Turn (Поворот) (2/2)

Сама природа словно бы мешала ему найти своё спасение в воде, затягивая его ступни в песок. Сокджин буксовал и замедлялся с каждым проделанным шагом, а сзади него всё громче и громче раздавалось рычание.

Чонгук выскочил из леса следом за омегой и устремился за ним. Обезумев от погони, он не видел ничего вокруг, всё его поле зрения сузилось до одного небольшого мерцающего по краям туннеля, в конце которого была спина убегающего Сокджина. Его фигура приближалась, и Чонгука постепенно топил триумф. Вот он! Уже совсем близко! Совсем скоро он станет принадлежать ему, буквально через пару мгновений Сокджин будет с ним и ни с кем больше. Он не успеет добежать.

Сокджин не сдавался, хоть и слышал, как близко был его альфа. Он не смел оборачиваться, чтобы не тратить заветное время и силы, но уже почти не верил в свой успех. Слёзы топили его щёки, клыки обнажались от болезненной досады, а руки тянулись к рябистой глади озера.

Ещё чуть-чуть, совсем немного...

Альфа настиг его за пару метров до кромки воды и повалил на песок, намереваясь пометить его и повязать прямо здесь. Его руки загуляли по омежьему телу, и Сокджин завизжал в его цепких объятиях. Изо всех сил извернувшись, он оказался с ним лицом к лицу и, не различая более того, что видел перед собой, куснул наугад. Альфа рыкнул, и Сокджин продолжил кусать его, рвать и толкаться. Пытаясь увернуться от укусов и тычков, альфа тоже вертелся, и они оба покатились по песку.

Сокджин рычал и кусался, его тошнило от вкуса крови, слёзы застилали взор, а уши слышали только шуршание песка и ответное глухое рычание альфы, что пытался обездвижить его и придавить к земле. Силы быстро покидали его. Напрасно он надеялся пересилить крупного молодого альфу. Сокджин был ему не ровня в силе и выносливости.

Почуяв, что омега сдаёт свои позиции, альфа перевернул его на живот, придавил к влажному песку и освободил его холку от сбившихся мокрых волос. Оскалившись, он припал к его коже губами, поцеловал и лизнул пару раз, очищая от песка и грязи, а затем вгрызся клыками, сжимая и выбивая из Сокджина громкий дикий визг. Сокджин задёргался в агонии, беспорядочно визжа и пытаясь вывернуться, но всё тщетно. Альфа не отпустил его, пока не убедился, что укус получился достаточно глубоким и правильным. Сокджин замолчал на мгновение, чувствуя боль на холке, судорожно вдохнул и замер, чувствуя, как чужие руки зашарили у него под одеянием. По правилам на омегах в ночь охоты не должно было быть ничего, кроме лёгкой белой туники, чтобы альфы могли беспрепятственно и удобно взять их где угодно, хоть на берегу озера.

Всхлипнув, Сокджин потянулся рукой в сторону воды. Ему оставалось не более пары метров до собственной свободы, но Богиня-мать отвернулась от него, не дав даже шанса. Боги посмеялись над ним, дав ему преодолеть всю лесную полосу целиком, и отдали в когти его альфе. Это было жестоко. Сокджин заплакал снова, слыша, как урчал его альфа, пристраиваясь к нему сзади.

Чонгук шарился под туникой, освобождал от ткани желанное тело и внюхивался в его сладкий запах. Сокджин пах для него сладким нектаром, лесными травами и озёрными растениями. Он был мягкий и одновременно рельефный наощупь. Это манило и возбуждало. Его омега был сильным, он почти добежал до воды и сейчас всё ещё сопротивлялся, распаляя сердце альфы, и огонь в нём обещал заняться обжигающим столбом до небес. Чонгук был в восторге. Зализав на холке омеги собственный укус, он пристроился на нём так, чтобы сковать его своими сильными ногами, и проверил его готовность. Сокджин визгнул, когда Чонгук провёл пальцами между его ягодиц. Природа шла навстречу альфе, потому что омега был горячим и мокрым. Проурчав что-то ласковое, Чонгук толкнулся в жаркое нутро и с усилием протолкнул член до конца.

Сокджин взвыл и дёрнулся, когда почувствовал себя заполненным до отказа. Он кричал, визжал и плакал навзрыд, но альфа не отпускал его, толкаясь и толкаясь всё сильнее и быстрее, желая, конечно же, побыстрее заполнить его своим поганым семенем. Чтобы сделать его окончательно своим, чтобы сделать его несвободным, чтобы сделать его зависимым от себя. Всякое будущее перестало существовать для Сокджина, перечёркнутое этой отвратительной для него близостью. Он не чувствовал ничего, кроме злобы и отторжения, ничего приятного или захватывающего не было в том, чтобы лежать на холодном влажном песке под тяжёлым и горячим телом альфы, что не щадил его своей жадной ”любовью”.

Прошла почти целая вечность, пока альфа несколько раз подряд наполнил Сокджина своим семенем, так, что оно уже выталкивалось наружу при мощных толчках. Отпустив его, альфа поднялся и затих. Сокджин же остался на песке и заплакал тихо, уже без слёз, поджав под себя колени. Он пытался справиться с произошедшим, трясясь и умышленно выталкивая из себя семя, чтобы получить хотя бы маленький шанс не понести в этом году.

Его надежды таяли вместе с уходящей ночью.