58. Поттер (2/2)

— Потому что, — он, сжав зубы и кулаки, сделал над собой нечеловеческое усилие, даже мышцы скул дернулись, — ты моя.

— Думаешь, если ты засунул в меня свой член, то я теперь твоя собственность? Нет, член без сомнения отличный, Поттер, ровный, красивый, все дела, но это не значит, что ты можешь диктовать, с кем мне идти к Горацию.

Как она заговорила, отметил Джеймс про себя. Интересно, где нахваталась. Макдональд, что ли, провела основательную работу. Хотя ему, честно, нравилась Эванс, которая болтала о его члене.

— Я не один раз его засунул, — напомнил Джеймс, не сдержавшись. — Ты не собственность, просто… моя.

— И что это значит? — нахмурилась она и наморщила нос.

— Сама знаешь, — грубо ответил он, пытаясь сквозь ткань рубашки рассмотреть, чистая ли кожа на ее груди.

— Понятия не имею. — Эванс сделала два шага, прислонилась спиной к стене и блядски улыбнулась: — И что ты будешь со мной делать? Раз я — как ты сказал? — твоя.

— Я выебу тебя прямо здесь, если не замолчишь, Эванс, — пригрозил Джеймс. Он вдруг осознал, что все проходящие мимо тоже могут видеть Эванс вместе с этой ее ухмылкой.

— Звучит заманчиво.

Он подошел вплотную, чтобы закрыть собой. И чтобы прижаться твердым членом к ее животу.

— Ты ненормальная, Эванс.

— Я ничего плохого не делаю. — Она запрокинула голову и закрыла глаза.

Ее приоткрытые губы теперь оказались настолько доступны, что не прижаться к ним было бы преступлением.

Джеймс засосал ее и потянулся к пуговицам, забывая, что они с Эванс у всех на виду.

Хорошо, что вокруг в основном шныряла мелкота. Что они там понимают.

Я просто посмотрю, что нет засосов, пообещал себе Джеймс.

Их там и не может быть, буркнул несуществующий Бродяга, это был сон, придурок. До вечеринки Слагхорна еще четыре дня.

Он кое-как расстегнул четыре верхние пуговицы — по количеству дней — и, запустив ладони под ткань, раздвинул полы рубашки.

Подвеска на цепочке была на месте, но никаких отметин.

Джеймс выдохнул и тяжело оперся рукой о стену над головой Эванс.

Она открыла глаза и, не убирая руку с его шеи, сказала так, будто речь шла о ветреной погоде за окном:

— На нас пялится какой-то первокурсник.

Ослабленный галстук Эванс все еще болтался на шее.

Хотелось затащить ее в ближайший класс и спустить штаны. А там уже поглядеть — может, просто в рот трахнуть, все равно он долго не продержится. Эванс сама виновата, нечего было устраивать это сраное представление.

Какая же она красивая, когда предлагает себя.

Главное — чтобы она предлагала себя только Джеймсу.

Ее мантия болталась на сумке, а грудь до сих пор была на всеобщем обозрении.

— Может, застегнешь обратно? — равнодушно спросила Эванс. — Раз не собираешься пользоваться.

Да она издевалась над ним.

Джеймс психанул и, скорчив презрительную физиономию, застегнул одну пуговицу на самой груди, а потом бросил:

— Дальше сама.

И свалил.

В кабинет Трэдуэлла Эванс явилась перед самым колоколом с аккуратно повязанным галстуком и наглухо застегнутая. Уселась на парту перед носом Найджела и принялась мило с ним пиздеть.

Джеймс злобно дописал последнюю строчку в домашнем сочинении и поставил жирную точку, почти проткнув пером пергамент.

Он сполз на стуле и уселся поудобнее, широко расставив ноги.

