1 (1/2)

Вернувшись в штаб Ордена Феникса, Гермиона с облегчением увидела, что в гостиной, в которой частенько отдыхали волшебники, не было ни души. Общаться ни с кем желания не было совершенно, ведь, как ни крути, первая её попытка выполнить задание смело могла считаться вдребезги проваленной. Не была выполнена даже программа-минимум, а именно — не опознана нужная ей душа, а потому на сердце скребли кошки. Ещё утром казавшаяся весьма неточной гипотеза о том, что в метро обитает интересующий её призрак, приобрела реальные очертания, отчего считать результат вылазки положительным она себе ни за что не позволила бы.

Помимо профессора Дамблдора, о её миссии знали только Аластор Грюм и Кингсли Бруствер, а они едва ли оценили бы, что Грейнджер не только не нашла крестраж, но и спасла Пожирателя Смерти, который потенциально мог помешать ей справиться с заданием. Как опытные бывшие авроры, они более хладнокровно воспринимали необходимость наблюдать чью-то смерть, да и в магических дуэлях с Пожирателями Смерти не гнушались использовать запрещённые заклинания. Гермиона же, несмотря на годы участия в рейдах, предпочитала выводить противников из строя лишь на время. Пересечь черту и лишить кого-то жизни она просто была не способна.

Отмахнувшись от привычных воплей портрета Вальбурги Блэк, девушка медленно поднялась наверх в их с Гарри комнату. Самого его там не оказалось, но беспокойства она не ощутила. Хотя в последнее время он частенько срывался на окружающих и особенно на Дамблдора, высказывая собственное недовольство тому, что устал прятаться и мечтает сражаться наравне с остальными членами Сопротивления, статус Избранного гарантировал, что в рядовых операциях он участвовать не будет. Гермиона открыто ни за что бы в этом не призналась, однако глубоко в душе была рада, что до определённого момента Гарри не был ещё одним поводом для её волнения.

Постоянно преследовавших назойливых мыслей о том, что Пожиратели Смерти каким-то образом разыщут её родителей в Австралии, хватало с лихвой. А перспектива финальной битвы Гарри с Волдемортом казалась чем-то нереальным, эфемерным. Со значительной долей скепсиса относившаяся к прорицанию Гермиона искренне верила, что вовсе не обязательно именно Гарри суждено стать тем, кто навсегда избавит волшебный мир от этого сумасшедшего. Если бессмертный волшебник утратит эту свою особенность, то положить конец его существованию сможет кто угодно. И плевать она хотела на глупые пророчества.

Сняв испачканную травой и изрядно промокшую одежду, которой не сильно помогли даже Очищающие чары, девушка залезла в душ и включила воду в надежде смыть то неожиданно гнетущее впечатление, которое произвела на неё лондонская подземка. Было странно видеть, что в мире магглов мало что поменялось, в то время когда волшебный мир планомерно превращался в нечто безобразное. И Гермиона старалась не позволять себе думать о том, что предпочла бы, имей она возможность выбирать: продолжить попытки вернуть то, что ежедневно разрушал Волдеморт, или же скрыться в мире магглов, но зато защитить Гарри от риска быть убитым. И хотя она всем своим существом противилась этим мыслям, пророчество о том, что один из них не может жить, пока жив другой, не выходило из головы и назойливо твердило, что не в её силах уберечь любимого от решающей дуэли. Глупые предрассудки о её неотвратимости заставят Гарри пойти якобы навстречу судьбе под давлением пресловутого статуса Избранного. И определённости в том, кому в итоге суждено её пережить, не существовало вовсе.

Взбив пену в волосах, она закрыла глаза и начала смывать шампунь, в который раз заставляя себя не паниковать раньше временем и с облегчением чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Так или иначе, проблемы следовало решать по мере поступления. И первым пунктом совершенно определённо были крестражи, найти которые предстояло лично ей.

Неожиданно девушка ощутила сомкнувшиеся на её животе руки, твёрдость и одновременная нежность которых была так хорошо знакома.

