Интерлюдия 6 (2/2)
Третий и начало четвертого курса ничего особого не добавили к нарисованному портрету. А потом — раз! И внезапно оказывается, что тот, кто может быть веселым и добрым приятелем, душой компании, совершенно спокойно так же оказывается… отцеубийцей! ”Черт! Как же я хочу посоветоваться с отцом! Письма совсем не то! Дурные маги, у которых даже телеграфа нет!”
Хотя сам себе в этом он не признавался, но до катастрофы с Логаном Крэббом Джастин чуточку завидовал Винсенту. Его безбашенности и альтруистичному желанию помогать всем и вся вокруг, не глядя на возраст, пол и статус. Сам Финч-Флетчли тысячу раз перед тем, как протянуть руку возможному другу или приятелю, просчитал бы все положительные и отрицательные стороны кандидата. Так его учили дома и, несмотря на то, что в процессе не раз оговаривалось думать своей головой, не полагаясь на шаблоны, пока он не видел в такой своей политике сближения с окружающими какой-то порочной практики. В этом он, если бы об этом узнали окружающие, действовал истинно по-слизерински. ”Когда это, интересно, холодный ум, подкрепленный выдержанностью и воспитанностью, успел стать прерогативой всего одной лишь четверти учеников, при этом строго привязанной к решениям какого-то древнего артефакта?” — так бы ответил Финч-Флетчли своему оппоненту в споре, но, к счастью, этого еще ни разу не потребовалось. Вежливо-дружелюбная маска работала просто на ура среди непривычных и неготовых к такому детей. Распознать ее могли единицы, а попробовать пройти глубже смог всего один лишь Эрнест Макмиллан. Ну, и он сам чуть-чуть приоткрылся перед привлекающей его внимание Сьюзен Боунс.
Правда, насколько привлекала цельная Боунс, настолько же его отталкивала ее подруга Ханна Эббот. Чувствовал он в ней какую-то… гнильцу. Не мог сказать какую именно, ибо было ее совсем чуть-чуть, на границе ”обоняния”. Но и легкого привкуса хватало для того, чтобы стараться держаться от этой хаффки подальше. Этому его тоже учили. Не слепо верить, но внимательно прислушиваться к своим чувствам, принимая решение холодным разумом. В результате в Хогвартсе вообще и на родном факультете в частности у него со всеми были как минимум ровные отношения, но только Эрни и, с понятными оговорками, Сьюз он мог назвать своими друзьями.
Друзья… Какое это сложное и емкое понятие. ”Настоящая дружба, увы, — как говорил лорд Финч-Флетчли своему второму сыну, — бывает только среди равных, и именно поэтому она так редка. Нет, это не означает, что ко всем остальным нужно относиться свысока. Вежливое или даже внешне доброе отношение иногда стоит больше, чем полный кошелек монет! И дешевле, да... Но все же это совсем не то. Сам подумай, как может быть равен богатый аристократ, чьи предки веками копили и приумножали родовые знания и богатства, родившемуся в бедности простолюдину? Или как англичанин может быть равен, скажем, французу или немцу, не говоря уже о русском, китайце или индусе? Да никак! Есть те, кто выше, и есть те, кто ниже, так создан этот мир и так будет всегда! С этими всеми прочими могут быть различные деловые отношения, укладывающиеся в понятия партнерство, подчинение, долг или обязанность, но никак не дружба. Найти настоящего друга — невероятная, редкая удача, которая в жизни выпадает далеко не каждому. Поэтому, если у тебя нет друзей, не следует по этому поводу сильно печалиться. Это нормальная ситуация на нашем уровне!” — и до одиннадцати лет умный мальчик Джастин верил и слепо подчинялся этому. Хотя в глубине души, не признаваясь родителям, часто грустно мечтал о Настоящем Друге.
О да! Финч-Флетчли попал на Хаффлпафф не просто так. Распределяющая Шляпа, увидевшая в мальчишке, помимо истинно аристократического, пусть и маггловского воспитания, невероятное желание найти друзей, не задумываясь, отправила нового ученика на Хаффлпафф.
”Так кого он, Джастин Финч-Флетчли, признает равным себе? Эрнеста Макмиллана? Однозначно да! Оба аристократы, оба очень небедные, оба правильно воспитанные. Винсента Крэбба? Нет. Слишком много в нем… чужого. Да и его должным воспитанием, видимо, не занимался в детстве никто, поэтому зачастую Винсент ведет себя слишком просто или панибратски. Также слишком гордая и яркая, а значит притягивающая всякие неприятности, натура плохо сочетается с моими планами и желаниями. Пункт ”спокойно закончить Хогвартс” по приоритетам стоит далеко не на последнем месте.
Однако, несмотря на то, что в друзья Крэбб не годится (друг — вершина возможных отношений), в качестве приятеля и товарища и, быть может, даже соратника или партнера — кандидатура весьма и весьма достойная. Правда, перед заключением соглашения всегда следует помнить одно крылатое выражение, которое любил повторять когда-то давно один очень умный враг Британии: ”В любом договоре есть две стороны: наездник и осел, который его везет”. Ведь несмотря на внешнюю похожесть определений ”в одной команде”, ”в нашей команде”, ”в моей команде” или… ”я в его команде”, для понимающего уха — это четыре абсолютно разных варианта сотрудничества. И уж что-что, а он, Джастин Финч-Флетчли, аристократ в двенадцатом поколении, такое чуткое ухо имел. Ведь если отбрасывать тонкости и полутона, то можно было бы стать таким, как Малфой...”
