#51 (2/2)

— Откуда мне знать, что ты сдержишь слово? — задал логичный вопрос он.

— Если ты расстанешься с Антоном, мне не нужно будет мстить тебе, — начала объяснять ему словно маленькому чирлидерша, — а ломать ему карьеру я не собираюсь.

— Хорошо, — с трудом выдавил из себя согласие Попов, — я сделаю это.

— Когда? — оживилась девушка.

— Сегодня, вечером, — сообщил ей он и, развернувшись, пошел куда глаза глядят.

Ему надо было побыть одному. Как он скажет об этом Тоше? Его любимому светлому ангелу. Его жизни. Он ведь без него не сможет. Не выживет. Сломается. Загнётся. На льду разобьётся. Но спасёт его. Любой ценой. Даже если сделает их обоих несчастными на всю жизнь, зато они будут вне людских перешептываний и злых языков. Счастье против спокойствия. Арсений упал на колени посреди тротуара и заорал куда-то в небо. Потом сгорбившись, он присел на колени и тихо заплакал. Скоро ему придется потерять свою любовь. Сделать Шасту больно. Намеренно. Это просто ужасно. Отвратительно. Но это надо сделать. Иначе вся их жизнь пойдет прахом. Фигурист просидел в таком положении минут 20. Неизвестно сколько он брёл до дома. Когда парень уже подходил к своему подъезду, то увидел знакомый мотоцикл и ощутимо так вздрогнул. Ему не хотелось поднимать голову и видеть лучезарного Шастуна. Он ведь должен всё испортить. Стереть с его губ солнечную улыбку. Он не сможет. Но должен. Ради него прежде всего. Чтобы он жил спокойно.

— Арс, наконец-то! — услышал он такой родной голос. — Я уж заждался тут тебя.

— Да? — бесцветным тоном переспросил голубоглазый, медленно подходя к нему.

— Ага, — отозвался хоккеист, — что с тобой? Случилось чего?

— Антош, я.... — хрипло начал Арсений, несмело поднимая голову и смотря на него.

— Солнце, ты пугаешь меня, что такое? — заволновался тот.

— Нам надо расстаться, — на одном дыхании выпалил фигурист, сжимая руки в кулаки.

— Что? — потерянно прошептал Антон. — Но почему?

— Я не тот, кто тебе нужен, мы не подходим друг другу, — начал перечислять Попов, — от меня одни неприятности и я не хочу в них втягивать тебя.

— Что ты такое говоришь? — не хотел воспринимать реальность русоволосый. — Я люблю тебя и мне никто другой нафиг не нужен.

— А я тебя нет, — шепотом соврал ему парень, пряча взгляд, который бы выдал его с потрохами. Если бы он говорил обычным голосом, тот бы точно дрогнул.

— А теперь скажи мне это в глаза, — вдруг потребовал Антон, мягко подняв его голову за подбородок.

Арс даже не смог разомкнуть губы. Он просто беспомощно смотрел на любимого, которому делал больно и которого собирался бросить. Это было невыносимо. Надо было заканчивать с этим да побыстрее. Только больнее будет.

— Это больше не имеет никакого смысла, — отошёл от него на два шага назад он, — оставь меня в покое. Я не хочу больше тебя видеть, Шаст.

— Арс, — как-то отчаянно позвал его Антон, протягивая к нему руку в надежде схватить его.

— Я всё сказал, — как мог холодно ответил фигурист, убирая дрожащие руки за спину, — надеюсь, мы больше не увидимся, прощай.

Он отвернулся и с тяжёлым сердцем оставил в одиночестве самого дорогого человека в своей жизни. Это ради его же блага. Как только за ним закрылась дверь подъезда, голубоглазый повалился на пол и дико завыл. Как же больно.