выжить.

Это Профессор Бренд-старший и доктор Манн, первоначальной целью которых было спасение человечества, и они внесли большой вклад в решение этой задачи. Но позже оба опустили руки: Бренд разочаровался в своём уравнении, а Манн попросту сошёл с ума на безлюдной планете.

Они летали. Но сдались. И позволили из себя сотворить быдло.

Уныние — это грех.

И только любовь спасет мир. И только любовь предаст сил для полета с этой, уже неприспособленной для жизни, планеты, исполненной быдла.

Нет! Выпростаю руки! — Стан упругий

Единым взмахом из твоих пелён

— Смерть — выбью! Вёрст на тысячу в округе

Растоплены снега и лес спалён.

И если всё ж — плеча, крыла, колена

Сжав — на погост дала себя увесть, —

То лишь затем, чтобы смеясь над тленом,

Стихом восстать — иль розаном расцвесть! <span class="footnote" id="fn_31955518_2"></span>

И, конечно же, дает крылья летать и любовь к человеку.

Не возвышенная, космическая, а земная, теплая, страстная.

Даже если этот человек ты сам.

Музыка, рождаясь, затремоллировала мажорной терцией.

Предвосхищая прекрасный и радостный полет.

Но. В музыку ворвался примарный тон, превратив мажорную терцию в растворяющуюся верхушку густого и глубокого минора.

У нее в руках оказалась мягкая кроличья лапка — еще один артефакт из волшебного ящика.

Кроличий мех нежностью ворса тревожил кожу, возведенную в один большой чувствоприемник.

По обнаженному телу прошла истома.

Оно завибрировало низкими обертонами виолончелей.

Покрылось ознобом.

Этери не видела.

Этери не слышала.

Только ощущала, как нежность едва касаясь мягким мехом, путешествует по ней.

Полет интерстеллар <span class="footnote" id="fn_31955518_3"></span> стартовал.