Шаг 2 (2/2)

Людей сегодня было меньше, чем Драко встретил вчера: не все рискнули идти под землю в компании самого Драко Малфоя, «главного врага Магической Британии №1». И, тем не менее, почти никто из присутствующих не пытался сказать слово против того, что именно Драко возглавляет рабочую группу. В конце концов, он знал эти катакомбы лучше, чем кто-либо из них. А еще сегодня с ними был Поттер, так что даже если у кого и были какие-то претензии к Малфою, высказывать их в присутствии «его спасителя» никто не стал.

Гарри не был похож на себя прошлого. Да даже на недавнего не походил. Если бы не дурацкие круглые очки и не шепотки однокурсников «Это Гарри!», «Гарри Поттер здесь!», Драко бы и не узнал его. Парень сильно истощал за неделю. Мешки под глазами были настолько большими и темными, что Драко сначала подумал, что Поттер решил податься в готы, но нет, это был не грим. Парень смотрел на всех волком. Таким враждебным он не был никогда, даже в самые суровые дни Хогварца. Он молчал. Когда с ним пытались заговорить, он подозрительно щурился, пресекая попытку.

Драко продолжал вести экскурсию, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что никто не отстал от группы и не свернул не в ту сторону. Да, пускай Малфой и бывал редкостной занозой в одном месте, сейчас он повзрослел. Он вспоминал себя прошлого и, честно, он бы тоже себя треснул.

Испытания меняют личность до такой степени, что сам ужасаешься. Еще каких-то полгода назад он был на стороне Волан-де-Морта и подначивал слизеринцев перейти на «темную» сторону, а теперь что? Он сожалеет обо всем содеянном и проводит бесплатную экскурсию по катакомбам школы. Как изменчива порой судьба, правда?

Наконец они пришли в зал, где предстояло убрать всё лишнее. Драко велел студентам растянуться по всему коридору. Предполагалось, что они будут передавать обломки по цепочке, тем самым задействовав всех присутствующих. На слове «всех» он сделал особый акцент, кидая красноречивый взгляд на гриффиндорцев, что попытались слинять в первую очередь. Их Драко поставил в самое начало цепочки под недовольные возгласы.

— Почему мы вообще должны тебя слушаться? — возмутился Дин.

— Да, где гарантия, что ты не загнал нас всех в ловушку и не собираешься тут замуровать? — подхватила Парвати.

Драко хотел ответить, но его перебил хрипловатый смех со стороны двери, эхом заполнивший зал. Перепуганные студенты обернулись, но в проходе не оказалось ничего страшного. Лишь Поттер, подпирая плечом стену, откашливался. Тот жуткий хрип, очевидно, ему и принадлежал.

— Не станет он вас обманывать, — просипел Гарри, — и я бы не стал искушать судьбу. Сейчас мы одна команда, поэтому или работаем слаженно, как говорит командир, или отчаливаем, — он кивнул в темный коридор.

Дара речи лишились не только однокурсники Гарри. Все присутствующие в шоке смотрели на «золотого мальчика», не веря услышанному. Драко бы засмеялся, если бы не был так напуган. Нет, не тем, что Гарри строит из себя строгого папочку. Тем, каким голосом он это говорит. Он хрипел, словно до этого кричал до такой степени громко, что в итоге сорвал голос. В сумраке подземелья он казался особенно бледным. Ни дать, ни взять — местное приведение. Хоть на улице и была жара, он кутался в толстовку, на голову натянул капюшон. В катакомбах, конечно, прохладно, но не до такой степени. Даже мерзлявый Драко стоял посреди зала в футболке и чувствовал себя комфортно.

Дин и Парвати стушевались. Внимание вновь было обращено на Драко. Гарри мазнул по нему нечитаемым взглядом и устроился у стены поудобнее, более не отрываясь от созерцания бетонного пола. Малфой не сомневался: Поттер не был в состоянии стоять без вспомогательных поверхностей. Сложно сказать, будет ли от него вообще какой-то толк. Предстояло опять тысячу и один раз произнести «Вингардиум Левиоса» и повторить движение палочкой, которое Драко делал уже на автомате. Он уверен, никто в мире не повторял это дурацкое заклинание большее количество раз, чем он, пока помогал наводить порядок в школе.

Ко всеобщему удивлению, управились они быстро. Правда, на середине работы Поттер стал выглядеть до невозможности плохо, так что Малфой его выпнул из катакомб от греха подальше. С удачливостью этого парня можно было ожидать, что он уронит какую-нибудь балку на себя или не успеет вовремя передать булыжник Дину.

— И чтобы патронуса прислал, что добрался до комнаты живой! — велел Малфой. Сказал он это до того громко, что процесс остановился до тех пор, пока Поттер ему не ответил.

— Хорошо, мам, — фыркнул Гарри и скрылся в проходе.

Через полчаса патронус прибыл, но не произнес ни слова. Олень смерил Драко холодной ухмылкой и растворился. Хотя бы так. К тому моменту обломков осталось до того ничтожное количество, что оставшихся людей хватало, чтобы вынести наверх их все. А дальше предстояло накопившуюся кучу выволочь во двор.

Драко отпустил особенно истощенных ребят, а оставшиеся человек десять отправились во двор, каждый ведя за собой по меньшей мере по пять больших объектов неопределенного назначения. Что-то было раньше креслом, что-то — гобеленом. Самыми целеустремленными помощниками проявили себя именно гриффиндорцы. То ли из упрямства и нежелания признавать, что из Драко получился отличный лидер, то ли из принципа, но все до единого остались доводить работу до конца. Пожалуй, отношение к ним у Малфоя чуточку смягчилось. Может, эти ребята даже положат начало примирению Гриффиндора и Слизерина... нет, слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Они отчитались перед Флитвиком и Макгонагалл и получили заслуженный двухдневный отдых. Отдельно, когда остальные студенты ушли в здание, преподаватели похвалили Драко. Не то что бы он нуждался в их одобрении, но на душе сразу как-то потеплело. Да и сам он чувствовал себя куда лучше, чем по приезду. А ломота в теле казалась теперь прямым доказательством того, что Драко успешно искупает свою вину. И всё из искреннего порыва, а не из-под палки! И пусть думают себе, что хотят, Драко делает это, потому что считает, что так будет правильно.