— Не против, если я присоединюсь? — долетел не менее привычный голос.

— Только за, — не открывая глаза, промурлыкала Гермиона. — Когда ты научился так беззвучно входить, Гарри? — продолжила она и откинулась головой на его грудь, ощущая, как его руки поднялись к её груди и мягко сжали полушария, а губы начали покрывать мелкими, едва осязаемыми от льющейся воды поцелуями шею.

— Ремус тренирует меня изо дня в день, — опаляя влажную кожу шеи своим дыханием, будто напомнил он, опустив одну руку от груди ниже, к животу, и начав дразняще размазывать по нему пену. — А вот ты ведёшь себя легкомысленно, — пожурил её Гарри, который за несколько лет отношений прекрасно знал о том, как на неё действовали его прикосновения, и понимал, что привычное красноречие ей откажет. — Нельзя в наше время настолько расслабляться, чтобы не слышать, что кто-то вошёл в помещение, когда ты так уязвима. — Чуть сильнее сжав её грудь, он слегка оттянул сосок, продолжая играть им, пропуская сквозь пальцы. Словно желая подразнить её сильнее, он убрал с груди вторую руку и опустил её на талию девушки, прижав её попку к себе, позволяя прочувствовать, что близость её обнажённого тела совершенно так же не оставляла его равнодушным.

— Ты ведь знаешь, насколько мне важно осознавать, что в этом мире есть место, где мы в полной безопасности, — прошептала она признание, продолжая утопать в его ласках, ощущая в районе поясницы его моментально налившийся кровью член, который дёрнулся оттого, что она прижалась к нему ещё ближе, кожа к коже. Так, будто ей не терпелось испытать то чувство наполненности, неизменно сводящее с ума всякий раз, когда он проникал внутрь неё, даря восхитительный калейдоскоп сладострастного удовольствия, от которого она из раза в раз постепенно перерождалась из неуклюжей девчонки-заучки в привлекательную женщину.

— Я уже ненавижу ощущение безопасности, — неожиданно более холодно процедил Гарри, отчего, несмотря на продолжавшую литься на них тёплую воду, Гермиона почувствовала, как по телу пробежали отнюдь не мурашки возбуждения. Увы, выбранная Дамблдором роль ожидающего для Гарри стала чересчур тяжёлым испытанием, о чём тот в последнее время заявлял всё чаще даже в самые неподходящие для этого моменты. — Когда другие, а особенно ты, так его жаждут и не могут получить, — договорил он таким тоном, что испытанная Гермионой несколькими секундами ранее эйфория куда-то улетучилась. Вероятно, пробежавший по её телу озноб сбил Гарри с толку. Язык её тела, который за годы отношений должен был стать для него открытой книгой, ввёл в заблуждение, когда он вернул ладони на её грудь и ощутил, как затвердели соски. Отвлёкшаяся на его очередной неуместный выпад, Гермиона немного ушла в себя и упустила момент, когда он наклонил её податливое тело, безмолвно приказав держаться за стенку, после чего гораздо резче, чем она привыкла, погрузился в неё.

— Всё в порядке? — обеспокоенно уточнил Гарри, когда с губ совершенно не ожидавшей столь молниеносного проникновения Гермионы сорвался писк, который едва ли можно было счесть возбуждённым стоном.

Не зная, что ответить, она судорожно втянула ноздрями воздух. Случившаяся близость резко резонировала с той гармонией, которой им удалось достичь. Сейчас его проникновение в неё казалось даже навязанным. До этого дня переносить накопившееся раздражение в их интимную жизнь он себе не позволял.

— Гермиона, прости, я такой идиот, — услышала она виноватый голос Гарри за спиной, после чего он максимально плавно выскользнул из неё и, подхватив на руки, понёс прочь из ванной.

