Глава 7. Каникулы v2.0 (2/2)

— Так, — сказал Паук, — теперь дело за тобой, Комар. Покажи ему что-нибудь самое простенькое. Лучше всего из магии крови.

— Может, потом?

— Слушай, ты старше любого из нас здесь, даже старше двух любых вместе взятых. Или тебе этого англичанишку жалко?

— Ладно. Смотри, Чужой…

”Вот уж действительно оказался я чужим среди своих”.

— …показываю движение, и пока не получится.

— А если — не получится?

— Лучше бы получилось. Если у тебя дар к магии крови, то это для тебя будет легко. Лучший вариант для наживки — это не только колдовать, но и немного пустить запах крови.

— Ясно. И все же?

— Если совсем не получится, то проколешь себе палец и будешь колдовать что-то, что у тебя получается.

— Стоп. То есть мне так и так бы пришлось колдовать?

— Ага.

— То есть я и так и так должен был учиться здесь магии крови?

— Да.

— Получается, меня как мелкого пацанчика развели?

— Ага! А кто ты есть? — уже дружно смеясь, кивнула вся остальная банда. Вот ведь гады!

— А ты как думал? ”Восток — дело тонкое, Петруха”, — сказал Паук. — Впрочем, тебе этого выражения не понять, тут смотреть надо. Просто пойми, обмануть тебя для турка было делом чести, как он ее понимает. Поди, и в прошлый свой контракт такие условия поставил, что твои доходы оказались копеечными. Ведь это тобой та команда недавно вскрыла алтарь? Да? ”Да”, читаю я. Ты хоть десятку ваших галеонов получил?

— Без комментариев.

— Сколько ты получил? Так мало?! Ну тебя и нагрели! И еще проклятье?! Да без страховых выплат? О!

— ХВАТИТ! — закричал я. ”Срочно купить амулет от ментальной магии или выучить окклюменцию. Упасть в ножки профессору Снейпу и научиться. Но как объяснить потребность? Обязательно подумать и придумать!” — Это разве не нарушает вашей клятвы атамана не лезть глубоко в мой разум? Не жжет ручка заключенным магическим обетом? И как дела с магией? Есть еще?

Паук серьезно посмотрел на меня и сказал:

— Я пока терплю. Должен же я знать, кто ты? Сопливый малолетка, наперекор обидевшим тебя родителям убежавший наемничать, не важно куда, лишь бы сделать своим близким очень больно, или рано повзрослевший новик? Ладно. Считай, первую проверку на взрослость ты прошел.

Слушай меня внимательно. Дракон может вылезти из песка в любой момент и с любой стороны, поэтому, как только что-то увидишь или почувствуешь, сразу же прекращай колдовать и ломай вот этот вот артефакт. Вокруг тебя сделана специальная магическая линза, которая, пока работает, сильно и далеко проецирует твой ”магический запах” в окружающую нас пустыню. Но стоит ее сломать, как она схлопнется, и в результате отката ты окажешься практически невидим в магическом зрении для дракона. Обычное зрение у них не очень бывает после появления, так что падай и не мешай боевым магам делать их работу. Честно тебе говорю: дракону ты не сможешь сделать ни-че-го, поэтому не геройствуй, а делай только то, что тебе сказано, — провел краткий инструктаж Паук.

Хм, как же я раньше не обратил на это внимание? Больше половины группы имело специализацию в боевой магии, а не как прошлогодняя команда — сборная солянка из специалистов в совершенно разных областях. Специфика же. Нужны грубые боевики, а не аккуратные археологи.

— Теперь, когда вы все выяснили, я могу, наконец, начать? — спросил Комар.

— Давай!

— Итак. Лекция первая. Все, кроме наблюдателей, могут спокойно присесть. Лекция будет долгой, но и колдовать мы начнем еще нескоро.

Магия крови воистину является одним из самых древних видов присущей любому разумному существу магии. Ты же видел Древо? Так вот, по легендам, даже сиды начинали свое развитие именно с магии крови.

Согласно современной классификации, магия крови — это ритуальная магия. Именно из-за того, что ритуальным предметом в магии крови является руда, кровь по-сегодняшнему, во многих странах она попала под запрет. На самом же деле, пока маг использует свою собственную кровь, ничего особенно темного или злого в этой магии нет. Нюансы начинаются, если маг выходит за пределы собственных сил и крови и начинает пользоваться заемными.

— А вы мне о них расскажете?

Вся ватага дружно посмотрела на меня как на полного идиота. Ксендз, от полноты чувств, даже у виска пальцем покрутил.

— Тебе их так просто никто не преподаст.

— А не просто?

— Личное ученичество у мастера. Десять — двадцать лет. И только после школы.

Мда. Вариант не айс. Личное ученичество отличается от обыкновенного рабства только тем, что учитель обязан тебя чему-то учить. А так ни слова поперек не скажи, ни сделать ничего без разрешения не смоги. А если представить, что мастер — такой, как Снейп? Застрелиться!

— У магии крови, — продолжил лекцию Комар, — есть определенные преимущества, определяющие как ее пальму первенства в исторической перспективе, так и современную заброшенность основных ее направлений.

Самое главное преимущество: магия крови максимально удобна для слабых магов, так как недостаток магической силы восполняется кровью и плотью мага. Также магию крови при некоторых ограниченных условиях можно применять без актуатора. Без волшебной палочки, в твоем случае. Невербальная и беспалочковая магия в дисциплине магии крови дается гораздо легче и усваивается гораздо быстрее, чем во всех остальных областях магии.

Теперь немного об опасностях магии крови для самого колдующего волшебника. Их, по нынешним меркам, невероятно много, и они очень неприятные.

Во-первых, опасность истощения. Переколдовав любого другого вида магии, можно заработать магическое истощение; сильно переколдовав — сильное магическое истощение. Переколдовав магии крови, маг валится без сознания с большой кровопотерей и нуждается в относительно долгом восстановлении эликсирами. Причем гораздо более длительном по времени, чем при обычном магическом истощении. Сильно переколдовав, маг крови умирает на месте, тогда как обычный маг всего лишь падает без сознания и, в крайнем случае, может стать из колдуна ведуном-простецом.

Во-вторых, магия крови относительно проста и бесхитростна, по сравнению с той же магией изменения, трансфигурацией по-вашему, ограниченной только силой и воображением колдуна.

В-третьих, в бою магия крови опасна для самого колдующего. Показываю на примере.

Комар вытянул в сторону от меня правую руку с зажатой палочкой и внятно громко произнес: ”Вербейра Сангвинум”. Из палочки мгновенно вытянулся тонкий длинный хлыст, состоящий из красной жидкости. Из крови.

— Это самое простое и, в то же время, одно из основных боевых заклинаний магии крови. Кровавый хлыст. В зависимости от степени контроля и одаренности он может быть как тонким коротким хлыстом, так и многохвостной плеткой. Как простейшим смертельным атакующим, так и почти что шуточным заклинанием — или серьезным рабочим инструментом. Но при применении в бою у этого заклинания есть серьезные побочные эффекты. Паук?

