63. Эванс (2/2)

Сам Дирк, как и я, надел обычную школьную мантию, а под нее рубашку посвободнее без галстука, брюки и удобные ботинки. Кажется, он всерьез собрался танцевать сегодня. На мне тоже были туфли без каблуков на тонкой подошве, чтобы чувствовать пол, юбка и рубашка Шмэри, которая, в отличие от моих, не жала в груди.

— Пока ждал тебя, видел Поттера с Маккинон. Ты все-таки дала ему отставку? Я не понял за обедом. Или он тебе?

— Нельзя уволить того, кто никогда на тебя не работал, Дирк.

— Ну не свисти, Эванс, — снисходительно поморщился тот. — Ты так на него смотришь, что я никогда не поверю, будто между вами ничего не было.

— А я и не говорю, что между нами ничего не было, — усмехнулась я, останавливаясь напротив высокого зеркала и поправляя волосы.

— Да я не про трах, — скучающим тоном возразил Крессвелл. — Что вы трахаетесь, у вас на лицах написано. Я бы удивился, скажи ты сейчас, что это не так.

— Тогда о чем ты?

Мы продолжили путь. Я смотрела на его профиль, на прямой нос и длинную челку, зачесанную назад и небрежно уложенную каким-то гелем для волос. Как на соревнованиях. Даже запах знакомый.

Я ждала ответа.

— Ну не тупи, Эванс. Что за привычка трепаться до бесконечности, когда можно в двух словах. Я о том, что ты на него запала.

— По-моему, я сказала то же самое минуту назад. Ты не слышал?

Дирк остановился и с подозрением уставился на меня.

— Ты сейчас не шутишь, да? — он почесал нос, достал из кармана упаковку мятной жвачки, купленную явно в маггловском районе, и закинул одну в рот. — Ты серьезно считаешь, что это одно и то же? Или ты из тех, кто дает только по любви? — Дирк заржал. — Или любишь только тех, кому даешь? Тогда реально можно перепутать.

Крессвелл меня окончательно запутал. Я не понимала, что он пытается сказать.

— Эванс, да хватит ломать комедию. Если ты правда не различаешь, где заканчивается трах и начинается все остальное, то у тебя проблемы. Даже я допер, что ты неровно дышишь к Поттеру, а ты типа этого не заметила? — он фыркнул, как будто сам себе не верил. — К слову, догадаться было не сложно. Иначе ты бы не расстроилась из-за Бут.

Дирк замолчал, и до подземелий мы шли молча.

Я, переваривая его слова, покопалась в башке и пришла к выводу, что чаще думаю о Поттере целиком, чем о его члене или спине.

И что это должно означать?

— Да не заморачивайся, Эванс, — легко пихнул меня в бок Крессвелл. — Я никому не скажу. Все твои тайны умрут вместе со мной.

Да уж, тайн уже набралось приличное количество. Таких, как Дирк, в фильмах обычно убирали как ненужных свидетелей.

У кабинета Горация, в очередной раз обращенного в огромный зал, Крессвелл подставил согнутый локоть и кивком велел взять его под руку.

— Улыбайся, Эванс, — посоветовал Крессвелл, шагая в шумную толпу и начиная пожимать руки всем подряд. — Ты еще лучше, когда улыбаешься. Пусть мне все завидуют, — он подмигнул и сам растянул губы чуть ли не до ушей.

Помещение было забито народом, как стадион во время финального матча по квиддичу.

Спина Дирка была настолько прямой, будто к ней привязали палку. В моей хореографической школе так и делали на первых порах. Через пару месяцев таких занятий начинаешь держать спину автоматически.

— Лили, девочка моя, я уже думал, вы не придете! — взвыл Гораций, отпихивая с дороги кого-то из младших и протискиваясь к нам. — Думал, забыли старика… И любезнейший Дирк с вами! Я так рад видеть вас вместе, вы превосходно смотритесь. О, у меня сегодня приглашен фотограф, мы обязаны сделать кадр с вами обоими, мои дорогие.

Слагхорн взял мою руку в свои, и я посмотрела ему прямо в глаза. Шмэри утверждала, что Гораций в последнее время на меня странно поглядывает, «как будто выебать хочет».