— Гарри, что ты делаешь? — уточнила совсем сбитая с толку девушка, но ответа на свой вопрос не получила. Он же тем временем донёс её до кровати и уложил на подушки. Встретившись с ней взглядом, он провёл большим пальцем от виска к девичьим губам, безмолвно умоляя о поцелуе, и когда Гермиона на выдохе приоткрыла рот, мгновенно ощутила его язык внутри. В этом жесте было сокрыто столько предупредительности и заботы, он не торопился, продолжая успокаивающе поглаживать её щеку пальцем и будто пытаясь извиниться за случившееся несколькими минутами ранее.

— Кикимер опять будет ворчать, что подушки мокрые, — невпопад прошептала Гермиона, когда Гарри прервал поцелуй и опустился ниже, к изгибу шеи. Она понимала, что дрожит, и не могла определиться, было это от возбуждения или оттого, что замёрзла, ведь порыв страсти её любимого использование полотенца или высушивающих чар не предполагал.

— К чёрту Кикимера, — отмахнулся он в ответ и, взяв в руку её ладонь, поцеловал тонкое запястье, после чего другой рукой обхватил второе и завёл их ей за голову, сам же лежал сверху. Поддаваясь ему, Гермиона обвила ногами его талию, ещё явственнее ощущая его твёрдость совсем близко к промежности.

Однако Гарри теперь не спешил входить в неё, продолжая блуждать руками по обнажённому девичьему телу, оглаживая его. Опустившись губами к затвердевшим от возбуждения соскам, он прильнул к одному из них ртом, и девушка выгнулась навстречу, чувствуя постепенно разгорающийся жар внизу живота. На смену ознобу по телу тёплой волной вновь прокатилось возбуждение, от ощущения тяжести его тела перехватило дыхание, одних только ласк стало болезненно мало. Отзываясь на его порыв, Гермиона выгнулась в спине, так, что её грудь соприкоснулась с его, Гарри в ответ прижался бёдрами ближе к ней.

— Ты прекрасна, — произнёс признание он, — лучше просто не бывает, — договорил, отчего девушка завелась ещё сильнее.

— Гарри, пожалуйста, мне нужно… — начала говорить она, однако он продолжал дразнить её грудь, не обращая внимания на слова. На краю сознания Гермиона понимала, что теперь он будет действовать наверняка и совершенно точно извинится за собственную оплошность. В подтверждение её мыслей Гарри скользнул пальцем внутрь неё, девушка издала полный сладостной истомы стон и прижалась к его торсу ещё сильнее. Гермиона подмахнула бёдрами навстречу его руке, убеждая в том, что готова к большему, и не удержалась от слетевшей с губ мольбы продолжить уже не пальцами, когда он в ответ начал поглаживать клитор. Ощутив её судорогу от лёгкого оргазма, Гарри решился, наконец, направить в неё член, приподняв одну ногу девушки. Оказавшись внутри, он не смог сдержать хриплый стон от долгожданного проникновения. Двигаясь внутри очень медленно и осторожно, словно она была стеклянной, он одной рукой водил по поднятому вверх бедру, другой ласкал грудь.

— Я в порядке, Гарри, ты можешь ускориться, — безмолвно прочитав язык его тела, дала зелёный свет Гермиона, отчего он усилил толчки, постепенно стирая грань между нежностью и страстью. Вцепившись заведёнными за голову руками в спинку кровати, она напряглась и ещё громче застонала.

Почувствовав, как её стенки начали сокращаться вокруг члена, Гарри с облегчением догнал её и кончил, сделав последний толчок особенно глубоким.

— Обожаю тебя, — продолжая нависать над ней и заворожённо глядя в глаза, на выдохе признался он, прежде чем выскользнуть из неё и улечься рядом с застывшей на губах лёгкой улыбкой.

Восстановив дыхание, Гермиона лениво поднялась с насквозь промокшей подушки, констатируя, что в душ придётся вернуться.

— Даже не думай идти за мной, — с шутливой строгостью предупредила она Гарри, повернувшись к нему и проследив взглядом по его подтянутой фигуре, кубикам пресса и весьма рельефным мускулам, которыми он успел обзавестись за последние пару лет неустанных тренировок под руководством лидеров Ордена Феникса. — У меня есть ещё дела этим вечером, так что примем душ поодиночке.