Жаркий день (2/2)

— Магия. – одновременно заключили Лера и Данил.

А Тёма радовался. Он видел, как улыбались друзья, и старался насмешить их ещё сильнее. Особенным теплом в его душе отзывалась улыбка Ромы. Он не мог выразить своих чувств тактильно и был рад хотя бы вербально поднимать ему настроение. «Слушай себя, а иначе будешь жалеть». И Тёма решил послушать.

Музыка кончилась. Ребята прослушали почти весь альбом, и закончили только когда вредная тёть Марина подбежала к забору и стала кричать на них громче любого певца. К тому времени Лерин дедушка уже растопил баньку, и подростки по очереди отправлялись греть туда косточки. После водных процедур мальчики разошлись по домам. Лера с Ромой убрали мусор со двора и со всеми попрощались.

На улице было темно. Уличный фонарь Лера решила не зажигать.

— Пойдем в дом? – спросила она у Ромы.

— Я ещё не был в бане.

— Опять застрянешь там на целый час?

— Вполне возможно, – он закинул на плечо полотенце. – Так что не жди меня.

— Спокойной ночи! – Елисеева обняла друга и ускакала к себе.

Баня располагалась недалеко от озера. Рома прошёл через весь огород, бросил полотенце и телефон в предбаннике и закрыл за собой дверь. Было уже не так жарко, как полчаса назад, и он растянулся на лавочке, множа удовольствие и привыкая к ароматизированному воздуху. Сергей Дмитриевич обожал натуральные ароматизаторы и сам делал масла из лесных трав. В этот раз в бане пахло мятой и можжевельником.

Минут через десять он полностью разогрелся и встал с лавочки, чтобы ополоснуться. В предбаннике скрипнула дверь. Рома не закрывался на засов, ведь шёл купаться последним, но, услышав звуки, насторожился и решил не раздеваться до конца, оставив на себе плавки. Дверь заскрипела сильнее, и через несколько секунд парень увидел, как в баню заходит насупленный Анненский. Он молча посмотрел в глаза друга и неуверенно закрыл за собой дверь.

— Что ты здесь делаешь? – спросил Рома, чувствуя, что покраснел до корней волос. – Тебя кто-то видел?

— Никто меня не видел, – ответил Артём, скользнув по Роме внимательным взглядом. – Можно я с тобой посижу?

Лебедев замялся.

— Мне уйти?

— Конечно нет, оставайся! Просто я не думал, что ты тут появишься.

Рома пытался вести себя спокойно, но его мысли путались, а голос дрожал.

Они встали друг напротив друга, не решаясь заговорить. Тёма заранее придумал темы, с которых можно начать беседу, но с приходом в баню его мысли испарились как вода, разлитая на угли. В непосредственной близости от Ромы он совсем потерял голову. С розовыми щеками и влажными, растрёпанными волосами, он был таким красивым, что Анненский замер, рассматривая его лицо как пришедший на выставку посетитель.

— Это ты от бани красный, или из-за меня? – выдавил Рома. Он старался говорить уверенно, но предательская дрожь в голосе сдавала его с потрохами.

— Всё вместе. – так же смущённо ответил Анненский.

— Зачем тогда пришёл?

— Захотелось.

— А ты всегда делаешь, что хочется?

— Нет, не всегда. Я слишком многого хочу и мало что могу себе позволить.

— Например?

— Например, поступить в театральный, открыться родителям… тебя поцеловать.

— Если на счёт второго ещё могут быть сомнения, то что мешает тебе осуществить третье и первое?

— Не начинай! Не будем про театр.

— А последнее? Что с последним?

Он тут же осёкся – побоялся, что слишком давит, но Тёма решительно ответил:

— Это можно.

— Что, уже не хочешь платонической любви?

— Не хочу. Я думаю, что уже свыкся с…

Рома не дал ему договорить. Он подошёл к другу вплотную и ухмыльнулся. Тёма почувствовал на своём лице его жаркое дыхание и, ловя ртом влажный воздух, подался чуть вперёд. Их плечи соприкоснулись, и от них по всему телу разбежался электрический ток. Не отрывая взгляда от пунцового Тёмы, Лебедев взял его за руку и большим пальцем стал выводить на ладони круги, а затем поднёс её к губам и нежно поцеловал костяшки. Пять минут назад они боялись смотреть друг на друга, а сейчас не могли никуда отвернуться. Рома улыбался как ребёнок, получивший наконец долгожданный подарок. Разгорячённый, он вновь поддался порыву и наклонился к Тёме. Аккуратно, едва касаясь подбородка подушечками пальцев, он приподнял его лицо и внимательно посмотрел в глаза. Хотелось вцепиться в него, повалить на скамейку и без остановки целовать, но Рома терпел, ожидая разрешения. В глазах Анненского не было ни страха, ни сомнения, и он с уверенностью потянулся вперёд.

Их поцелуй показался Роме невероятным. Такой долгожданный и чувственный, он наконец разрушил воздвигнутую ими же стену. Они не могли друг другом насытиться: духота, смесь хвойных запахов и их сбивчивое дыхание вскружили обоим голову.

— Сядем. – прошептал Рома.

Он устроился на скамейке, потянув Артёма на себя. Анненский в первый раз смотрел на возлюбленного сверху вниз. Нежные руки обнимали его за талию, а покусанные губы изучали лицо и шею. У Тёмы часто забилось сердце, и он рухнул на место рядом.

