Часть 6 (2/2)

Олег усмехнулся:

— Все в порядке, — он наклеил на лицо демонстративную улыбочку, но прекрасно понимал, что Эмка видит его насквозь.

Это была вторая женщина, которая видела его насквозь. Точнее первая в его биографии и не первая по значимости. Обе жены не видели и не понимали. Лариса понимала, но не так, как хотелось бы, и не во всем. Марина… Марина была второй в хронологии, но оказалась самой важной.

И Эмме, и Марине он причинил слишком много зла. Другим словом это назвать было нельзя.

Сердце неприятно царапнуло, и Брагин улыбнулся еще демонстративнее. А потом, видя, что еще чуть-чуть — и его начнут жалеть уже вслух, сменил тему:

— Тамарку ты качественно отксерила, конечно, ничего не скажешь.

— А мне кажется, она твоя армянская версия, — с готовностью переключилась Луспарян.

Олег театрально испугался:

— Че, и нос армянский вырастет?

Эмма коротко рассмеялась и влепила мужчине подзатыльник — не больно, но звонко.

— Ты че дересся? — с видом оскорбленной невинности возмутился он.

— А что ты имеешь против армян?

— Ничего, — Брагин активно помотал головой из стороны в сторону, — уважаю, обожаю, преклоняюсь.

— То-то же.

***</p>

Марина только закончила есть, как ее сразу дернули в уже чужое отделение: во время операции у пациента случился инсульт. Распространенная история, но сейчас Нарочинская почувствовала раздражение. То ли потому, что опять не успела отдохнуть, то ли из-за ассоциаций — предыдущий раз ее вызывали на подобный случай в тот день, когда сняли с должности.

Хотя последнее время настроение Марины вообще оставляло желать лучшего. Она все больше напоминала прежнюю себя: такую же саркастичную, уставшую и злую, какой была до прихода в Склиф.

Какой была до знакомства с Олегом.

Не сказать, что Нарочинская была этим недовольна — она себе всегда нравилась. Просто отвыкла от такого состояния.

От многого отвыкла, ко многому привыкла.

Перестраиваться оказалось тяжело.

— Добрый день, что у вас? — поинтересовалась Марина, заходя в операционную.

— Добрый, если можно так сказать, — отозвалась незнакомая женщина-хирург. — Внутреннее кровотечение и травма органов дыхания в результате падения с высоты. А сейчас еще и инсульт.

— Пациент ударялся головой? — деловито уточнила Нарочинская, настраиваясь на рабочий лад.

— Вроде нет.

— Разберемся.

***</p>

Еще через три часа бригада вышла из операционной и стала разбредаться кто куда. Нарочинская опустилась на банкетку прямо у двери и прикрыла глаза.

— Все в порядке? — окликнула ее все та же дама, с которой они провели операцию — удачно, кстати, — и даже не познакомились.

— Вполне, — Марина посмотрела на новоявленную коллегу. — Просто у меня смена подходит к концу.

Незнакомка кивнула и стянула медицинскую шапочку — на плечо тут же упали тяжелые волосы из хвоста.

— Меркулова. Диана Валентиновна. Заведующая экстренным, торакальный, — в телеграфном стиле представилась она.

Марина качнула головой — слышала о появлении новой руководительницы:

— Нарочинская Марина Владимировна, нейрохирург, как вы уже поняли, — сказала она, разглядывая Меркулову.

Диана приподняла брови:

— Нарочинская? Извините, а?..

— Что? — напряглась Марина. Раньше к ней вопросы поступали только из-за отца, а теперь…

— Вроде у предыдущего главврача была похожая фамилия.

А теперь вот. Еще и за должность отдуваться. Которая ей больше не принадлежит.

— Да, я была главврачом, — резковато ответила Нарочинская. — Полтора года. Но не сложилось.

Меркулова распустила хвост и, достав из кармана шпильки, начала собирать волосы в пучок:

— Понимаю. Главврач — тот еще геморрой, — она хмыкнула и, спохватившись, быстренько поправилась. — В смысле очень сложно и сверхответственно. И оперировать нормально нет возможности.

Марина озадаченно моргнула:

— Но вы же заведующая.

— Не главврач же. — Диана сдула с лица выпавшую из прически прядь. — На главного я бы не согласилась. К счастью, мне и не предлагают.