— Конечно, помогу. — Атаман вытянул в сторону хлыста свою палочку и взмахнул ею, произнося: — Сектис!

Отсеченный кончик хлыста упал на песок каплями крови. Легкий взмах с невербальным отменяющим, и остаток хлыста втянулся обратно в палочку Комара. Маг жестом подозвал меня поближе, и мы вместе подошли к каплям.

— Смотри, — указал он пальцем на кровавые разводы. — Вот эта кровь, из-за того что использовалась в магическом ритуале, в каком-то роде осталась связана с моим телом. Даже просто так рудой разбрасываться направо и налево не следует, а в данном случае она еще и пропитана моей магией. Поэтому, если я не хочу получить порчу или проклятье, которое достаточно направить даже не в меня, а в это пятно, следует сделать так: Адолерет Карнемиа!

Кровь, разлитая по песку, на мгновение вспыхнула ярким, жарким и бездымным пламенем, оставив после себя только раскаленное обгорелое пятно.

— Вот именно это я и поставлю тебе за время охоты. Навык управлять плетью и привычку убирать свою кровь, дабы она не нанесла своему хозяину вред. А теперь повторяй за мной! Сначала выучи вербальную составляющую: Вербейра Сангвинум!

— Вребейра Сингвинам!

— Не так! Вербейра Сангвинум!

Вскоре охота превратилась для меня в монотонную полосу однообразных дней без праздников и выходных. Утром оба мага-”радара”, пока остальные стояли на страже, сканировали местность на ближайший и сильнейший всплеск магии определенного спектра. Дальше мы сворачивали лагерь, собирали все артефакты, что вчера так усиленно закапывали в песок, садились на метлы и часа четыре летели по пустыне до очередной точки. На новом месте опять раскладывали магические ловушки, разбивали лагерь, после чего часа три-четыре, до заката, я практиковался в магии крови.

Тренировки были предельно выматывающими. Комар пытался добиться от меня абсолютно рефлекторной реакции на любую опасность в виде рассекающего удара кровяной плетью. Для этого Род трансфигурировал из песка разноцветные манекены, которые по жесту палочки выпрыгивали на меня из песка. Причем если сначала я бил всех подряд, то чуть позже задача усложнилась. Теперь я должен был поражать манекены только строго определенного, постоянно меняющегося цвета, а другие — отпускать невредимыми.

При этом, если удар у меня не получался, то я получал пониже спины очень колкую искру заклинания Стимулус. Если же получался, то я должен был на манекене, чуть-чуть заляпанном в месте среза моей кровью, отрабатывать заклинание Адолерет Карнемиа. Особым шиком считалось спалить свою кровь заклинанием сжигания плоти так, чтобы одновременно поджечь разрубленный манекен-цель. Как сказал мне мой учитель, это в свое время было одним из стандартных тактических приемов магов крови. Скажем, полоснуть по защите врага так, чтобы кровяная плеть брызгами разбилась о щиты, а потом попавшие на чужую кожу, а лучше всего в глаза, капли заставить загореться. Правда, знающий современный враг скорее колданет в кровавое пятно ступефай или круцио, вырубив самого мага крови, но такой прием имеет место быть.

Кстати, хоть Комар и называл кровавую плеть заклинанием весьма устаревшим, даже в моем исполнении тоненькая ниточка крови резала монолитные деревянные манекены, как раскаленная струна брикет масла. На что же тогда похожа современная боевая магия в исполнении великих магов? И вообще, не слишком ли я себя принижаю, считая никчемным слабым магом? Кто еще в Хогвартсе из моих ровесников знает и может исполнить боевое и однозначно смертельное проклятье?

После окончания тренировок — в среднем этот момент наступал за полчаса до захода солнца — я разбирал линзу, которая более походила на сложенную из прозрачных слюдяных пластинок пирамидку, и наступало время ужина. Отпугивающие всякую чешуйчатую и членистоногую погань артефакты давали нам вдоволь наваляться на медленно остывающем песке и погреться у живого огня костра. Мы ели, пили, травили байки (здесь я, понятное дело, был просто напряженным слушателем), рассказывали анекдоты (вот тут я отыгрывался за байки) и просто отдыхали, лежа на спине и глядя на зажигающиеся в бездонном черном небе первые звезды.

Потом кто-то оставался на дежурстве, от чего я по дурости, малолетству и общему магическому и физическому истощению был освобожден, а остальные разбредались принимать душ и спать. Хорошо быть магом! Залез за клапан маленькой палаточки, и оказался в нормальной городской квартире с высокими потолками, мягкой кроватью и душем. В пустыне! Лепота!

Еще перед сном я принимал выписанное и выдаваемое мне Пауком кроветворное зелье, чтобы скомпенсировать потерю в результате тренировок самой важной жидкости в организме.

А с утра все начиналось заново.

Короче говоря, скорее это всё было больше похоже не на охоту, а на рыбалку. Закинули наживку. Нет поклевки? Закинули снова в чуть другом месте. Причем оставаться на одном месте и ждать было нельзя. Почему? Потому, что бывали случаи, что на такую стоянку выходило сразу несколько пустынных драконов одновременно. Об этом рассказали призванные штатными некромантами духи этих ”удачливых” охотников.

Я, как и все остальные, дочерна загорел и заметно высох. Если с худощавых, спортивного телосложения охотников жаркое солнце мало чего смогло взять, то на мне отыгралось сразу за всех. Не знаю, сколько именно сала из меня выпарила местная жара, но если бы не повседневная трансфигурация обычной одежды, в свои старые штаны в талии я мог бы завернуться ну не два, но полтора раза точно! Похоже, Милли на меня больше не посмотрит томным взглядом. Совсем я в комплекции и, кстати, в ряхе потерял. Щеки ввалились, скулы вылезли, нос заострился, глаза впали. Кощей (ближневосточная версия), да и только!

Удача улыбнулась нам восемнадцатого августа. Мы все уже было смирились с тем, что данный выход будет безрезультатным, но это оказалось не так. Не успел я начать тренировку, как Вий громко произнес:

— Внимание! Он тут!

И действительно, не успели еще утихнуть слова ритуалиста, как песок недалеко от края нашей артефактной площадки взорвался, и на поверхность выскочил искомый дракон.

Пустынный дракон оказался крайне уродлив и по внешнему виду не имел к крылатым ”властелинам неба” никакого отношения. Скорее уж комодские вараны могли бы записать такой образец реликтовой фауны в графу ”уважаемый старший брат” или ”воплощение Бога-Варана”. Короче, ящерица как ящерица. Но очень большая.

