Hiraeth (1/1)

«hiraeth» — горько-сладкая тоска, по тому чего, возможно, больше не существует.

Ужас сковывает её лёгкие, лишая шанса на вдох.

Рейнира просыпается вся в поту уже третью луну к ряду.

Раньше ей снились полёты на Сиракс, и она просыпалась счастливой, ощущая, как чистая эйфория поёт в крови. Теперь же, закрывая глаза, она видит лишь кровь и огонь, чередующиеся с удушающей тьмой.

С каждым днём эти сны становятся все более реалистичными, пожирая её разум изнутри. И ей страшно, ужасно страшно. До кровавых полумесяцев на ладонях, до порезов на бёдрах, где никто не сможет увидеть.

Рейнира помнит, когда все это началось. Не со дня, когда умерла её мать, а с того дня, когда Караксес унес её дядю из столицы. Именно так она помнит свою коронацию: не как нечто величественное, особенное, а как день, полный потерь и боли.

В тот день она лишилась почти всего, что любила: свободы не быть наследницей престола, времени, чтобы летать как можно чаще, и Деймона Таргариена.

Её дядя всегда понимал её лучше всех. Всегда знал, что сказать, чтобы успокоить её или приободрить. Дядя, который учил её обращению с драконами, подарил первый полёт на своём собственном, а ещё единственный, кто согласился показать ей фехтовальные азы.

Она до сих пор не забыла, как забавно он смотрелся с тренировочным мечом в руках вместо Тёмной Сестры.

Он никогда не обращался с ней как с ребёнком, не обращался с ней как с очередной недалекой придворной леди, годящейся лишь для постельных утех. Деймон всегда вёл себя так, словно они были равны.

Он видел в ней своё отражение, и драконье пламя в сердце бушевало, когда Рейнира была рядом с ним.

Поэтому даже спустя несколько месяцев, каждый раз просыпаясь ночью, она медленно бредёт к окну, позволяя холоду каменного пола обжигать ступни.

Рейнире не интересны звезды, бриллиантовой россыпью усыпающие небеса, ей плевать на созвездия и их тайны. Она пристально смотрит наверх лишь по одной причине: надеясь увидеть невозможное.

Тень, очертания которой медленно приобретают облик алого дракона и его всадника.

Через две луны она наконец готова поверить, что надежда ведёт лишь к страданиям. И Рейнира выжигает её из своего сердца.

Ещё через пару месяцев её окна оказываются плотно зашторенными, не пропуская ни капли звездного света.

Ей кажется, что с каждым днём их связь становится всё слабее, превращаясь в призраков прошлого. Боль в сердце от этого не становится меньше, но Рейнира учится игнорировать её, загоняя в самые тёмные глубины памяти.

Однажды она резким движением срывает подарок Деймона с груди, и древнее украшение из валирийской стали отправляется на дно сундука.

Она больше его не ждёт. А у её нового рыцаря тёплые глаза.