Часть 8 (1/2)

Дубровская по очереди посмотрела на каждого из гостей и уже привычным движением сложила руки на животе.

Как же всё изменилось за два года. И все изменились. Она рассталась с мужем, Брагин — женился на Михалевой, развелся, снова сошелся с Нарочинской и опять разошелся. Точнее это Маринка с ним разошлось.

Хорошо еще, на день рождения пришла, а не отказалась под каким-то предлогом, как в прошлый раз.

Куликов женился, Таня рассталась с Яном, Салам чудом остался жив после общения с родственниками бывшей девушки, а потом, вроде бы, стал встречаться с кем-то еще.

Женя уехал, Эмма с Тамаркой уехали, Пастуховы уехали. Лены и Яна также не было — но по ним, по понятным причинам, никто не грустил. Сестра тоже отсутствовала: заболела и обещала появиться, когда поправится. Из «новеньких» пришли только Куликов, который два года подряд дежурил именно в день рождения Дубровской, и Саша Покровская.

Нина даже не стала звать гостей на дачу — ограничилась квартирой. Все равно все влезли.

Сначала обстановка была неловкой: год выдался тяжелым, сюрприза не готовили, сил на бурное веселье тоже не было. А еще все с опаской поглядывали на Олега и Марину. Но те старательно прикидывались, что ничего не произошло, поэтому народ потихоньку расслабился.

А потом настало время дарить презенты.

— Пусть всегда будет Нина, пусть всегда будет солнце, пусть всегда в вашей хате будет очень светло, — нараспев произнес Брагин и вручил Дубровской ночник с узором.

— Красота какая, — восхищенно цокнула именинница и чмокнула друга в щеку. — Спасибо!

— А ты думала, — он поиграл бровями, но осекся, увидев, что Нина смотрит уже не на него. Проследил за ее взглядом и увидел лицо Нарочинской. — МаринВладимирна, ты че?

Марина повела плечом и, забыв обо всех напутственных словах, протянула Нине коробку, перевязанную бантом. Когда Дубровская достала подарок, засмеялись все: Нарочинская подарила точно такой же ночник.

— Нормально, — обрадовался Олег. — А у тебя каким цветом горит?

— Сиреневым.

— А, ну вот. А у меня желтеньким, — поведал Брагин, не прекращая улыбаться. Вроде глупость такая, но стало очень приятно от подобного совпадения. Особенно если учесть, что он покупал подарок в Америке.

Нина тоже обрадовалась:

— В каждой комнате красиво теперь будет. Спасибо, ребят! — чмокнула и Марину.

— Ага, — поддакнул Брагин. — А то живешь как в сарае.

Дубровская даже возмутиться не успела, как Марина шлепнула Олега по плечу.

— Ты че дересся? — с видом оскорбленной невинности возмутился он.

— А ты че языком треплешь?

«Интересные у вас отношения, конечно», — подумала Нина. Остальные гости затихли, не понимая, как реагировать и надо ли это делать вообще.

Только Лазарев затихнуть не мог. У него был тяжелый день, в течение которого пришлось пообщаться с двумя блюющими пациентами, одной ипохондрической дамой и одним скандальным товарищем с расстройством желудка. А еще Костя, почему-то, хотел любым способом привлечь внимание Саши, но старался об этом не думать:

— Олег Михалыч, у вас что, один разум на двоих с Мариной Владимировной?

— Так это, Нарочинская со мной мозгом поделилась по доброте душевной. А то я сорок лет без него жил, — с готовностью парировал Брагин.

Марина выразительно закатила глаза, но на Лазарева это не произвело должного впечатления:

— Я, кстати, раньше вас боялся, — сообщил он Нарочинской, — думал, вы злая.

Салам прикрыл лицо ладонью, чтобы не видеть этого позора. Таня Третьякова хихикнула. Куликов хмыкнул. Покровская только головой покачала. Нина и Брагин замерли в ожидании.

А Марина… Марина слишком устала, чтобы контролировать то, что говорит. Тем более что окружающие знали об их с Олегом сложных отношениях. Да и вообще — костяку экстренного отделения она хотя бы немного доверяла:

— Я и была злая, пока Брагина не встретила.

— Научил добру, стало быть? — уточнил Олег. Он смотрел на Марину, не отрываясь, и даже не думал это скрывать. Слишком соскучился.

— Вручил насильно, без возможности отказаться, — отшутилась Нарочинская и поймала на себе сочувствующий взгляд Саши.

Остальные снова рассмеялись, и вручение подарков продолжилось. А затем перетекло в привычные песнопения под гитару.

***</p>

— Вы сильно-то не напивайтесь, — напомнила именинница. — Завтра на работу.

— Ну и че? — поинтересовался Куликов, вливая в себя очередную порцию.

— Капчо, — передразнила его Нина. — Мало тебе от Меркуловой влетело, да?

— А че было? — тут же заинтересовался Брагин.

Сергей поморщился как от зубной боли:

— Ничего, просто ей не на ком сорвать злость.

— Опаздывать на работу не надо, — возразила Дубровская. — Меркулова — нормальная, просто за дисциплину ратует.

— Зануда она, — пробурчал Куликов. — Жизнь, поди, не удалась, вот и бесится.

Гафуров с ним не согласился:

— А мне кажется, она хорошая. Объясняет, на вопросы отвечает, оперирует здорово. Я даже засмотрелся, — бесхитростно признался он.

— Да тебе все хорошие, — хмыкнул Сергей.

Нарочинская пожала плечами:

— Я с ней оперировала пару раз, подтверждаю слова Салама. А что строгая, — так начальница такой и должна быть, — добавила с почти неуловимой грустью.

Нина почувствовала смену настроений и поспешила отвлечь окружающих недавно отрытыми фактами:

— Между прочим, жизнь у Меркуловой вполне удалась. Она больше двадцати лет замужем. Муж за ней периодически заезжает. На иномарке хорошей, кстати.

— С чего ты взяла, что муж? — удивилась Таня. — У нее вроде кольца нет.

— Не все их носят в наше время. И дочка у нее взрослая, в институте учится и работает.

— Как это? — не понял Костя. — Это где она так учится?

— Ну, не в меде точно, — фыркнула Дубровская. — Что-то с компьютерами.

— А сколько ей лет? — спросила Третьякова. — А то я понять не могу.

Нина кивнула:

— Я тоже не могла, в дело заглянула. Она на год старше меня.

***</p>

Нарочинская зашла на кухню и замерла. У окна стоял Олег и курил в форточку.

Кажется, он ее не заметил, поэтому Марина аккуратно поставила тарелки в раковину и решила тихо уйти.