Туловище, возвышавшееся над песком метра на три, в длину было метров этак десять, если считать с головой, еще пять добавлял усеянный шипами узкий хвост. Приблизительно такой же, какой, судя по реконструкциям и найденным окаменелостям, имелся у стегозавров. Вся поверхность тела дракона была закована в гибкую, но очень прочную чешую, дававшую, по рассказам охотников, достаточную защиту от стрелы, копья и меча.

Интересно, а если вспомнить, что на дворе как бы уже давно двадцатый век, и воспользоваться чем-то современным? Скажем, артиллерийским орудием небольшого калибра или станковым пулеметом? Надо было в гильдейской оружейке взять немецкий карабин или русскую трехлинейку, видел я там образцы в приемлемом состоянии. Впрочем, ничего еще не потеряно, можно взять кусок шкуры в счет трофеев и обстрелять в тире. Ведь впереди через год турнир…

Лапы дракона заканчивались четко выделенными расставленными пальцами, и на каждом из них был впечатляющий коготь. А вот голове с украшающей ее пастью мог бы позавидовать и тираннозавр. Размера она была такого, что песчаник мог бы спокойно перекусить пополам грузовой автомобиль или в один присест заглотить что-то вроде небольшого джипа. Клыки и зубы этого представителя магической живности вполне подошли бы в качестве заготовки на костяные мечи и кинжалы. Любопытно, что же он такое жрет в пустыне, если вымахал до этаких размеров?..

— Пошли! — скомандовал атаман, и бой начался.

Я, как учили, упал на землю и ладонью разломал пирамиду-излучатель. Но закопаться в песок, как мне настоятельно советовали, и, соответственно, пропустить все представление себя заставить я не смог. Глупо, но уж больно любопытно! И я не пожалел! Там действительно было на что посмотреть!

Последовавшее зрелище было весьма эффектным, но бой, на мой непрофессиональный взгляд, никаких сложностей магам не доставил. Основными атакующими приемами дракона были удары лапами, удары хвостом, попытки прыгнуть и раздавить — а также огненное дыхание. В первый раз, когда это случилось, я даже присвистнул от восторга: выглядело это запредельно эффектно. Как мне объясняли, магические щиты не помогают от огненного дыхания дракона из-за того, что это и пламя, и яд, и магия одновременно. Из-за комбинированной физико-химическо-магической природы атаки, как я перевел это на нормальный язык. Драконий огонь представлял собой пронизанный магией, разогнанный до высокой скорости поток горящей кислоты, и поэтому щит должен был быть одновременно от огня, магии и кислотного плевка, а таких пока не изобрели.

Вот только у магов на каждую атаку дракона находились свои контрприемы. От запрыгивания за спину или внутрь защитного периметра они были прикрыты тем самым артефактным построением, что создавалось в песке каждый раз по прибытии на новое место. Работало оно как очень мощное отталкивающее заклинание. Конечно, у драконов, как у истинно магических созданий, была повышенная защита от магии и пониженная чувствительность ко всяким магическим и химическим ядам, но контур строился каждый раз избыточно мощный (в расчете на какого-то дракона-охотника). В этом и прелесть ритуальной магии: хоть ее и очень долго творить, но зато она позволяет синергетично сливать силы нескольких магов и артефактов. От ударов хвостом и лапами маги держали дистанцию, а от огненного дыхания защищались либо тем, что вовремя нанесенным вбок магическим ударом, совсем как в обычной уличной драке, отворачивали голову дракона в сторону, либо из песка трансфигурировали толстые каменные плиты, которые по очереди левитировали, используя как щиты, отклоняющие поток огня. Единственно, чем дракону удавалось поразить своих врагов, это громким ревом и мерзким запахом тухлятины из пасти.

В отличие от опасного и магического, но совершенно безмозглого существа, маги имели весьма обширный список атакующих техник. Тут были и удары молниями, и огненные плети, весьма похожие на кровавую или на такую, какими размахивали Дамблдор и Волди в бою, и еще много чего, мне пока неизвестного. Но в основном применялась трансфигурация-увеличение с последующей левитацией: дракона из-за его сопротивляемости чарам банально забивали камнями. Наконец, когда ящерица ощутимо вымоталась и стала, судя по потерявшим пыл атакам и неуверенным взглядам назад, на вход в нору, подумывать об отступлении, маги перешли в решительную атаку. По команде Паука все четыре лапы дракона были жестко прикованы к поверхности (ледяная и каменная глыбы, настоящая железная цепь из крупных звеньев и зыбучий песок). А затем, повинуясь движению волшебной палочки и словам заклинания Смерча, из песка взмыли в воздух заранее закопанные по периметру лагеря короткие, но широкие артефактные клинки. Еще один взмах — и клинки заняли положение ”строгого ошейника шипами внутрь” вокруг толстой шеи дракона. Последнее выкрикнутое заклинание — и получившийся ошейник, а точнее, блок фрез начал всё быстрее и быстрее вращаться, вгрызаясь зубьями-клинками в зачарованную самой природой и магией плоть.

На этот раз дракон взревел особенно громко, вырвался из державших его трансфигурированных оков и рванул в сторону норы в песке. До спасительного, как ему казалось, входа в логово он не добежал метров пятьдесят. Пара последних судорог, и вот перепиленный хребет сдался, отпуская голову в свободное путешествие.

Весь бой занял всего минут семь.

— Не самый крупный образец, — сказал запыхавшийся Паук.

— Да ладно. Тоже неплохо. Хоть окупит все расходы, и на хлебушек с маслом и черной икоркой хватит, — заявил Ксендз.

— Не. Этого только на ”с маслом” хватит. Икорку чтобы получить, нужно хорошо и удачно покопаться в его гнезде, — поправил поляка Вий.

— Ну так чего же мы ждем? — спросил Род.

Вход в логово оказался достаточно широким туннелем. Высота прохода была около двух метров, так что даже самый высокий среди нас Комар не испытывал никаких затруднений. Туннель оказался совсем коротким. Всего десяток метров, и мы огоньками люмосов осветили огромную пещеру.

— Не жирно ли такому мелкому дракону такая жилплощадь? — спросил я.

— Они не любят жить в тесных норах. Реликтовые привычки еще с тех времен, когда пустынные ящерицы умели летать. Ладно. Лекция потом. Сначала ищите пищевую кладовку, может, там все еще есть кто живой. В сокровищнице, а также в мусорке и туалете будем разбираться позже.

Пищевая кладовка имела вид разбросанных по полу в одном из углов пещеры каких-то серых коконов. Я непонимающе огляделся. Вся команда, расставив вокруг вытащенные из предусмотрительно прихваченных с собой рюкзаков масляные факелы, принялась разламывать коконы один за другим. По пещере поплыл резкий трупный запах.

— Это драконья слюна, — пояснил работающий рядом Комар, молоточком аккуратно сбивая край серой субстанции. — Они так хранят свои пищевые запасы. Внутри, если попадешь туда, как говорят, теряешь сознание, но можно просуществовать месяца четыре без воздуха, еды и воды. Если повезет. А если не повезет, то дракон еще лет через десять ”откроет консерву” со свежим мяском. Ну, может, мясцо будет чуть-чуть с душком, но они такое любят, не волнуйся за них, — и Комар мне с глумливой гримасой подмигнул.

