О конструктивных диалогах (1/1)
На самом деле, подобное развитие событий уже не так удивило Сергиевского. Он исчерпал свой лимит недоумения ещё в первые дни знакомства со взбалмошным и непостоянным американцем.-Отлично. Я рад, что ты внял голосу здравого смысла и решил хотя бы в этот раз нормально со мной поговорить.Фредерик на это лишь закатил глаза и раздраженно прищурившись, откинулся на спинку скамейки:—?Ну конечно, в отличие от тебя я не непревзойдённый дипломат. Куда же мне до идеального Сергиевского?! До великого Чемпиона мира и похитителя чужих любовниц! Чёртов коммунист! Ну конечно же, я, ненормальный, которого к обычным людям подпускать опасно, даже рядом с тобой не стоял! Конечно!—?Фредерик, ты снова превращаешь всё в какой-то цирк. И опять эти беспочвенные обвинения! Да что с тобой вообще не так?Анатолий начал выходить из себя и Трампер, почувствовав это, и решив, что по сути он и так всё уже максимально испортил и терять ,в общем, ему то уже нечего, решился на довольно опрометчивый и странный в этой ситуации шаг.Он быстро подался вперёд и приник к чужим губам. На этот раз поцелуй совершенно не был похож на тот, что случился на веранде. Этот был лёгким, и даже целомудренным. Фредерик целовал осторожно, словно боялся, что его сейчас оттолкнут.Анатолий же не отталкивал его, но и не отвечал. Фредерик приняв это за знак того, что он снова совершил абсолютную глупость, которая скорее всего станет точкой в их так и не начавшихся дружеских отношения, спешно отстранился. Старательно отводя взгляд, он внутренне проклинал себя за необдуманность и импульсивность. Вера в то, что он сможет привести свою жизнь в норму таяла с каждой секундой. Последняя опора, за которую он держался, выскользнула из его рук.Фредерик хотел снова свести всё к шутке, или преподнести в виде издёвки, чтобы хотя бы на словах не потерять остатки собственного достоинства, но чужие руки неожиданно и стремительно обхватили его за плечи и притянули к себе.Этот поцелуй был более напористый и вёл в нём однозначно Анатолий. Фредди же первые несколько секунд потрясённо старался осознать ситуацию, а затем судорожно выдохнув в чужие губы, со всей страстью ответил. В этот момент для него не существовало ни шахмат, ни проигрыша, ни журналистов, ни Флоранс. Он просто отдался эмоциям, что захлестнули его с головой.Анатолий, прикусив нижнюю губу Фредди, и слегка замутнённо посмотрев в его глаза, медленно отстранился. Он положил руку на щёку американца, и поглаживая большим пальцем уголок его губ, старался перевести дыхание. В действительности он совершенно не так представлял себе их разговор, и уж тем более не собирался повторять то, что случилось несколько дней назад на той закрытой веранде. Но сейчас ему казалось невероятно правильным всё то, что происходило. Фредерик, так трогательно дрожавший в его руках, поднимал в душе Сергиевского неконтролируемую волну нежности.Фредди поднял на него взгляд и стал с беспокойством вглядываться в его глаза.—?Анатолий…Это было произнесено с таким волнением и робкой надеждой, что все сомнения Сергиевского испарились окончательно. Он точно не оставит это человека. Только не его и только не сейчас.Улыбнувшись своим мыслям, он успокаивающе провёл рукой по волосам Фредди и приник губами к его виску, оставляя на нём невесомый и бесконечно нежный поцелуй. Он пока не представлял во что всё это может вылиться, но определённо не жалел о произошедшем.