Но ничего такого я за эти несколько секунд не заметила, хотя профессор и держал мою ладонь чуть дольше положенного.

Я улыбнулась ему, Гораций опомнился и велел Дирку угощаться самому и немедленно угощать даму.

— Любезнейший Дирк сейчас сходит за напитками, — насмешливо отрапортовал Крессвелл и метнулся к столу с медовухой.

— Лили, милая моя, хочу вас познакомить…

Дальше можно было не слушать. Ко мне подтащили девицу лет тридцати, которая, благодаря Слагхорну, получила теплое местечко в Гринготтсе и теперь готова была целовать его в задницу до конца дней своих. Интересно, эта девица умеет доставать деньги буквально из воздуха, как Шмэри? Если нет, она не смогла бы меня впечатлить.

— Эванс, пойдем танцевать, а? — с нетерпением предложил Дирк, когда мы осушили по бокалу с медовухой, и зазвучала музыка с преобладанием ударных. Она не была медленной и под нее можно было импровизировать. Если, конечно, знаешь, что делать на танцевальном настиле. А еще такая музыка мигом разогнала тех, кто топтался по парам на одном месте.

Дирк скучал по танцам — так же, как и я. И сегодняшний вечер стал отличным поводом вспомнить нашу обычную жизнь. Жизнь до Хогвартса.

— Крессвелл, Эванс, — кивнул Кут под ручку со Стеббинс.

Кут поди не в курсе, что Изабелла регулярно сосет у Феба, неожиданно для самой себя подумала я.

Да ты становишься язвой, Эванс.

Завидев, что мы с Дирком собрались танцевать, Гораций вынул из толпы фотографа с огромной камерой и бесцеремонно ткнул в нас пальцем.

Крессвелл сбегал к музыкантам и нашептал им, как лучше сыграть.

По пути пожав руку Дирборну, он вернулся и скинул мантию, размашисто швырнув ее на стул. Как будто сексом собрался заниматься. Я проглотила смешок. Учитель всегда говорил, что хороший парный танец — это почти секс. Ну, начал говорить, когда мы подросли. Дирк уже перебирал ногами в такт музыке, настраиваясь на нужный лад, тянул мышцы и ждал, пока я решусь.

Я улыбнулась ему, развернулась спиной, чтобы он мог подхватить мою мантию, и скидывая ее, увидела Поттера.

Наверное, в ту секунду казалось, что я раздеваюсь для него. Для Поттера.

Он смотрел прямо на меня, рядом маячила Марлин в тошнотворно-голубом одеянии.

Сам Поттер напялил мантию густого синего цвета — в темноте она могла сойти за черную, — бежевую рубашку и галстук ей в тон.

Словом выглядел он так, будто ограбил магазин мадам Малкин и перебирал наряды, пока не нашел тот, который пойдет ему больше других. Маккинон цеплялась за его руку и восторженно мотала башкой по сторонам. Наверное, пыталась сосчитать, сколько девок ей позавидовали.

Одну уже точно можно было учесть.

Меня.

Интересно, Поттер уже сосался с Маккинон?

Я не собиралась выяснять.

Я вспомнила, как он пахнет.

А еще — что я уже на сцене, и пока я здесь, можно быть собой. Иначе зрителей не заведешь.

Можно не скрывать ничего из того, что я чувствовала. Потому что, когда мы спустимся обратно, Дирку снова придется хранить мои секреты — которые он раскрыл гораздо раньше меня.

Ты так еще лучше, Эванс, зазвучали в башке его слова.

Когда рукава мантии соскользнули с рук, и Крессвелл, подхватив одежду, швырнул ее к своей, я, не сводя глаз с Поттера, улыбнулась ему.

Я сделала это, потому что давно хотела, и, помедлив секунду, опустила глаза, чтобы не видеть, как на его лице появляется недоумение. Или презрение. Или что-то вроде того.

Я и не увидела, почти сразу повернувшись к Дирку.

Он уже почти привычным жестом подал мне руку и объявил, обращаясь к Горацию:

— Профессор, только сегодня и исключительно для вас.

Слагхорн восторженно заверещал.

Я машинально потянула пальцы, сцепив их за спиной в замок, и сделала шаг к Дирку.