Я поднял с пола какую-то железку и подошел к ближайшему кокону. Легонько ударил — материал упруго, как толстая шинная резина, спружинил. Я ударил чуть сильнее.

— Резче бей, малыш, сильнее! — поправил меня Комар. — Но как бы вдоль, чтобы не повредить начинку. Вдруг там еще кто-то живой, а ты его ломом по голове?

Я размахнулся и ударил со всей силы. На этот раз оболочка треснула и разлетелась на крупные куски, а я, из-за силы замаха, влетел лицом в содержимое драконьего пищевого контейнера. С одной стороны, мне, конечно, повезло в том, что уже ничего живого внутри не оказалось, а с другой… Удар железки размозжил череп чьей-то почти сгнившей тушки, и его начинкой меня окатило с ног до головы. Если судить по остаткам военной формы, это чуть ли не гвардеец Наполеона был, а если по цвету, запаху и вкусу содержимого черепа, то можно предположить, что умер он уже очень давно.

— Если там жмурик, переходи сразу же к следующему, — глядя на то, как меня выворачивает наизнанку, дал ценное указание Комар. — Сейчас нужно узнать, не нужна ли кому-то срочная помощь. Проводить тщательный обыск, а также пробовать каждую тушку на вкус будешь потом. После обеда!

— Буэ… Гад! — прохрипел я.

Кое-как обтеревшись полотенцем, промыв лицо и рот, я пошел к другому кокону. Тщательно прицелился и ударил вскользь по поверхности. Из-под отколовшегося кусочка потянуло знакомым запахом падали. Следующий — то же самое. Еще один — аналогично. Следующий — опять труп, причем очень старый, уже совсем мумифицировавшийся.

Утомленный этой неприятной работой, по сути своей полностью эквивалентной эксгумации могил, я не сразу сообразил, что из очередного контейнера ничем не воняет. Не знаю, каким по счету он был, но я, отбросив большую железку и взяв другую поменьше, стал отколупывать кусочки ”скорлупы”. И чем больше освобождалась голова жертвы, тем быстрее сами по себе работали мои руки. Насколько же тесный этот мир! Полностью освободив тело от затвердевших драконьих соплей, я аккуратно потряс его за плечо и легонько похлопал по щекам. В ответ он тихо застонал.

— Бля! Живой! Рик! — я приподнял верхнюю часть туловища парня, прислонив ее к соседнему кокону. — Ты ли это? Только не говори, что ты опять сбежал из дома!

— Я брежу? — тихо просипел мой испанский друг и облизал сухим языком не менее сухие губы.

Я рванул горловину своего рюкзака, быстро достал и открыл флягу с разведенным виноградным соком и поднес ее горлышко к обметанному засохшей слюной рту друга. Сделав пять жадных глотков, Наваха закашлялся и благодарно кивнул.

— Спасибо. Вы убили большого дракона? У нас не получилось. Осторожно, тут есть еще один мелкий.

Знаком поблагодарив, я поднялся с корточек и пошел к стоявшим группой остальным членам команды. Они тем временем негромко совещались, окружив несколько сильно обгорелых тел.

— Похоже, это пропавшая охотничья партия Зевса, — сказал Смерч.

— Угу. Я вон узнаю Синдбада и Флеша. Как-то ходили вместе и не забыли друг друга, — добавил Род.

— Как же они так?

— Не повезло.

— У меня выживший, — громко сказал я.

— Один?

— Да.

— Остальные? — спросил Паук.

— Нет. Все уже проверили, — отозвался кто-то сбоку.

— Ха, парень-то, похоже, родился с зубом Кощея во рту! — определил после быстрого осмотра всю подноготную моего друга Комар.

— Точно жить долго теперь будет! — а это уже кто-то успел сделать пророчество о будущем.

— Командир! — крикнул я тихонько отошедшему порыться среди какого-то хлама Пауку. — Атаман! Рик… э-э-э, Наваха говорит, что тут еще должен быть маленький дракон. Хоть я ему и сказал, что мы очень большого уже убили, он все еще волнуется. Паук, есть у тебя что-нибудь успокоительное?

Атаман с улыбкой подошел к нам и вопросительно посмотрел на меня.

— Кореш это мой. Дружбан хороший по прошлому году, — пояснил я. — Беспокоится.

— Повезло тебе! Друга своего нашел и спас.

Все еще улыбаясь, командир повернул к себе лицо Риккардо и заглянул тому в глаза. Улыбка мгновенно исчезла, лицо атамана исказилось в ужасе.

— Бег-и-и-и! — дико заорал Паук, но было уже слишком поздно.

Наплыв стены пошевелился и внезапно превратился в настоящее чудовище. Мелькнула огромная лапа, в свете люмосов и масляных факелов тускло блеснули серпы когтей… Рассеченный наискось на несколько частей Род упал на пол пещеры бесформенной, хлюпающей кровью грудой плоти.

Вий, Топор и Смерч только поднимали палочки, как дракон резко повернул в их сторону голову и плюнул небольшим комочком пламени. Трое магов бросились в сторону, вот только Топор не успел. С диким воем объятая огнем фигура упала на каменный пол корчиться в дикой муке.

— Авада Кедавра, — бросил в ту сторону непростительное заклинание Паук, и крик затих.

Тем временем остальные маги начали со всех сторон обстреливать хозяина логова. В ход шли все подряд заклинания, от простейшего диффиндо и вербейра сангвинум (от меня) до бомбард и авад от моих старших товарищей. Вот только все они лишь безрезультатно разбивались о шкуру монстра. Если у того молодого дракона тело было заковано в чешую-кольчугу, то этот матерый убийца был облачен в настоящую кирасу. Впрочем, авады дракону явно не нравились. Неуловимое глазом сокращение мышц хвоста — и Смерч, как бабочка на булавку в коллекции аккуратного энтомолога, надет на толстые и длинные шипы. Небрежное движение дракона, и кровавым пятном безжизненные ошметки плоти того, кто секунду назад был живым, сильным и опытным магом, расплескались по дальней стене.

Маги рассредоточились по периметру пещеры и продолжили обстрел заклинаниями и попытки блокировать конечности дракона. Я же, видя, что мои магические усилия совершенно бессмысленны, от безысходности стал просто швыряться в дракона всем тем, что мне попадалось под руку. Было это, конечно, даже не слону дробина, а вообще — пыль. Впрочем, внимание к себе я все же привлек, когда какой-то железкой метко попал прямо в глаз повернувшего голову дракона. Конечно, не выбил и даже не поцарапал, однако дракон мою попытку оценил по достоинству. Оценка выразилась во взмахе задней лапой и полетевшей в мою сторону куче всякого мусора. Пришло время рвануть в сторону и рыбкой скользнуть по камням, спасаясь от опасности быть придавленным обломками какой-то искореженной танкетки. Мои ребра такого маневра совсем не одобрили и ответили грустным хрустом и резкой болью. Но пока было совершенно не до них.

