Часть 4 (2/2)

В машине Хана пристегнула ремень безопасности под недоуменно-ехидным взглядом Рана, и собралась было назвать свой адрес, но передумала – автомобиль уже тронулся, выезжая с парковки, и повернул в правильном направлении.

Некоторое время они ехали в тишине – которая с каждой секундой становилась все более ощутимой; то самое неловкое молчание, когда ты знаешь, что говорить надо, а сказать – нечего.

– Я покажу тебе эскиз завтра, – наконец решилась начать диалог Хана.

– Ты можешь не торопиться. Главное – успеть в обозначенные сроки.

– Можно вопрос?

– Можно, – кивнул Ран.

– Зачем тебе эта картина? – выпалила Хана.

– Поверь, она очень важна для меня, – без тени улыбки ответил Хайтани.

Хана растерянно моргнула, вглядываясь в его лицо в попытке уловить хотя бы след насмешки. Разве эта картина – не способ поиздеваться над ней? Заказать изображение шкафа в кабинете – что может быть абсурднее?

– И, раз уж ты заговорила об этом, могу я попросить тебя кое о чем?

– Смотря о чем, – осторожно ответила Хана.

Пальцы Рана сжали руль чуть посильнее, когда он заговорил:

– У каждой из твоих картин своя атмосфера. Какая-то из них излучает тепло, от других веет тревожностью.

Он умолк, и Хана, воспользовавшись образовавшейся паузой, согласно кивнула.

– Да, это зависит от моего эмоционального состояния.

– Та картина, что с аллигаторами… По идее, должна внушать страх перед хищником, – вопросительно произнес Ран. – Но от нее чувствуется что-то другое.

Хана невольно улыбнулась, вспомнив, что именно сподвигло ее на написание той картины. Точнее, кто – Тошико.

– Там аллигатор защищает своих детей, – она хмыкнула. – Зритель и не должен ощущать страх. Он должен чувствовать ярость матери, готовой на все ради ребенка.

– Почему аллигатор?

– Самая заботливая рептилия, не бросающая своих детей на произвол судьбы, – незамедлительно ответила Хана. – И заметно уступающая в популярности другим. Если спросить кого-то: с каким животным ты себя ассоциируешь? – то посыплются одни и те же ответы: волк, лев, тигр… Все хотят выглядеть лучше, чем они есть. Красивее, умнее, сильнее.

Люди вообще любят исключительно прекрасные вещи: девушек, животных, цветы; изъяны всегда отталкивают. Никто не хочет встречаться с той, чье лицо обезображено шрамами или заводить кота без одного уха; но ведь обычно красота и кроется в таких мелочах: любой изъян – напоминание о том, какой ты сильный. Аллигатор, чья кожа украшена десятками шрамов, отчаянно защищающий кладку яиц, милее моему сердцу, чем забавная панда.

– А что не так с пандами? – незамедлительно поинтересовался Ран.

– У них обычно появляется по два детеныша. Мама-панда понимает, что прокормить сразу двух малышей будет сложно, и занимается только одним, а второго она просто бросает. Ученые называют это…

– Контроль над качеством, – хладнокровно закончил Ран.

Хана, удивленная, искоса взглянула на него.

– Да. Считаешь это нормальным?

– Если стоит выбор: потерять сразу двух или одного, то ответ очевиден, – пожал плечами Хайтани. Хана поджала губы, напоминая себе, кто перед ней. – И возвращаясь к картине – я хочу, чтобы при ее разглядывании чувствовалась беспомощность.

– Беспомощность?

– Верно. Чтобы зритель осознавал собственное бессилие перед чем-то неизбежным, – Ран безотрывно смотрел вперед, на дорогу, в то время Хана уставилась на его профиль, ощущая, как внутри все неприятно съежилось от его слов.

Угроза? Намек на то, что ее ждет?

– Твой дом, – Ран притормозил возле подъезда. – Машину можешь забрать завтра, после обеда. Как раз продемонстрируешь новый эскиз.

Хана с усилием отвела взгляд, переводя его на знакомое здание. Они и впрямь приехали – а она даже и не заметила.

И Ран так и не спросил у нее адрес.

– Что с видео? – напомнила она. – С парковки. Ты обещал показать.

– Обещал, – медленно повторил Ран, явно недовольный тем, что она спросила.

Достав телефон, он протянул ей его – Хана осторожно забрала средство связи и уставилась на экран. Видео было плохого качества – а ее машина стояла под углом, так что камеры засняли только правое переднее и заднее колеса.

Когда в поле зрения камер показался мужской – в этом Хана не сомневалась – силуэт в черном; она прикусила губу, внимательно разглядывая его. Темная одежда, кепка с длинным козырьком, очки на носу – лица не видно, волос – тоже. Внимание привлекли только кроссовки – массивные, темно-синие, с необычной подошвой оранжевого цвета.

– Можешь переслать мне его? – попросила Хана, когда запись закончилась.

– Зачем?

– То есть? Я пойду в полицию, – ошарашенно сообщила она.

– Я не желаю внимания властей к моему ресторану.

– Но моя машина…

– Ее сделают.

– Предлагаешь просто забыть об этом? А если завтра пострадает не автомобиль, а я? – Хана истерически засмеялась.

– Ты кому-то перешла дорогу?

Это у тебя надо спросить, – подумала она. Вслух ответила:

– Нет. Никому.

– Тогда забудь. Есть вероятность, что твою машину перепутали с другой. Мой помощник ездит на точно такой же, только она стоит на другом конце парковки.

– Да? – неуверенно протянула Хана.

Ран кивнул.

– Да. Убежден, машины перепутали.

– Все равно – отправь видео, – вежливо, но настойчиво попросила Хана. – Я покажу его Тошико.

– Без проблем, – неожиданно легко согласился Ран. – Но никаких походов в полицию. Я сам разберусь с этим.

– Надеюсь, это случится скоро, – напоследок бросила Хана, выскользнув из салона. – Спасибо, что подвез.

***</p>

После теплой ванны и ужина Хана, включив пятую серию любимого сериала, уселась прямо на пол в гостиной, разложив перед собой листы. Рука привычно и уверенно двигалась – вслед за ее движениями на белом наливались темным аккуратные линии, переплетающиеся между собой и складывающиеся в изображение.

Рассеянно прислушиваясь к голосу актера, Хана склонила голову набок, внимательно разглядывая набросок. Шкаф как шкаф – с двумя дверцами, украшенными цветочной резьбой, на четырех изогнутых ножках…

Она замерла, прислушиваясь к внутреннему ощущению. Что-то закопошилось на уровне солнечного сплетения – взгляд быстро скользил по рисунку в попытке разглядеть нечто большее; как вдруг Хана вспомнила, что ее зацепило с самого начала.

Шкаф абсолютно не подходил Рану и всей обстановке в целом. В кабинете преобладали приглушенные спокойные тона – лаконичный стиль, четкие линии, строгость и элегантность во всем; а шкаф… Он был цвета охры, что уже бросалось в глаза на фоне холодных оттенков; и он … Больше подходил женщине?