значит, ты скучаешь (Вадим, Олег, PG-13) (2/2)

— В Лотте.

— Отлично. Куртка где?

Вадим честно пытается вспомнить, бармен подсказывает — вон крючки. Вадим оборачивается к крючкам возле двери сортира, чуть не навернувшись с высокого стула. Крючки пустуют. Спиздили, суки. Бармен лишь разводит руками — ответственность за вещи посетителей не несем. Олег утыкается в телефон, чтобы вызвать такси, Вадим начинает протестовать так бурно, что тот, выругавшись, соглашается. Помогает Вадиму встать на ноги — ни хрена себе, как трудно в вертикальном положении держаться! Это ж сколько он выпил... Закинув одну руку Олегу на плечи, второй Вадим шарит по карманам, сует бармену смятую тысячную — спасибо, брат, что побыл рядом, нас так хотя бы двое, уже достаточно, чтобы не чувствовать себя одиноким… не, так-то я не одинокий, мне глубоко поебать на все эти отношения, жен, детей, просто иногда накатывает, понимаешь?.. Вадим осознает, что говорит это уже не бармену, а Олегу, кое-как переставляя ноги по мокрой брусчатке. Снег растаял окончательно, отполированные каблуками камни превратились в лед. Цепляясь за Олега, Вадим замолкает. Так и идут: Вадим, навалившись на него всем весом, Олег — крепко держа его за ладонь и талию. И пахнет от Олега дождем и парфюмом каким-то, и одеколоном от гладко выбритых щек — Вадим то и дело тычется носом, чтобы поглубже вдохнуть. Улицы пустые, а даже если бы кто и встретился — то хорошо, по пьяни всегда подраться охота. Олег втаскивает его в холл отеля, узнает этаж. Вадим угадывает со второй попытки, поэтому они катаются на лифте вверх-вниз. С номером еще сложнее, но в итоге он справляется и с этой задачей, и Олег вталкивает его в открытую дверь.

Вадим тут же рушится на пол в коридоре, садится к стеночке — чересчур тяжелым стало тело, и свитер этот еще мокрый... Вадим ожесточенно стаскивает его с себя, отпихивает в сторону промокшие зимние кроссовки. Олег, присев на банкетку перед ним, стягивает с него насквозь мокрые носки. Оставшись в трусах и майке Вадим тупо смотрит на него — одетого все еще в куртку, тоже вымокшего, красивого. Спрашивает вполголоса:

— А чего ты приехал-то?..

— Так ты же в невменозе. Почитаешь свои сообщения, когда проспишься. Я адрес-то еле разобрал.

— А, — изрекает Вадим, словно все понял. В голове вьются слова Олега, но в наполненное смыслом предложение складываются с задержкой. — А этот... твой?..

— На собрании акционеров, — отвечает Олег и будто бы темнеет лицом.

— Ночью?

— Ночью. Блевать будешь?

— Не. Я никогда.

Глаза начинают слипаться. Стоит закрыть — и Вадим словно на карусели оказывается. Надо к кровати перебираться... Пока он ползает между туалетом и кроватью, Олег пропадает, но вскоре возвращается — как раз в тот миг, когда Вадим решает, что допился до белочки, и все ему привиделось, а до отеля он дошел сам.

— Ложись, — говорит Олег и идет к постели.

— А ты со мной?

Тот лишь усмехается. Вадим устраивается удобнее, а Олег оставляет на прикроватной тумбочке две литровые бутылки воды. Натягивает одеяло Вадиму до подбородка, выключает свет.

— Я послежу за тобой немного, — доносится тихий голос Олега, и он будто удаляется к окну. — Вдруг рвать будет...

Вадим, измучившись от вертолетов, закрывает глаза и уже ничего не слышит. А когда просыпается с трещащей башкой и кошачьей ссаниной во рту — никого уже в номере нет, только бутылки воды и напоминают, что он пришел ночью сюда не один.