Морщась, я поднялся на ноги. Наши дела были совсем плохи. Да, за последнюю минуту дракону не удалось убить кого-нибудь еще, но наша команда и так уже была почти ополовинена. И, что самое печальное, никаких улучшений ситуации не предвиделось. Ограниченные размеры логова не давали возможности разорвать дистанцию, чтобы уменьшить интенсивность перемещений. Так что рано или поздно маги, выкладывающиеся сейчас по полной, но без особого результата, устанут и начнут совершать ошибки. А хозяин пещеры не даст возможности совершить больше одной. Если что-нибудь не придумать, то все именно так и произойдет. Но что я могу? Что я еще умею? Разве что, попробовать это? Терять-то мне все равно нечего!

Как там учил меня Локхарт? Представить, как что-то очень мягкое и нежное прикасается к поверхности мозга цели, иначе можно повредить… Так это именно то, что мне сейчас и нужно! Вообразив, как я огромной карщеткой раздираю извилины, плотно уложенные в этом огромном черепе, я поднял правую руку с палочкой в сторону дракона и проговорил:

— Обливиэйт.

Нет. Дракон не упал сразу же и не умер, забыв всё, даже как дышать, как те неудачливые мыши, на которых Локхарт мне показывал воздействие обливиэйта максимальной силы. Магическая сопротивляемость действовала в том числе и на ментальную магию. Но дракон отчетливо на мгновение замер! Пусть всего на мгновение, но замер! И струю пламени он выпустил чуть левее от отбегающего вправо Паука, чем делал раньше.

— Молодец, Чужой! — мгновенно все понял Паук. — Сколько сможешь, столько держи его на стирании! — Вий! Комар! Давайте! Люмос! Обливиэйт! — атаман поддержал мое давление на мозги дракона, одновременно отвлекая его внимание на себя.

— Люмос! Обливиэйт! — поддержал с другой стороны Ксендз.

Тем временем Вий и Комар сели рядом друг с другом на колени и начали что-то очень быстро чертить прямо на камнях кровью из прокушенных пальцев. Отвечая на их действия, вокруг стали сгущаться тени, принимая вид какой-то пока еще не определяемой мною фигуры. Впрочем, дракон, как бы мы ни топтались по его мозгам, не дал закончить ритуал. Чудовище плюнуло на сохранность своего логова, глубоко вздохнуло и выпустило с широким разворотом головы просто гигантскую струю пламени. А занятые ритуалом маги заметили ее слишком поздно. Комар успел аппарировать, а Вий так и остался там, где рисовал рунную схему. Остался в виде горстки праха на камнях.

— Это полная жопа, Паук, — прохрипел Комар. Пока Ксендз отвлекал внимание дракона с противоположной стороны, около нас с Навахой собрались последние оставшиеся в живых маги.

— Ага. Валим, короче. Бери другого пацана. Я предупрежу ляха.

Меня крепко схватили, прижали к телу, и с мерзким ощущением в животе мы аппарировали… в ближайшую стену.

— Черт! Откуда здесь барьер? — встал с пола упавший Паук.

— Пиздец! Тогда — только через лаз, — сказал заметно уставший Комар.

— Да. Комар, хватай Наваху и к выходу! Мы прикроем. А ты что встал? — со всей дури мне в задницу прилетел пинок Паука. — Беги, дурак!

Пока атаман и Ксендз, стоявшие в противоположных концах пещеры, раздергивали на себя внимание дракона, мы втроем побежали к лазу из драконьего логова и вскоре оказались в начале туннеля. Атаман аппарировал к нам и прокричал Ксендзу:

— Отвлеки! Туда разверни! Пять секунд! Потом ко входу. Аппарации наружу нет.

Десять метров. Много это или мало? Когда как и кому как. По коридору я бежал предпоследним, а наружу выбежал последним. Заключительное, что увидел в своей жизни аппарировавший ко мне за спину к началу туннеля Ксендз, это надвигающийся на него яркий фронт драконьего пламени.

Досталось и мне, хоть и краем. Выскочив из лаза, я резко бросился вбок, но споткнулся и упал на спину. Рефлекторно я заслонил лицо руками, поэтому отделался всего лишь сильным ожогом живота, рук и ног от легкой встречи по касательной с раскаленным воздухом, разогретым струей пламени из живого огнемета. Но на адреналине я этого не почувствовал, пытаясь отползти подальше от выхода. Рядом со мной с аппарационным хлопком появился Комар, схватил меня за обгорелые руки, и в следующее мгновение мы оказались внутри защитного периметра нашего лагеря. Дальнейшие события я смог наблюдать, как это говорится, прямо из партера.

Небольшой бархан, под которым был скрыт вход в огромную подземную полость, как будто взорвался изнутри. Дракон решил последовать за нами и при этом не заморачиваться излишней маскировкой.

— А-а-а х-хе-ер-р-р-р тебе! — закричал-зарычал Паук. — Не уйдешь тогда!

Атаман разорвал ворот рубахи и сдернул с шеи амулет в виде восьмиконечной звезды. Сжал, что-то прошептал и бросил его подальше от себя за спину. Тем временем вылезший дракон заметил труп своего меньшего собрата и очень громко зарычал. Не знаю, была ли это его подруга или детёныш, вот только судя по тому, с какой целеустремленностью он к нам рванул, он был очень рассержен. Только сейчас, когда этот монстр вылез наружу, я смог определить его ориентировочные размеры. На глаз он был раз этак в пять больше первого дракона. По каждому из измерений. И намного брутальнее и злее.

Только нас было уже не четверо. На аварийный маяк, который каждый гильдейский атаман носит с собой как средство последнего шанса, появилась восьмерка подкрепления. С полувзгляда оценив мощь противника, командир восьмерки покричал только:

— Ватафак! — и тоже сдернул с шеи аварийный маяк.

Вскоре вся окружающая пустыня была усеяна аварийными маяками, на которые аппарировали новые и новые охотники. Добыча ожидалась знатной. Дракон немного попятился назад и прижался к песку, как готовящийся к прыжку тигр. Воспользовавшись паузой, капитаны собрались у нас в лагере.

— Паук, — едва успел представиться по-английски наш атаман, как его засыпали вопросами и восклицаниями:

— Повезло тебе, такого зверя найти!

— Сколько погибло?

— На кого ловил? Скажи мне его позывной!

— Что будем делать?

— Доля за помощь стандартная?

— В логове были?

— Откуда второй дракон?

— Так! Тихо! — замахал руками Паук. — Чужой. Расскажи про обливиэйт.

