доза (Вадим/Сергей, NC-17, АУ про студента и барыгу) (2/2)
Вадим, усмехнувшись, берет его запястье и перемещает ладонь себе на член.
— А я и не начинал никогда, котенок.
Они привычно размещаются на заднем сиденье: котенок торопливо стаскивает узкие джинсы, из кармана достает презерватив и тюбик смазки.
— Я уже немного растянул, — проговаривает он, словно каждое слово с трудом дается. — Но еще надо...
— Разденься полностью, — велит Вадим.
Сам только штаны приспускает. Включает лампочку под потолком. Краснея, котенок снимает куртку и футболку, откладывает их в сторону, даже носочки белые снимает, остается голый. Сидит, поджав под себя ноги, и ждет, пока Вадим изучит его.
— Нравится? — нагло спрашивает.
Вадим кивает. Коротко говорит:
— Давай ко мне на колени. Спиной. Хочу все в деталях видеть.
Котенок задыхается на миг, но морду держит наглую. Вадим передвигается на середину сиденья, котенок лезет к нему на колени. Опирается одним локтем о подлокотник между передними, второй рукой тянется к ягодицам. Сглотнув, Вадим кладет ладони ему на задницу, разводит половинки в стороны. Дырочка гладко выбритая. И котенок касается ее блестящими от смазки пальцами. Трогает края, а потом ныряет двумя, почти сразу добавляет третий. Тяжело дыша, вбившись одним плечом между сидений, отрабатывает дозу, которую еще не получил, и трахает себя пальцами напоказ. Вадим смотрит завороженно. На белую спину, на мягкие ягодицы, на эту нежную податливую дырку, и член, и так заведенный, становится все тяжелее. Сглотнув, он отпускает одну ягодицу, обхватывает себя, проводит пару раз кулаком.
— Можно уже? — спрашивает предательски охрипшим голосом.
— Подожди, ты большой слишком, — сдавленно отвечает котенок.
Вадим все равно раскатывает презерватив по члену. Нетерпеливо водит головкой от мошонки к анусу. Котенок разводит в себе пальцы, говорит:
— И себя как следует смажь.
Опираясь одним локтем о подлокотник, второй рукой хватается за спинку переднего сиденья, чуть приподнимается на коленях. И Вадим, вылив на член смазку, тянет его за бедро на себя. Утыкается в растянутую дырочку, но входит все равно туго. Котенок, охнув, вздрагивает всем телом.
— Узкий, — шепчет Вадим. Медленно натягивает его на себя. — Не то что рот твой растраханный... /Он/ тебя в попку брал?
Котенка передергивает, даже задница сжимается на члене. Вадим, усадив его наполовину, дает привыкнуть. По бедрам котенка бежит мелкая дрожь, по позвоночнику скатывается капля пота.
— Брал, — с удовлетворением произносит Вадим. — Во все дыры драл тебя, иначе с чего такие умения... Какой ты тесный...
Всхлипнув, котенок сам вдруг опускается до конца, усаживается на член и длинно выдыхает. Сбивчиво говорит:
— Рот у тебя... рот грязный.
— Я бы поспорил, у кого грязнее, — усмехается Вадим и чуть снимает с члена котенка, а потом дергает бедрами.
Хочет сам. Хочет выебать его. Растрахать и эту дырку, в которой, может, давно никого не было, заставить его стонать и скулить. Понять, кайфует ли он на члене так же, как с ним в горле... Котенок цепляется за передние сиденья, напрягается всем телом. Вадим в него еле просовывает. Торопливо вскидывает бедра, мелко трахает его. В машине неудобно. Будь они в кровати — растянул бы удовольствие. А тут хочется быстро, грубо, без сантиментов... Берет его, положив ладони на талию. Скользит одной вперед — а член у котенка каменный. Вадим сжимает его у самой головки, скользит по ней серединой ладони, и котенок наконец перестает сопеть, ахает. И член уже не так стискивает задницей. Вадим, наклонившись, прижимается лицом к его спине, ведет языком, и котенок опять дрожит всем телом. Но так неудобно слишком, и Вадим откидывается на спинку сиденья, насаживает его на себя мелкими движениями, долбит мерно, глубоко. Трогает между ног влажные от пота бедра, член. Опять легонько подрачивает ему — стоит так, будто вмазался, но он пришел чистым, Вадим по нему это уже четко видит. Значит, нравится ему... Шепчет:
— Любишь большие члены? Хотел, чтобы я трахнул?
Насаживает его на себя, не пускает. Он начинает возиться, покачиваться на члене, стонет:
— Д-да-а...
И Вадим в награду продолжает трахать. Да, куда там давалкам сравниться с этими покрасневшими ягодицами и тесной дырочкой, с этой обжигающе-горячей талией в ладонях, с этими волосами, пламенеющими на белой спине... Спустить бы в него еще, а не в резинку... Вадим трахает его совсем уже беспорядочно, дергает на себя — прочь, опять на себя... Пискнув, котенок бьется макушкой о потолок, плечом — о спинку сиденья... Вадим с рыком насаживает его и долго, тягуче кончает в него — почти в него. В презервативе становится влажно и противно, но он не вытаскивает. Пока котенок на его члене, отдрачивает ему, чтобы кончил с ним внутри. Котенок стонет высоко и часто, вытягивается в струнку, чуть ли не вибрирует всем телом и наконец выстреливает спермой в ладонь. Только тогда Вадим вытаскивает.
Одеваются молча. Котенок старается держаться к нему спиной, но бросает все же один взгляд через плечо — и тут же отворачивается, вспыхнув, словно Вадим застиг его врасплох. Просит тихо:
— Отвези меня к общаге.
В машине запотели стекла и пахнет сексом. Котенок вываливается на улицу, впуская холодный воздух. Вадим вслед ему говорит:
— Ничего не забыл?
И похлопывает себя по нагрудному карману.
— А...
Котенок протягивает руку за пакетиком и садится вперед. Уже подъезжая к общаге, Вадим спрашивает:
— А все-таки... ты за дозой пришел или ко мне?
Котенок отстегивает ремень, смотрит в глаза.
— Уже не знаю, — говорит и, едва Вадим тормозит, сбегает из машины.
Вадим провожает его взглядом. Все еще пахнет смазкой — котенок забыл открытый тюбик на заднем. Все еще пахнет им. И Вадиму это нравится.