Глава XXIV "Что одному еда, другому - яд" (2/2)

— Быть может… Вы продолжите заниматься с ним? Мне кажется, вы можете положительно повлиять на него. Ваша сдержанность, доброта и умение располагать к себе студентов может помочь ему справиться с собой. Если вы отнесётесь к нему повнимательнее, это пойдёт только на пользу.

Гермиона молчала. Она не могла уловить, что Алестеру нужно от неё. Почему его волнует Драко Малфой? Не о Миране ли он тогда нёс всякую ерунду в алкогольном угаре? Она с подозрением посмотрела на профессора, и встретила его прямой взгляд. Ей показалось, что он в курсе её ночных отлучек, и почувствовала, как краснеет лицо.

Гермиона ждала, что Алестер добавит что-то ещё, объяснит ей свои слова, но тот снова уставился в камин, безучастно попивая кофе.

— Я посмотрю, что можно сделать, — пробормотала она, чтобы как-то закончить этот разговор. Они попрощались, и Гермиона направилась патрулировать школу.

Слова Мирана не выходили у неё из головы. Что он хотел ей сказать? Он говорил уклончиво, обтекаемо, как будто обходил опасные углы, смягчая их словами.

Гермиона прошлась по второму этажу, поднялась на третий. Прокручивала разговор снова и снова в своих мыслях, не находя зацепки.

Когда она зашла на астрономическую башню, то невольно задержалась у перил, глядя в ночное небо. И вдруг её озарило:

«Мерлин, Алестер прямым текстом сказал мне быть внимательнее к Драко. Это значит, что он каким-то образом в курсе про его неприятности на каникулах. Может, он знает, что мы учились вместе, или думает, что раз он посещает мои занятия, то я имею на Драко влияние.»

Холодный ветер обдувал башню со всех сторон, безжалостно растрепав волосы Гермионы.

«Что ж, — с какой-то непонятной эмоцией она улыбнулась своим мыслям, — Я буквально «очень внимательна» к своему студенту, правда, не известно, на сколько Миран одобрил бы такое «внимание», но Драко хотя бы бросил пить.»

Усмехнувшись, она спустилась на свой этаж и зашла в комнату. Первое, что она увидела, это был Малфой, по-прежнему едва одетый, с какой-то её книгой разлёгся на кровати, поглаживая Годрика.

— Драко! — она торопливо наложила запирающее заклятие на дверь, — Ты так и не ушёл из школы? Тебе же нельзя здесь находиться!

Он лениво перевёл на неё взгляд и усмехнулся:

— А кто узнает, что я здесь? Я не собираюсь выходить отсюда до утра.

Гермиона смотрела на него, как на напроказившего ребёнка. Потом вздохнула. Пусть остаётся, если хочет.

— Как поболтала с миссис Поттер? — спросил тем временем Драко, делая вид, что не заинтересован в ответе.

— Очень хорошо, — Гермиона сняла свою мантию и повесила на крючок.

— М-м, она, конечно же очень рада? — с сарказмом спросил Малфой, откладывая книгу.

Гермиона невольно прочитала название. Это была «Ярмарка тщеславия» Теккерея.

— Знаешь, она моя подруга и хочет для меня хорошего, — она подошла и села за стол. — Драко, нам нельзя видеться вот так. Это очень опасно.

— Не начинай, — беспечно ответил он, — я не выйду из твоей комнаты, а утром мы заглянем в твою карту, и я преспокойно отправлюсь на историю магии. Никто меня не увидит. Кстати, отличная карта, откуда она у тебя?

— Это Гарри мне отдал.

— И у него была такая во время учёбы? — поразился Драко, раздумывая над этими словами. Затем, он словно отбросил эти пустые мысли и воспоминания, вытянулся и поманил её к себе: — Иди ко мне. Я соскучился. А ты не торопилась!.. — недовольно протянул он, наблюдая, как она садится на постель.

— Я чуть позже снова пойду патрулировать.

— Это будет позже. Давно хотел спросить, — проговорил Малфой, — почему ты не идёшь работать в Министерство? Зачем тебе эта школа?

Гермиона не сразу ответила.

— Меня попросила Макгонагалл. И мне нравится здесь, — наконец произнесла она, — Я люблю своих учеников. Они любят меня, хочется в это верить.

— Но ты постоянно заняла, эти вечные патрули, проверки контрольных! Семь курсов, четыре факультета! А зарплата, наверняка, чуть больше кната! А в Министерстве ты могла бы сделать карьеру.

— Мне тоже когда-то казалось это заманчивым, — задумчиво произнесла она, — но за эти полгода я поняла, что тут мне спокойнее, чем было бы в Министерстве. Я не хочу в ближайшее время работать там. Здесь, среди учеников, мне хорошо. И ещё, — она смущённо улыбнулась, — мне нравится преподавать, Драко.