Я в двух словах рассказал, что поскольку владею слишком малым количеством заклинаний, просто стал по очереди пробовать все подряд.

— Обливиэйт. Он его не пробивает, кха-кха, но мгновение-другое последние забыть… Затормозить…

Видя, как я все больше и больше морщусь и хриплю, кто-то сердобольный кинул мне флакончик с болеутоляющим.

— Хм. Интересное решение.

— Интересная наживка тебе попалась, Паук!

— Парень! В следующий год — айда с нами! Долю двойную дам!

— Соберите в круг лучших менталистов, быть может, вообще ему сотрем память?

— Не получится. Такой старый дракон наверняка вообще слабо восприимчив к прямым атакам магией. Как только удалось хоть чуть-чуть продавить его? Видимо, с близи, почти в упор били…

Но ни собрать ритуальный усилительный магический круг, ни даже договорить капитаны уже не успели. Пауза в битве, которую взял гигантский убийца на оценку ситуации, вышла, и он решил показать магам, что делить шкуру неубитого дракона не менее плохая затея, чем точно так же поступать в отношении медведя.

Маги ошиблись, посчитав сто метров до зверя относительно безопасной дистанцией. Как оказалось, у этого вида драконов все же были крылья, до этого хорошо спрятанные, плотно прижатые к телу. Пусть с их помощью этот колосс летать не мог, однако совершать длинные прыжки, как кузнечик, вполне.

Прыжок! И вот пустынный дракон-охотник приземлился прямо в самую крупную группу магов. Во все стороны прыснули выжившие счастливчики и полетели куски тел тех, кому повезло гораздо меньше. Потоптавшись на месте, дракон превратил остатки тел в песчано-кровавую кашу и совершил еще один прыжок, теперь в сторону нашей базы.

Приземлившись, монстр нанес чудовищно сильный удар хвостом по только что телепортировавшейся восьмерке магов-охотников, превратив тех в кровавую взвесь. Одновременно с этим его крыло совершило полуоборот вокруг тела и подобно огромному обратноизогнутому серпу понеслось параллельно поверхности песка на уровне человеческой груди. Скорость и мощь удара была такова, что оторванные верхние половины тел стоявших близко магов улетели далеко в пустыню, а нижние — остались еще некоторое время стоять в виде устрашающих скульптур, приводя в смятение гильдийцев, с каждым мгновением все больше и больше слабеющих духом.

Третий прыжок перенес дракона практически вплотную к нам. Попавшие под горизонтальный взмах лапой маги разлетелись кровавыми брызгами по пустыне, а дракон нанес еще один удар хвостом. Он пришелся по невидимому артефактному куполу, защищавшему всех стоявших внутри охраняемого периметра. Артефакты выдержали, но больше на них можно было не надеяться, так как даже слабые признаки щита, например заслон от жаркого пустынного ветра, исчезли.

— Да бейте же его! — закричали сразу несколько голосов на нескольких языках, и на дракона обрушилась волна заклинаний. Молнии, ледяные копья, огненные плети, острые куски камней — все это било, било и било в чуть прижатого к земле таким напором монстра. Правда, тот легко сдаваться пока не собирался. Скорее, он не желал сдаваться вообще, собираясь переработать в костно-мясную пасту всех бывших здесь магов. И в очередной раз доказал, что его претензии подкреплены серьезными основаниями. Уйдя длинным прыжком из фокуса атаки, дракон сразу же резко прыгнул обратно и снес своим телом и ударами лап добрую пятую часть компактно стоявших гильдийцев.

— Обливиэйт, — громко прокричал я заклинание.

— Обливиэйт, — поддержали меня сзади несколько голосов.

Несмотря на то что дракон явно чувствовал себя как игрок с плохим сетевым соединением, далеко не всегда он промахивался по целям. Слишком много было магов, слишком близко приходилось им стоять, чтобы попадать лучами заклинаний из своих палочек.

Перелом в сражении наступил, когда из штаб-квартиры Гильдии на аварийный маяк аппарировала элитная штурмовая десятка. Самые лучшие, самые сильные, самые умелые и опытные маги составляли золотой запас Гильдии и были жупелом для тех, кто подумывал напасть на наемников. Кто будет связываться с Гильдией, если у нее есть команда из десяти сильных волшебников среднего и старшего уровней? Независимость возможна только при условии наличия реальной силы, иначе…

Я опустил палочку и сел на песок. Сил больше не осталось абсолютно, поэтому можно было спокойно расслабиться и посмотреть на работу профи. А оно того стоило.

Появившиеся спецы представляли собой просто великолепно сработавшуюся команду. Каждый, не глядя на остальных, занимался своим делом, но делали они все это настолько синхронно, что казалось, будто ими управляет один человек. Для начала они аппарацией разорвали метров на двести-триста дистанцию от ближайшего атакующего дракона мага. Потом трое из них расходящимся кольцом трансфигурации вырастили из окружающего песка лес толстых, острых, длинных, слегка наклоненных в сторону возможной атаки кольев. Одновременно с этим два других мага творили по небольшому, метров десять в высоту, песчаному голему. Смотреть на то, как песок пустыни горбом медленно поднимается, приобретая с каждым мгновением все больше и больше сходства с гуманоидом, было невероятно захватывающе. Получившиеся песчаные фигуры вскоре отломали по паре ближайших кольев и заступили на охрану позиций магов.

Почему я называю песчаные фигуры размером в трехэтажный дом небольшими? Потому что оставшиеся штурмовики творили что-то действительно колоссальное. Из их безразмерных сумок были извлечены три… зародыша? или вернее сказать — заготовки? Три человекообразные фигуры, три отливающих металлом тела, ростом в два человеческих, были бережно отлевитированы в нарисованный на разровненном песке магический рисунок и аккуратно уложены в странном, на мой взгляд, порядке. Спустя несколько секунд, под взмахи палочек и неслышные отсюда слова заклинаний, фигуры начали стремительно всасывать в себя окружающую скудную природу, одновременно медленно, но неотвратимо увеличиваясь в размерах. Причем делали они это весьма занятно. Не так, как малые големы, являвшиеся просто однородной кучей песка, нет. Сначала блеснули металлом кости огромного скелета, в таких пропорциях внешне так похожие на стоящий на стапеле корабль, потом они обросли темными, почти черными мышцами, затем тело покрыла толстая и крепкая на вид металлическая кожа. В качестве финального штриха големы были облачены в толстенные доспехи и вооружены: ближайший ко мне — двуручным топором, дальний — тяжелым щитом и мечом, а третий — луком, который, впрочем, вскоре превратился в сеть и трезубец.

Тот, кто когда-нибудь видел вживую, считай с расстояния вытянутой руки, как три огромных боевых робота высотой с пятнадцатиэтажный дом при поддержке сотни боевых магов заламывают восьмидесятиметровой длины наследника динозавров, — тот может гордиться, что видел в жизни все! И я тоже теперь могу гордиться. Это было восхитительно! Это было невероятно! Это было устрашающе! Это было… печально.