О! Сколько сил стоило Джасти, глядя на поведение Драко, не сложиться в поясе от по-простолюдински вульгарного приступа дикого хохота. Этот, хм… наследник древнего чистокровного рода часто вел себя, как шпана из небедных пригородов Лондона, ну, или если немного сгладить и облагородить, то — как заштатный барон из раннесредневековых времен. Вон, даже оруженосцев-шестерок себе набрал. Можно понять Винсента Крэбба, который решил, несмотря на данную в детстве клятву, максимально дистанцироваться от такого ”сюзерена”.
”И опять все возвращается к Крэббу! Так трансформировать ли ровно-нормальные отношения в деловые-дружелюбные, или нет? Пойдет ли это на пользу моим планам? Пригодится ли мне в будущем такой знакомый, соратник или деловой партнер? Несомненно да, пригодится. Как минимум — лишним не будет. В случае чего, навык отведения на дальние позиции, намеки на охлаждение взаимоотношений, в крайнем случае, мягкий и вежливый разрыв у аристократии за века отработан на отлично. Жизнь слишком коротка, чтобы что-то делать плохо, а также достаточно сложна и без того, чтобы растить из бывших старых друзей новых лютых врагов.
Тогда, раз решено, будем играть. И первый камушек на свою чашу весов, который отправится потом в фундамент крепких взрослых отношений, можно будет кинуть в самое ближайшее время. Информацию. Очень важную информацию. Вряд ли ее смог собрать сам Крэбб, полностью сосредоточенный на дуэли, да какой там дуэли, дуэль — это то, что было до и после него, а это кровавая бойня, не на жизнь, а на смерть! Опять же, вот что ему стоило отступить, видя, что противник не по зубам? Так поступил бы любой разумный человек! И никакого урона чести и репутации в данном случае нет. Все же обычная учебная и тренировочная дуэль, а не рыцарский турнир с призами из рук Ее Величества... Так нет же, нужно стоять до конца! Как будто только что сэр Колин Кэмпбелл собственноручно поставил тебя в ”Тонкую красную линию”, а перед тобой тысячи конных дикарей-московитов!
Стоп! Отвлекся. Из информации о том, кто и как смотрел на дуэлянтов, понимающему человеку можно извлечь много важной информации, даже если он маг.
Татуировка. В принципе, они с соседями по комнате не раз уже ее видели, да и как такое скроешь в общей спальне? Но никогда раньше в голову мне и придти не могло, что татуировка эта нанесена не просто ради эстетического прикрытия следа ужасного ожога, а тут профессоры Флитвик и Снейп окинули обнажившуюся картинку настолько оценивающими взглядами! Татуировка, получается, не простая, а магическая? А это автоматически означает, что она таит в себе какую-то угрозу! Понятно тогда, зачем Винс просил о ней не распространяться. Кто ж расклады открывает раньше розыгрыша партии? Заметочка на будущее: поискать информацию в библиотеке, какие преимущества можно получить, наколов на себе магический рисунок.
Дальше. Дэвис. Ну, с ней все понятно. Эта готова была продавить защиту дуэльной площадки и разложить Винса прямо тут у всех на виду. Крэббу нужно быть особо осторожным, ходя вечерами по темным коридорам замка, хе-хе-хе. Приворот — жуткое дело, да. Нужно найти возможность защититься от него. Не может быть такого, чтобы средств противодействия за все время магами найдено не было. Спрошу у Эрни…
Кто еще интересный был? Очень внимательным оценивающим взглядом смотрела троица дурмстранговцев, один из которых, по-немецки, и крикнул своему товарищу что-то вроде ”сражайся!”, с чего и начались проблемы у моего соседа. Ожидаемо.
Неожиданно расчетливо прореагировали шармбатонки. Ни одной искренней улыбки, ни скабрезной ухмылки, ничего. Смотрят серьезно, как охраняющие логово волчицы из засады на охотника: ”пройдет мимо — пропущу, повернется и пойдет сюда — кинусь и разорву горло…” Попросить, что ли, Сьюз разузнать, по-свойски, по-девичьи? Или Мун? Или пусть об этом договаривается Винс? Пожалуй, да. Так будет логичнее. Это же его жизнь и его проблемы, в конце концов!
А вот последний… Это уже совсем смешно! Рейвенкловец Энтони Гольдштейн, который за последний год уже успел прослыть как искренний ценитель мужской красоты. Он-то почему впился в Крэбба таким злым и… неверящим взглядом? Этому-то что Винс сделал? Или тот нашел, хи-хи, мужчину своей мечты? Фу! Мерзость. Хотя… Тут что-то другое. Будь это похоть — взгляд был бы как у Дэвис, а тут злость. Как будто Крэбб в чем-то важном рейвенкловца обманул. Ладно. Тоже в копилку пойдет.
Посмотрим, что скажет Винсент на это все. Пусть друг-Эрни и без ума, в хорошем смысле, от Крэбба, благодаря тому, что последний ”уже в таком возрасте признан Магией полноправным лордом”, для современного, а не живущего средневековыми понятиями человека этого слишком мало. Мне нужна информация. Вот и закинем удочку, где на крючке будут насажены плоды моих наблюдений. Посмотрим, как прореагирует Крэбб. Что от меня захочет и что предложит взамен. И тогда увидим, кто он — просто удачливый, пока удачливый, беспредельный искатель приключений, или нечто большее?”