— Ты как?

— Хорошо, – он тяжело выдохнул. – Просто ноги не держат.

Ребята замолчали, пытаясь восстановить дыхание.

— Классно танцуешь. – Рома прогнал тишину спустя несколько минут.

— Это был мой первый медляк.

— С граблями. – напомнил Лебедев.

— Ну хоть не со шваброй. – Тёма фыркнул, недовольный своим высказыванием.

— Как-нибудь потанцуем вместе? Представь: медленная музыка, приглушённый свет, и мы кружимся под «Can you feel the love tonight».

Он тихо напел предложенную песню.

— Это из «Короля льва»?

Рома кивнул.

— Тогда точно согласен. Что может быть лучше?

Лебедев оставил на его щеке лёгкий поцелуй. Тёма довольно зажмурился и, промурлыкав что-то неразборчивое, ткнулся носом в Ромину шею. Тот вздрогнул – по телу тут же побежали мурашки.

— Какой чувствительный. – Анненский ухмыльнулся.

— Удивительно, почему? – Рома тяжело вздохнул и закусил губу. Не успевшая зажить, она тут же начала кровоточить.

— Ром, кончай губы кусать.

— Да я редко…

— Ага, я вижу. Если так хочешь, я могу делать это за тебя.

— Другой разговор.

Лебедев строил из себя пикап-мастера, хотя внутренне был в страшном напряжении. Близость возлюбленного туманила разум, заставляя переключаться с мыслей на ощущения. Он нагнулся, положил руку Тёме на шею и притянул его к себе. Тот с готовностью подарил ему поцелуй и, как обещал, укусил его нижнюю губу.

— Ай! – Рома опешил от резкой боли, пронзившей тонкую кожу.

— Заслужил!

— Вот грубиян.

— Ужасный грубиян.

Они шутили и целовались, охотно даря друг другу нежные ласки. Рома касался губами шеи возлюбленного и жадно вдыхал его запах. Либо банные масла перебивали шлейф от сигарет, либо Тёма давно их не курил, но противного душка не было, и Рома не мог от него оторваться. Жар бани, тепло его тела и бешено стучащее сердце – больше ничего не волновало и не существовало.

Тёма не ожидал, что будет проявлять себя так активно. Он редко слушал мать и не доверял её советам, но сейчас, уступив её опыту, был запредельно счастлив. Ласка дурманила настолько, что не было сил думать о чём-то кроме неё, и Тёма покорно следовал за чувствами, направлявшими его по реке наслаждения. Лебедев вздрагивал от его мимолётных касаний, и Тёме нравилось видеть, как он замирает, стоит ему провести рукой по лицу или торсу.

Капельки пота ручьём стекали с их разогретых тел. Тёма подался вперёд, вынуждая Рому опереться на локти. Он не отступал, а наоборот – всё больше оттеснял возлюбленного к скамейке, затем навис над ним, жадно целуя. С этого ракурса Рома был необычайно привлекательным: волосы, обычно идеально уложенные, совсем потеряли аккуратный вид, щёки порозовели как спелые ягоды, закушенная губа немного кровоточила. Его вид невероятно заводил.

Тёма поцеловал его в губы, затем – в шею, и опустился ниже. Возбуждение оторвало его от реальности и вернуло обратно совершенно неожиданно – Анненский услышал хриплый и резкий стон.

Он оторвался от Роминой шеи и посмотрел другу в глаза. Казалось, тот сам опешил от изданного звука, и теперь неловко улыбался.

— Красиво. – прошептал Тёма.

— Я не думал, что…

— Расслабься.

Парень хотел вернуться к поцелуям, но не решился. Смущение друга выбило его из колеи, и он сам немного стушевался.

— Ну, а дальше? – ухмыляясь, спросил Рома.

— Что – дальше?

— Ну, сам понимаешь. Мне нравятся такие поцелуи.

Он, кажется, ждал продолжения. Тёма так пламенно начал, готовый к переходу на что-то серьёзное, но теперь не был уверен в своих действиях. Он выдохнул, лёг Роме на грудь и замолчал.

— Эй, – тот взял его за подбородок. – ты чего?

— Я пока, ну… не уверен, что готов.

Лебедев улыбнулся и пожал плечами.

— Можем просто целоваться. Целоваться тоже не готов?

— Нет, целоваться готов. Просто мне показалось, ты хочешь большего.

— О, да я прекрасный актёр! На самом деле, мне жутко страшно. Думаю, мы ещё успеем, ну… ну ты понял.

Тёма довольно прильнул к нему и стал покрывать лицо поцелуями. Рома гладил его по волосам, не говоря ни слова. В ночной тишине они находили гораздо больше приятного, чем в шуме компании. Долгожданное единение принесло им обоим счастье, и не было в тот момент ничего важнее него.

Телефонный звонок выбил их из беззвучной идиллии. Рома испугался – подскочил с лавочки и выбежал в предбанник.

— Кому ты нужен посреди ночи? – удивился Анненский.

— Тихо! Это моя мама.

Рома ещё раз шикнул, призывая к молчанию, и принял вызов, поставив на громкую связь:

— Привет.

— Не спишь? – в своей манере начала женщина. – Ты передумал ехать домой?

— Да, решил остаться ещё на недельку-две.

— Боюсь, не останешься.

— Что?

— Покупай билет и завтра же возвращайся домой.