Я с невероятной ясностью осознал, что если кардинально ничего не изменится, то маги как отдельные общество и вид обречены. В древние и средние века шансов в противостоянии с магами у магглов не было абсолютно никаких. И даже в веке этак в шестнадцатом-семнадцатом их победа была сомнительна. Но сейчас… Сейчас маги в открытом общевойсковом бою, увы, не стоили практически ничего. Что это за дистанции — тридцать-пятьдесят метров? Да, как спецназу или террористам цены колдунам не было, но выиграть войну одним только террором невозможно. Все равно рано или поздно придется выйти из подполья и сразиться с последними защитниками в открытом бою. Впрочем, для магов еще не все потеряно. Есть кое-какие варианты, но за победу придется очень серьезно побороться. Пойдут ли на это маги? Или предпочтут запереться в своих мэнорах и ненаносимых, а затем тихо и спокойно вымереть от старости и голода?

К счастью, это не мои проблемы. Кстати, а может, действительно, ну ее, эту борьбу? Уже сейчас, а спустя еще один учебный год точно, я смогу спокойно ”взять” какой-нибудь окраинный английский банк, полностью обобрать его хранилища и, как пишут в полицейских протоколах, скрыться в неизвестном направлении. Молодость, теплые страны, женщины в бикини… Мда. Крэбб и Волдеморт, вот главные препятствия на пути развития событий в этом направлении. Да и магия… Я не представляю уже, как жить без пронизывающей меня силы. Это все равно что выколоть себе глаза и отрезать руки-ноги. Магия — это наркотик! Без нее жизнь и не жизнь вовсе! Ладно… Не будем полностью отбрасывать и такой вариант. Оставим его пока на время после седьмого курса, то есть на постучебу в Хогвартсе. Кто там победит, от этого и будем отталкиваться.

Пока я в мыслях скользил по далекому будущему, дракона в конце концов добрали. Да, и маги-охотники, и големы магов-штурмовиков понесли потери, но и животинка приказала долго жить. Ее отжали от входа в родное логово, частично обездвижили, опутав сетями и обливиэйтами, а затем последовательно отрубили крылья, лапы, а чуть позже наконец и голову. Во всем этом празднике жизни я предпочел не участвовать. Мне с лихвой хватило и начала сражения, да и адреналиновый отходняк неотвратимо настигал меня своей апатией.

Я помню из фильма-канона, как выглядела стоянка магов на Чемпионате мира по квиддичу. Так вот, плотность палаточного лагеря, раскинувшегося около места битвы спустя всего полчаса после окончательного решения драконьего вопроса, была вполне сравнима со спортивным.

Обуславливалось это сразу несколькими факторами. Во-первых, нужно было срочно оказать медицинскую помощь огромному, по меркам магического общества, количеству раненых. Во-вторых, трофейные команды должны были где-то жить. Дело было в том, что из-за насыщенности магией каждый кусочек плоти дракона стоил просто неприличные деньги, а собирать их приходилось совсем по-маггловски, руками. А раз руками, без магии, то и рук этих требовалось соответствующее количество.

Собственно говоря, я оказался, пусть и по-разному, вовлечен в обе основные проблемы, из-за которых был разбит лагерь.

Для начала меня приняли в свои тесные объятия гильдейские колдомедики. Выпив тонизирующий и болеутоляющий эликсир, я совсем забыл, что, вообще-то говоря, неслабо так ранен. Обработка ожога не заняла много времени, так как имелось просто огромное количество оригинальной драконьей плоти для варки противоожоговой мази. Однако полностью, чтобы не осталось никаких следов, вылечить меня так и не смогли. Да, я покрылся нормальной по внутренним ощущениям и на ощупь кожей, но, первый раз посмотревшись в зеркало, в испуге отшатнулся. Щеголять страшными ожогами на теле от середины груди до колен и частично на руках мне теперь придется всю оставшуюся жизнь. Все же нанесенные магическими существами раны с той или иной силой впитываются в само магическое ядро волшебника и остаются там навсегда. Хорошо еще, что болеть обожженные места не будут. А страшный вид… Косметику придется перетерпеть и радоваться, что не задето лицо.

Отпуская меня ”на свободу”, главный среди гильдейских лекарей заметил мне вслед:

— Хм… Парень, ты же из Англии?

— Да.

— А… Тогда понятно. А то я уж было стал надеяться, что она одумалась…

— Кто?

— Мадам Поппи Помфри, я смотрю, все еще работает в Хогвартсе, не так ли? И ты достаточно часто попадал в ее руки?

— Да. А как вы догадались?

— Я что, не узнаю работы одного из лучших европейских колдомедиков? Сколько раз я ее уговаривал бросать эту замшелую Британию и переезжать на континент! Гильдия предлагала ей платиновый контракт, а она от него отказалась, глупая… Такой талант губит в медвежьем углу! ”Практика, практика, практика! Здесь такая практика…” А то на работе в Гильдии у нее было бы меньше тяжелых случаев. Эх, — колдомедик расстроенно махнул рукой. — Что ты встал? Иди давай. Привет ей передай от Ежика, она поймет.

Ошарашенный тем, какое светило колдомедицины, оказывается, тратит свои силы на устранение последствий дурных детских шуточек, я вышел из палатки. И тут же попал в загребущие руки немолодого мага. Маг был настолько колоритный, что при виде него у меня в голове автоматически всплыла фраза: ”Где же этот шекель?”

— Оу, юноша! Таки вас я и ищу! Стойте на месте, я должен вас проверить… — и маг-иудей стал внимательно водить вдоль моего тела кончиком своей волшебной палочки. Все было нормально, цвет огонька на конце палочки был все время белым, пока проверка не опустилась сверху вниз до моих ладоней. Огонек на палочке внезапно стал красным.

— А что это такое? — спросил маг-контролер.

Только сейчас я заметил, что у меня на указательном пальце левой руки надето какое-то кольцо. Похоже, когда в пещере я швырялся в дракона всяким хламом, случайно нацепил его. Почему в пещере? А потому, что до этого момента я могу в памяти точно проследить, что у меня на пальце ничего не было, зато потом — провал! Я вообще после того момента на свои руки внимания не обращал. Чертов магический мир с его чарами отвлечения внимания! Так можно и голову случайно в тумбочке забыть и не заметить!

— Как нехорошо, юноша. Такой молодой, и уже крысятничаешь! Кто твой капитан?

— Паук.

Маг поднес палочку к своему горлу и усиленным сонорусом голосом произнес:

— ПАУК! СРОЧНО ПОДОЙДИ К ПЯТОМУ ШАТРУ!

Атаман прибежал достаточно быстро.

— В чем дело?

— Вот. Капитан. Должен сообщить, что я обнаружил вашего наемника за презренным делом воровства у своих.