— Итак, — начал Трэдуэлл таким тоном, будто им предстоял еще один наискучнейший урок. — В течение первого семестра мы знакомились с теорией, но пришло время убрать учебники и вынуть палочки. Пришло время практики. С этого дня на моих занятиях вам придется демонстрировать ловкость, сообразительность, мастерство, силу и, конечно же, ваши знания в области защитных заклинаний. — Он выдержал паузу, оглядев класс, и вздохнул, словно ему все еще было жутко неинтересно. — Сомневаюсь, что среди вас найдутся те, кто сможет победить взрослого волшебника… — Джеймс с Сириусом переглянулись и фыркнули. — Но я уверен, что кто-то из вас хотя бы попытается. Люблю энтузиастов, — Себастьян самодовольно усмехнулся и взмахом ладони раздвинул парты прямо с сидящими студентами. Девки завизжали, когда стулья под ними пришли в движение и отвезли их с середины класса к стенам. — В конце семестра лучшие студенты шестого и седьмого курсов сразятся на финальной дуэли. И пусть победит сильнейший, — пафосно закончил он.

— Давайте уже начнем, — пробурчал Мальсибер где-то позади Джеймса. Он оглянулся и увидел, как они с Нюнчиком паскудно ухмыляются. В этом году что Нюниус, что Эйвери с Мальсибером как-то удивительно редко попадались на их с Бродягой пути. Джеймсу даже казалось, что он начал забывать их мерзкие слизеринские рожи, несмотря на то, что регулярно наблюдал эти рожи на уроках.

— Кто из вас считает, что готов к дуэлям, прошу поднять руки, — велел Трэдуэлл.

Джеймс без раздумий вскинул кулак. Тут же руки подняли Бродяга, Найджел и несколько слизеринцев. Почти все девки ссали, Джеймс увидел только руки Анны Смит, ее подружки Кэти и Маккинон, которая вообще считала себя самой умной, вне зависимости от предмета и ситуации.

— До конца января я дам передышку тем, кто пока не хочет или не может сражаться. Ваша задача — уяснить основные принципы, глядя на добровольцев. Но с будущего месяца в магических дуэлях будут принимать участие все без исключения. — Он хлопнул в ладони, факелы по стенам погасли, осталась только верхняя люстра, освещавшая середину класса. — Прошу первую пару дуэлянтов к барьеру.

Джеймс пихнул Бродягу, и оба встали, пока остальные сиськи мяли.

— Что ж, молодые люди, — бесстрастно произнес Себастьян. — Напоминаю вам и всем остальным, что в стенах этого класса запрещено применять Непростительные заклятия, чары класса «C» и собственноручно изобретенные заклинания. Также не приветствуется членовредительство и физическая расправа.

— Короче, ниже пояса Непростительными не бить, — резюмировал Найджел, и девчонки хором захихикали.

Джеймс с Сириусом разошлись по разным концам класса — один к окну, другой к двери. Бродяга одними губами прошептал, что наваляет Джеймсу, тот широко ухмыльнулся. Они со второго курса постоянно пробовали и тренировали друг на друге найденные в книгах заклятия, так что отлично знали, что их ждет.

Девки затаили дыхание. Джеймс едва удержался, чтобы не посмотреть на Эванс.

Они с Бродягой одновременно взмахнули палочками. Он ловко увернулся от фиолетовой вспышки, Сириус упал, перекатился и, выстрелив Инкарцеро, вскочил на ноги. Кто-то ахнул, кто-то вскрикнул. Веревки в цель не попали и просто опали на пол. Джеймс запустил в Бродягу Оглушающим, тот блокировал и отправил ответное, но промахнулся. Джеймс ушел влево, пропуская под рукой синий луч, слегка поддел Сириуса чарами Помех, но лишь по касательной, и угодил под его Ступефай.

Бродяга, скалясь как гиена, протянул ему руку и помог подняться.

— Да ты поддавался, — упрекнул он Джеймса.

Нет, просто я думал не о дуэли, хмыкнул тот про себя.

— Что ж, молодые люди, для первого раза весьма недурно, я ожидал меньшего, — прямо сказал Трэдуэлл. — Возможно, не такая уж плохая идея эти дуэли, — пробормотал он себе под нос, и у Джеймса сложилось ощущение, что Себастьяну этот стиль проведения занятий навязала какая-нибудь Минерва, обеспокоенная нападениями на студентов. — По десять очков каждому.

Бродяга скорчил такую физиономию, словно у него была дюжина идей, куда Себастьян может засунуть свои десять баллов.

