67. Эванс (2/2)

Глупый вопрос. Я ведь тоже его письмо не выбросила.

Он тяжело дышал, а сам, сглотнув, продолжал:

— Велика разница, что ли, когда ты стала моей. Называй как хочешь, Эванс — девушкой или любовницей. Просто моей. И что с того, что я не собираюсь тебя ни с кем делить?

— Да у них даже в мыслях этого нет, Поттер. Тебе самому не смешно? — я пошарилась в башке и постаралась подобрать понятную ему аналогию: — Танец — это как спорт, нельзя воспринимать его буквально. Он предполагает, что вы с партнером касаетесь друг друга, и это нормально. Представь, если бы вся твоя команда состояла из девушек, и я, встречая любую из них в коридоре, пыталась оттаскать ее за волосы.

— А я хотел бы на это посмотреть, — ухмыльнулся Поттер, развеселившись впервые за все время. — Пожалуй, в следующем году скажу парням даже не приходить на отборочные.

Я скорчила рожу, которая давала понять, насколько его идея плохая. А сама продолжила:

— А Найджел? Он же простой, как три кната, у него все на лице написано. Он добрый, отзывчивый и да, он говорит все, что у него на уме. Что его теперь, казнить за это? Таких открытых людей днем с огнем не сыщешь, и я рада, что они существуют.

— Ты бы знала, какие слухи про него ходят, — фыркнул Поттер.

— И знать не хочу. Я предпочитаю верить собственным ушам. И глазам.

— Лунатик сказал, что на прием вы с ним должны идти вместе. Так с кем ты все-таки идешь, — снова нахмурился он, — с Ремусом или с этим выскочкой?

— Я надеюсь, хотя бы против Люпина ты ничего не имеешь? — уточнила я, обозлившись. Создавалось впечатление, что он пропустил все мои аргументы мимо ушей. — Давай выясним кое-что прямо сейчас, Поттер. У меня есть друзья, и у большинства из них есть члены, но это не значит, что я с этими членами знакома. Я доходчиво объясняю? Если ты не готов мириться с тем, что я обнимаю своих друзей при встрече, или помогаю однокурсникам, или просто разговариваю с ними, тебе стоит держаться от меня подальше. Потому что я не перестану этого делать. Мне же в голову не приходит мысль предложить тебе не общаться с Блэком.

— Бродяга — парень, если ты не заметила.

— Дирк тоже, — зловредно усмехнулась я. Поттер оторопел от такой откровенной наглости. — И Найджел.

— Лили, привет, — Феб бесцеремонно прервал нас, чтобы коснуться губами моей щеки. Я почувствовала, что он колючий. Наверное, не до бритья, если спина до сих пор ноет. Или парни договорились не бриться до самого приема, чтобы поразить студентов Дурмстранга своей суровостью. — Привет, Поттер, — они поздоровались за руку, и Фабиан направился к нашему столу, как ни в чем не бывало.

Как у него это получается. Ни издевки, ни высокомерия на лице, когда он смотрит на Поттера, ни ревности, только улыбка — одна на всех.

Одна на все случаи жизни.

Он же знает — точно так же, как и я, — что вчера мы сосались после собрания, а сегодня будем сосаться после репетиции. Или после того, как разучим какие-нибудь гребаные Магниевы чары.

А еще мы оба знаем, что я трахаюсь с Поттером, я делаю это с удовольствием и не собираюсь прекращать. Потому что мне хочется быть с ним, вне зависимости от того, выебал он меня сегодня или нет. Мне было паршиво видеть Маккинон рядом с ним и узнать, что он перепихнулся с Флаффи.

Но я это пережила.

Мне понравилось просто целоваться с Поттером вчера. И то, как он смотрел на меня. Как будто мы застряли в предвкушении, и это предвкушение можно было потрогать руками.

Интересно, если я буду просто целоваться с обоими, мне станет проще? Я буду чуть меньшей блядью, чем сейчас?

