#52 (1/2)

Он почти не спал этой ночью, мучаясь чувством вины. Как же он мог? Шасту было больно. Парень не понимал, почему с ним захотели расстаться. Но больше всего Арса мучало выражение его лица, когда он сказал, что не любит его. Разумеется это было большой ложью. Но ничего поделать с этим он не мог. Правда ему не удалось сказать ему это, глядя в глаза. Возможно Шаст за эту деталь уцепится, как за спасательный круг. Они любят друг друга, но не могут быть вместе из-за проклятой Кузнецовой, которая всё не оставляет попыток вернуть своего бывшего. Вряд-ли она любит его также сильно и преданно как Попов. Если вообще любит. Фигурист в пять утра в совершенно разбитом состоянии поднялся с постели. А какой был смысл просто так лежать и смотреть в потолок? Всё равно ведь не уснёт сегодня. Он не представлял себе жизнь без Антона. Неизвестно как они выдержат свалившиеся на них трудности. Они больше не вместе и это их главная общая боль. Только один из них знает причину, но говорить о ней другому не станет. Только лишь пустые переживания. Ни к чему. Внутри образовывалась дыра и никто не мог её прикрыть. Не нашлось бы в мире такого лекарства. В 5:30 телефон пиликнул, возвещая о новом сообщении. Арсений безразлично посмотрел на экран и едва не взвыл от отчаяния. Писал его ангел.

[Шаст]: Арс, прошу, давай поговорим.

[Шаст]: Солнце, я же знаю, что ты не спишь. Прошу тебя, ответь.

[Шаст]: Арс, мне плохо.

[Шаст]: Зачем ты так со мной? Тебе же тоже больно.

[Шаст]: Арс, пожалуйста.

[Шаст]: Ты мне нужен, я люблю тебя и мне плевать на преграды.

[Шаст]: Прошу не молчи. Скажи мне хоть что-нибудь.

Арсений резко зажмурился и кинул телефон на кровать. Тело начало нещадно ломить. В висках застучало. Похоже он переволновался. Зрение слегка помутилось, напугав его до чёртиков. Никак не удавалось снова чётко всё видеть. Он еле смог найти в своей телефонной книге номер Серого. Набрать ему не составило особого труда.

— Арсюх? — сонно ответили на том конце провода спустя минуту ожидания.

— Серый, я... — от волнения у него пересохло во рту, — у меня проблемы.

— Уже еду, — коротко бросил тот и отключился.

Надо сказать, что Матвиенко и правда приехал в рекордные сроки. Уже через сорок минут он стоял на пороге его квартиры и внимательно осматривал его на наличие физических повреждений. Только потом дойдя до глаз он понял в чём дело. Голубые глаза были в какой-то дымке. Не такие ясные как обычно и это настораживало. Серёжа без слов помог другу выбраться на улицу и посадил его в свою машину. Приехали они в ту самую больницу, где Арс проходил восстанавливающий курс. Быстро объяснив суть дела на ресепшене, Сергей добился встречи фигуриста с врачом. Им оказалась уже знакомая обоим медсестра. Она взволнованно взглянула на Арсения и, не медля, пригласила в свой кабинет. Расспросив его обо всём, женщина занялась решением проблемы. Дав ему одну таблетку от нервов, она закапала ему в глаза какой-то сильнодействующий препарат. Дождавшись пока он растворится в радужке, она попросила пациента закрыть глаза и продержаться так около десяти минут. Когда пришло время, медсестра позволила ему открыть глаза. Результат удовлетворил их обоих. Уже прощаясь, женщина твердо посмотрела на него.

— Помните, что вам запрещено сильно нервничать. Это может усугубить вашу травму. Сегодня мы этого успешно избежали потому, что вы обратились к нам вовремя. В следующий раз последствия могут быть иными, —с этими словами она оставила его наедине с другом.

— Фух, Арс, слава богу, — облегчённо выдохнул Серёга, увидев как прежде ясные голубые глаза друга.

— Спасибо тебе, Серый, —искренне улыбнулся ему тот, приобнимая его за плечи, — ты настоящий друг, прости, что выдернул тебя так рано из постели.

— Да ничего, — махнул рукой в сторону Матвиенко, — мне всё равно надо было сегодня рано вставать, что у тебя случилось?

— Давай не сейчас а? — взмолился брюнет, когда они подходили к машине. — Мне так не хочется об этом говорить.

— Расскажешь, когда будешь готов, — спокойно кивнул ему Сергей, — как у вас с Шастом?

Улыбка резко сошла с лица Арсения стоило ему услышать этот вопрос. Он застыл так и не открыв дверь со стороны пассажирского сидения. Посмотрев на друга, он наткнулся на внимательно изучающий его реакцию взгляд и покачал головой. Не сейчас. Может позже. Когда ему наконец станет легче. А может он так и не сможет никогда отпустить Антона. О разлюбить речи и быть не могло. Он будет любить его даже если весь мир вокруг них рухнет. Его любовь останется с ним навеки. В этом можно было не сомневаться.