— Прошу следующую пару, — позвал Трэдуэлл, пока Джеймс и Сириус усаживались на свои места.

Проходя мимо Эванс, он поймал ее взгляд и с трудом продолжал сохранять безразличный вид. Она смотрела на него со смесью упрямства и удивления. Впрочем, она и на Бродягу так же смотрела.

Эйвери со Снейпом выглядели сносно, не считая, что оба были теми еще уродами. Они так же, как Джеймс с Бродягой, не произнесли ни слова — до тех самых пор, пока Нюниус не взмахнул палочкой наискось и не отправил Эйвери в дальний угол класса.

Бедолаге Найджелу в пару достался Мальсибер, который легко расправился с ним под сраное хихиканье своих дружков.

Девок оставили напоследок, и большинство выглядывали, как трясутся их сиськи, нежели наблюдали на самой битвой.

Они дрались как настоящие девицы — с криками и визгами. Бродяга сначала сдерживался, потом заржал в голос и сполз на стуле, прикрыв глаза рукой.

— Ну что за сраный стыд, — простонал он сквозь слезы. Его не особо интересовали конкретно эти сиськи, поэтому он смог оценить непосредственно мастерство Кэти и Марлин, вернее его отсутствие.

— Я не буду заниматься этой херней, — во весь голос заявила Макдональд, глядя на растрепанных соперниц, которые в конечном итоге отбросили палочки и просто оттаскали друг друга за волосы.

— А я бы поглядел, — громко отозвался Бродяга, вытягивая шею. Она, презрительно прищурившись, поводила языком за щекой и отвернулась.

— Что, Эванс, — дерзко поддела Смит после колокола, — решила не позориться для начала?

— Зачем позориться, когда можно не позориться? — пожала плечами та, собирая сумку.

Джеймс не мог не согласиться. Но тот факт, что Эванс сама признавала свою несостоятельность в защите, ему не понравился.

— Нам Прюитт сказал, что мы в защите ноль без палочки, — добавила Макдональд, и Джеймс предположил, что возможно не все так плохо. Фабиану поди все шестикурсники кажутся младенцами. Ну, кроме него, Бродяги и пары слизеринцев, конечно. — Типа без невербальной магии только сосать годимся. Чего на рожон-то лезть. Тем более Себастьян сказал, что ему похуй на нас до февраля.

— Ну, Прюитту лучше, конечно, знать, на что ты там годишься, — ехидно усмехнувшись, заметил Джеймс. — Но вообще он прав. Если орать заклинания вслух, то получится примерно как у Маккинон и Моран.

— Вот пусть Прюитт и придумает, что нам с этим делать, раз он такой умный, — дернула плечом Макдональд.

— А пока он думает, — вставил Джеймс, — ты как собираешься защищаться, если нападут?

На самом деле, он задавал этот вопрос Эванс, но в данный момент делал вид, что ее здесь нет.

— Слушай, Поттер, — раздраженно отмахнулась Макдональд, — это тебе стоит волноваться за свою задницу, это же у тебя куча высокопоставленных родственников. Найджелу стоит беспокоиться, Боунсу, Куту — вполне вероятно, — какой-нибудь Флаффи, наверное, стоит. Колдуэллу и Робинсон тоже стоило, скорее всего, но им уже поздно. А такие, как мы, — она кивнула на Эванс и на проходившую мимо Джоан, — нахрен никому не сдались.

Джеймс смотрел, как кривятся ее губы, и с отвратительной ясностью понимал, почему Макдональд далеко не все могут переварить.

Потому что она говорила правду.

Даже законы, несмотря на все громкие заявления о равноправии и лояльности, писались так, что относительно магглов в них всегда была сноска.

Да что далеко ходить — взять хотя бы возможность допрашивать несовершеннолетних магглов без родителей.

Джеймс точно знал, что многие коллеги отца, например, под лупой разглядывают происхождение кандидата при приеме на любую из министерских должностей.

— Так что не пизди мне про это дерьмо, — припечатала Макдональд, и они с Эванс свалили.

— А мне типа не надо беспокоиться, я не понял? — запоздало и довольно фальшиво возмутился Бродяга. — Меня мои же родственнички с удовольствием порешат.

Но Джеймс его едва услышал.