«Угу, позволит тебе Поттер просто сосаться с ним, как же».

Это в мою голову снова вернулась Шмэри.

«А ты-то сама сможешь? Ты же и Прюитту в штаны уже поглядываешь, не говоря уж о Поттере. Превращаешься в меня, Эванс», — заржала она и потыкала пальцем внутреннюю сторону моего глазного яблока.

Феб сказал бы, чтобы я не смела так себя называть. Что мы ничего предосудительного не делаем. Что мы просто проводим вместе время — как пять лет до этого. И то, как жадно он прижимается к моим губам, ничего не значит.

«Это нормально, Эванс. Хотеть двоих, — мрачно заметила Шмэри. — Глянь на Фабиана — он не против быть одним из, потому что он умный. Понимает, что лучше так, чем совсем без тебя. Он же с ума сходит, когда вы остаетесь вдвоем, и плевать ему, что есть кто-то еще. Это правильно. Люди — не вещи. А если Поттер с этим не согласен, это исключительно его проблемы. Где найти таких, как ты, на всех?»

— Хочешь сказать, что и Крессвелл, и Найджел для тебя что-то типа Прюитта? — уточнил Поттер, слегка кивнув вслед Фебу.

Пожалуй, будь предположение Поттера правдой, оно не пришлось бы ему по душе.

Мне казалось, что я стою не на своем месте и не в свое время, и все, что я говорю, сказано не мной.

Как будто кто-то другой, до единой родинки похожий на меня, сейчас смотрит Поттеру в глаза и пытается сообразить, в каком месте соврать. Он-то считает Феба кем-то вроде моего кузена.

Значит, спрашивает, считаю ли я и Дирка с Найджелом дальними родственниками?

— Если тебе так будет понятнее, то да. Ну не умею я дружить с девочками, я их не понимаю, мне с ними скучно. А еще большинство из них терпеть не может меня. Шмэри — исключение, и то, потому что выросла среди парней.

Поттер вроде бы слегка успокоился и даже улыбнулся. Наверное, ему показалось забавным, что девки меня на дух не переносят.

— Ладно, — сказал он и нахмурился, но уже без злобы и раздражения. — Но Крессвеллу все равно лучше держать свои руки при себе.

— У него вообще-то девушка есть, — хмыкнула я.

— Эта Дарсилуэла? Или как ее там.

— Она самая.

— Я бы на его месте недолго раздумывал, прежде чем бросить ее и начать обхаживать тебя, — проворчал Поттер, когда мы, наконец, двинулись к столу.

Хорошо, что голова Дарсилуэлы — или Дарсилуисы — была забита куда более приземленными вещами, чем голова Поттера.

— Так, золотистый цвет не занимать, в нем иду я! — заявила она, как только за Вильгельминой закрылась дверь класса Трэдуэлла. — Мама заказала мне мантию из Италии. И платье в тон.

— Думаю, потолок в Большом зале не рухнет, если кто-то придет в нарядах одного и того же цвета, — процедила Джеральдина. — Но на всякий случай сообщаю, что я иду в лиловом, мне он к лицу.

— Вряд ли существует цвет, который тебе к лицу, — хихикнула Кэндис так, чтобы ее услышали только мы с Присциллой.

Мы подавили смешок.

Я про себя порадовалась, что папа уже прислал мне подарок на день рождения. Я все равно собиралась покупать на эти деньги мантию, просто сделаю это чуть раньше.

— Итак, — начала Стеббинс, поднявшись со стула и развернувшись к нам, — наша задача — не ударить в грязь лицом перед иностранными гостями, которые, готова поклясться, из кожи вон будут лезть, чтобы заткнуть за пояс нас. Деканы настаивают, чтобы мы выглядели неброско и стильно...

— Ну и будем смотреться, как мыши, — перебила Кэндис и снисходительно добавила: — Благослови Мерлин Минерву, но она не знает слова «сногсшибательно»...

