17. (2/2)

— Ура! Это случилось! Пошел ты на хуй, пидор!!! — он счастлив, вы не представляете на сколько ему сейчас хорошо.

Он готов расцеловать пол России, да что там пол России, пол мира! Он готов поверить в бога и до конца жизни молиться на него за то, что эта тварь исчезла из его жизни раз и навсегда. Он смог избавиться от него, звучит невозможно, но это так.

Раздается звонок. Антон подходит к двери и сглатывает. «Неужели? Нет, неужели он вернулся?» — думает про себя Шастун. Он сглатывает, надеясь не увидеть за порогом физика. Трясущимися руками дверь открывается, а за ней стоит радостный Дима.

— Тоха, ты не поверишь. — ликует радостно Позов, крутя в руках бумажку.

— У тебя тоже? — спрашивает Антон.

— Что значит ”тоже”? — Дима удивляется, проходя внутрь.

— Эти гондоны съебались от нас! — кричат в один голос оба друга, кидаясь в объятия.

Спустя полчаса двое друзей перевозят вещи Димы назад — в квартиру Антона. Парни чувствуют себя детьми, радуясь весь этот день. Они счастливы, наконец и на их улице праздник.

***</p>

Две фигуры стоят, улыбаясь и смотря в окна Димы и Антона. У них получилось вновь сделать их счастливыми. От этого становится тепло на душе.

— Арс, а у нас получилось, — с улыбкой говорит Сережа, глядя напоследок в окно, принадлежащее человеку, которого все еще любит.

— Да, получилось, — собеседник улыбается, так же смотря в окно на радостного Антона. — Эти двое без нас нечего не могут.

— Мы их ангелы хранители. — смеясь говорит сережа, когда они отходят от дома <s>своих</s> парней.

***</p>

Время идет своим чередом, все как прежде — даже лучше, но Антон выбивается из сил все сильнее с каждым чертовым днем. Не от нагрузки, а от мыслей, которые заполняют голову, не дают спать и трезво думать.

Не дают жить.

Антон начинает срываться, кричать на коллег, учеников, глотать успокоительное, кажется, тоннами.

<s>Успокоительное ли?</s>

Антон идет по ночному городу не в силах заставить себя вернуться домой — вернуться в тихую и мирную жизнь, которая внезапно стала казаться чужой, когда глаза приходится зажмурить от резко ударившего в них света.

Гей клуб — это Шаст понимает сразу стоит только бросить взгляд на безумно яркую вывеску.

«Бусинка» — гласит надпись, и Антон не задумывается ни на секунду, открывая дверь и шагая внутрь.

— Хей, ты на вакансию стриптизера? — раздается сбоку хрипловатый голос, и Шастун, оборачиваясь на него, видит достаточно высокого парня (сантиметров сто восемьдесят, но Антон все равно выше) со светлыми волосами. Он стоит, облокачиваясь плечом на стену, и смотрит-смотрит-смотрит своими темно-зелеными глазами. Одет он, черт возьми, как герой чьих-то мокрых снов. Рваные джинсы и надетая на голый торс кожаная куртка позволяли увидеть все, что было достойно внимания — аккуратные кубики пресса, слегка выпирающие тазовые кости, обнаженная крепкая грудь.

— Чего завис? — по-доброму усмехается блондин, и юнец наконец отмирает, еще раз прокручивая в голове предыдущий вопрос.

Кто знает о чем он думал, но в следующую секунду с его губ слетает уверенное:

— Да.