— Так. — Паук поморщился и взглянул на меня. — Что случилось? Что и когда ты успел подрезать?

— Паук! — начал я оправдываться. Я сам всегда ненавидел ”крыс” и поэтому никогда не хотел стать одной из них. — Это вот, — протянул я руку с кольцом к нему, — наделось как-то само на палец. И теперь не слезает! Я же не специально! Честно! Я вообще его не замечал! Я случайно! Могу принести любую клятву!

Паук подергал кольцо, которое ожидаемо сидело как влитое, внимательно посмотрел мне в глаза и кивнул.

— Так. Верю! Точнее, не верю, а вижу. Все в порядке, аид.

— Но как бы там ни было, колечко-то сдать в общий котел все равно придется! — ответил иудей.

— С этим никто не спорит. Чужой, снимай, хе… чужое и бросай в суму.

— Какую сумку?

— В оценочную суму. Вон, в руках у него мешок. Бросаешь в него, и потом на кусочке пергамента будет написана стоимость.

В прошлый раз я, по понятным и объективным причинам, при сборе трофеев и дележе добычи не присутствовал, поэтому процесс оценки меня очень сильно заинтересовал. Я снял с пальца кольцо… Стоп. Не снял. Как я не тужился, как не тянул его с пальца, но слезать оно не хотело ни в какую.

— Да отрежь себе палец, и дело с концом.

Я поглядел на Паука с ужасом:

— Что? Так ведь больно же будет как?! И как дальше-то, без пальца?

Паук еще раз внимательно посмотрел мне в глаза и сказал с усмешкой:

— Будь ты действительно крысой, обязательно заставил бы тебя ампутировать себе палец без наркоза. Но ты настолько еще молодой, и наивный, и честный… Я напоминаю тебе: ты когда драконом был ошпарен, больно тебе было? А потом, эликсир выпив? А палец приживишь сразу же. Единственно, отделяй его не драконьим клыком!

Я — идиот! Опять меня маггловское мировоззрение подвело! Похоже, есть определенная, и немалая, доля справедливости в презрении чистокровных к магглорожденным. Не в генетическом, а в мыслительном плане. Тот, кто с молоком матери впитывает возможности магии, и думает ощутимо по-другому. И это еще хорошо, что мое незнание списали на молодость и глупость. Облажайся я так в Хогвартсе, последствия будут гораздо более серьезными. Слишком похож, слишком одинаков с другими детьми магглов будет мой прокол. А недооценивать взрослых магов не стоит. Тот же Дамблдор настолько превосходит меня в том, что общим понятием называют ”жизненный опыт”, насколько я превосхожу своих одноклассников.

Я развернулся и молча пошел в палатку медиков. Объяснил им сложившуюся ситуацию, согласился на дополнительную оплату их услуг. Выпил болеутоляющее, взял острый стальной нож и… начал резать.

Ощущения… любопытные. Боли не чувствуешь абсолютно, только смотришь на то, как часть тебя по твоей воле тебя же и покидает. Дойдя до кости, движение чуть приостановилось, но хорошо заточенный нож (а как ему быть плохо заточенным, если трансфигурацией режущую кромку можно сделать хоть в один атом толщиной?) и дальше легко продолжил свое дело. Отрезав себе палец, я аккуратно, с полной концентрацией внимания, снял с него кольцо, которое сразу же, чтобы случайно не надеть опять, завернул в тряпку и убрал в свой кошелек. Еще раз посмотрел на свой отрезанный палец и со смешком подумал, что теперь могу считать себя почетным якудзой. Во всяком случае, один раз юбицуме я себе уже сделал.

”Завязывать надо с магическими медицинскими эликсирами! Судя по моему крайнему неадеквату, маги, как и магглы, в свои болеутоляющие пихают явно не дистиллированную воду!”

Приживление отрезанного назад прошло быстро и успешно. Пошевелив своим пальцем, который еще минуту назад лежал на столе, я в который раз восхитился магической медициной. Если магглы прознают про такие чудеса, то жить на свободе магам очень недолго. Так и сгинут последние, работая на заводах в качестве преобразователей материи или врачуя толстосумов.

Спустя десять минут я опять предстал перед суровыми взглядами Паука и гильдейского оценщика. Достав из кошелька сверток, я бросил его в открытый зев артефакта. Посмотреть на процесс оценки оказалось весьма интересно, как, впрочем, и на выражение лица иудея. Если сначала глаза мага чуть не вылезли из орбит в предвкушении крупного куша, то потом очень быстро они стали совершенно обычными. Со скукой и разочарованием в голосе маг произнес:

— А… Знаю. Когда-то проклятое кольцо. Бывает такое. Остатков магии хватает только на то, чтобы быть незаметным и не сниматься с пальца самым простым способом. Стоить оно не будет нич… Не очень дорого.

— Сколько? — спросил я.

— Девять шекелей, — ответил трофейщик. — Берешь или выкладываем на аукцион?

— В смысле, на аукцион?

Тут маленькому мальчику взрослые дяденьки и объяснили всю не совсем афишируемую подоплеку ситуации. Согласно железному правилу Гильдии цель контракта однозначно принадлежит заказчику. Потом, при желании, ее можно попробовать выкупить, украсть, отнять… но сначала Гильдия всегда соблюдет условия контракта и отдаст заказанное заказчику. Но это касается только заявленной цели. На остальное же, на так называемые ”сопутствующие трофеи”, заказчик не имеет никакого права, и они принадлежат (за вычетом доли Гильдии) той группе наемников, которая их добыла. Соответственно, члены той ватаги, что принесла трофеи, обладают преимущественным правом покупки понравившихся им вещей по внутригильдейской цене. Таким образом, можно очень неплохо подняться на перепродаже, правда для этого нужно иметь достаточное количество свободных денег. Если же трофеи никому из наемников не понравились, Гильдия автоматически выкупает их (опять же по внутригильдейской цене) и выставляет в своих магазинах или на основных аукционных площадках магического мира.

Я задумался. Брать или не брать кольцо? С одной стороны — простая медяшка. С другой — древний магический артефакт. Антиквариат. Да ладно. Копейки! Пусть будет, но поторговаться все же следует.

— Иди ты нафиг. Пять!

— Идет! — быстро согласился иудей, и я понял, что бедного глупого маггла-попаданца в очередной раз нагрели на деньги.

— Так и запишем, за обычное медное колечко ценой десять кнатов получено пять шекелей. Капни кровью сюда, — мне протянули контракт купли-продажи. Я сделал, как велели.

— Деньги теперь. Давай!

— В счет доли можно?

— Можно. Но тогда стоимость будет уже шесть…

— Я подписал на пять. Хватит меня наебывать! Десятикратная цена и так лихва!

— Таки вы мне будете говорить за лихву! Да…

— Разговор закончен. Сделка совершена. Все! — вмешался Паук. — А ты, — повернулся он ко мне, — в следующий раз думай прежде, чем делать, а не наоборот!