Примерно в этот момент я потеряла нить разговора и принялась думать о том, каким образом выбрать мантию без посещения магазина мадам Малкин и откуда взять бальное платье. По обрывкам фраз я поняла, что нам придется напялить именно их.

— ...я все еще протестую против такого распределения, — громко сказала Белби, и я прислушалась.

А, все понятно, Маргарет недовольна Мидженом в качестве пары. Ну да, он страшненький и ростом не вышел. Впрочем, ему еще расти и расти, но до следующей пятницы точно не успеет.

— Да нормальное распределение, чего огород городить, — отмахнулась Присцилла.

— Сказала та, чей напарник Фабиан Прюитт, — ядовито процедила Кэндис.

— Что, правда? — саркастически произнесла та, закидывая ногу на ногу. — Как мне повезло, а. — И, чтобы окончательно добить Фоули, поинтересовалась: — Представляете, как он будет смотреться в парадной мантии? Хотя нет, вам еще рано такое представлять. А как он трахается, девочки-и-и, — она закатила глаза, — это восторг. Вон Изи не даст соврать.

Изабелла самодовольно ухмыльнулась и демонстративно потянулась, а я заметила, что на губах Сары Обри тоже играет подобие загадочной улыбки. Интересно, а Боббин знает?

«Ну о чем ты, Эванс? — заорала Шмэри в моей башке. — Не знает он! Да никто из парней не знает. Не хотят они знать, потому что так проще. Удобнее прикидываться слепым и глухим. Да ты глянь на Поттера — он же подозревает кого угодно, кроме твоего Феба. Все обсуждают, скольких Прюитт переебал, завидуют даже, но никто почему-то не задается вопросом, а что это за загадочная толпа девиц и откуда она берется. Никто из парней не спрашивает, а не состоит ли она случайно из наших девушек? Каждый считает, что уж его-то девка верна ему, а те, что ложатся под Фабиана, — это какие-то другие девки, ненастоящие».

— У него там что, вторая волшебная палочка в штанах? — хмуро спросила Слоупер не без доли любопытства.

— Я бы сказала, что в штанах у него — первая, — сострила Стеббинс, и Кэндис поглядела на нее с завистью.

— С языка сняла, подруга, — воодушевленно захохотала Присцилла, похабно облизав нижнюю губу, чтобы позлить младших.

— Вот где найти таких, как Прюитт, на всех? — надулась Моран.

Я вздрогнула. Кажется, кто-то ворует мои мысли и, слегка изменив, выдает за свои.

— Прюитта одного на всех хватит. Главное, чтобы он не влюбился в кого-нибудь и не ушел из профессионального секса, — хихикнула Присцилла.

— Рано или поздно это произойдет, — рассудительно заметила Обри.

— Нет-нет-нет, — замотала башкой та. — Не говори мне этого. Такие мужчины, как Прюитт, должны умирать холостыми, чтобы успеть порадовать как можно больше девушек.

— Я слышала, у него типа есть какая-то девка, — озвучила Сара древнюю сплетню авторства Шмэри. — Старше нас лет на пять. Хотела бы я на нее поглядеть.

— Ну, кем бы она ни была, еще целых полгода его потрясающие глаза принадлежат нам, а не ей.

Всего каких-то полгода.

Не так давно Феб обещал сделать все, чтобы остаться в Хогвартсе на будущий год. Ради меня. Ради нас с Мэри. Чтобы нам не пришлось расставаться.

А поздно ночью, когда мы закончили с Инкарцеро и Магниевыми чарами, он грубо вытер ладонью пот с лица, сказал, что я быстро учусь, натянуто улыбнулся — и, пройдя мимо меня к двери, даже не попытался поцеловать.

И мне показалось, что у меня отняли что-то очень важное.

То, без чего ровно половина мира становилась серой.