Он усмехнулся, и потянул её к себе. Гермиона вдруг вспомнила про разговор с Мираном. Должна ли она рассказывать Малфою про профессора?

— Знаешь, — осторожно начала она, — сегодня я разговаривала с профессором Мираном.

Рука, которая настойчиво тянула её запястье на себя, резко замерла.

— И что?

— Он говорил со мной о тебе. Сказал, чтобы я… продолжала преподавать тебе дополнительные занятия по магловедению и была с тобой повнимательнее.

— О-о! — пришёл он в себя, осознав, что этот фараончик не сказал ничего существенного, — Ну, так давай. Сделай, как простил профессор. — он притянул её на себя, — будь ко мне внимательнее, Грейнджер. Профессор плохого не посоветует.

Гермиона подумала, что слишком много значения придала болтовне профессора. Кто знает, может, у них в Египте ко всем ученикам относятся так? Это не плохо, если учесть, что случилось с Асторией Гринграсс.

А Малфой со злостью подумал, что этот фараон египетский слишком много на себя берёт. Мало того, что он каким-то образом окрутил его мать, так ещё и через Грейнджер нащупывает точки влияния на него!.. Не сегодня-завтра она придёт к нему, и будет уговаривать стать с Мираном друзьями и принять его в качестве мужчины Нарциссы. А она может, она же всепрощающая и всепонимающая, такая Грейнджер!.. Он притянул её ближе и начал целовать эти губы, которые что-то там ему говорили о том, что он не должен был оставаться у неё в комнате сегодня. Он не слушал. Сегодня он проведёт с ней ночь и никому об этом знать не обязательно.

***</p>

Малфой в самом прекрасном расположении духа шёл в класс трансфигурации. Хорошее настроение не отпускало его с понедельника. За эту неделю они с Грейнджер виделись почти каждую ночь, за исключением вчерашней. Макгонагалл снова попросила её патрулировать школу. На этот раз Драко уже был в Хогсмиде, и вернуться в школу не было возможности. Старуха испортила ему вчерашний вечер, но ничего. Сегодня пятница, а это значит, что она точно придёт.

Малфой завернул в класс перед самым началом урока, не спеша шагая на своё место между рядами и лениво оглядывая одноклассников. И тут ему понадобилось всё его самообладание, чтобы удержать маску равнодушия: за партой сидела Астория Гринграсс. Её окружили несколько подружек, что-то тихо рассказывая.

Драко сглотнул и продолжил свой путь, как можно небрежнее скользнув взглядом мимо девушки. Он сел на своё место и достал аймаг. Нашёл страничку, озаглавленную как «Блейз Забини».

«Блейз. Что говорят?»

Он видел, как на другом конце класса, Забини достал свой блокнот, открыл его и приподнял бровь.

Драко жадно читал появляющиеся строчки на желтоватом листе аймага:

«Говорят, что она лечилась от драконьей оспы.»

Малфой выдохнул, украдкой покосившись на Гринграсс. Та сидела прямая, как жердь.

Вот драккл. Он совсем забыл про неё. С другой стороны, её появление ничего не изменит и ни на что не повлияет.

Не повлияет же?..

В класс зашла Макгонагалл, величественно оглядела учеников и, увидев Гринграсс, сразу же перевела настороженный взгляд на Малфоя. Она словно говорила ему держаться от девчонки подальше, но это было лишним. Драко на пушечный выстрел не подойдёт к ней.

Он в каком-то тумане высидел остальные занятия. Блейз на переменах уходил выполнять свои обязанности старосты, поэтому им не удалось перекинуться толком даже парой фраз.

Последним занятием было магловедение. Грейнджер просияла, увидев Асторию, подозвала её к себе и очень ласково разговаривала с девушкой, советовала какую-то литературу, чтобы наверстать упущенное.

На это просто невозможно было смотреть. Малфой умирал от страха, что Гринграсс вдруг ударится в слёзы, будет биться в конвульсиях, обвиняя во всем его. Грейнджер осторожно интересовалась её здоровьем и та, на сколько Драко мог слышать, отвечала что-то заученное.

Последним в класс зашёл Забини и Гермиона настороженно перевела взгляд на Гринграсс. Та безразлично смотрела куда-то в пространство.

Весь урок Малфой думал о том, что должен рассказать Грейнджер о том, что случилось между ним и Асторией. Она не должна думать, что это Блейз был тем самым парнем. А ещё того хуже, она может поговорить с девчонкой наедине и та, конечно, наговорит лишнего. Наверняка, и придумает всякое, с неё станется.

Он же решил признаться во всех своих поступках? Вот, он начнёт делать это постепенно. Эта история будет первой в его исповеди.

И вот когда этим вечером они вдоволь насладились друг другом, и Гермиона засобиралась в школу, он вдруг встал и тоже начал одеваться.

— Не аппарируй, я провожу тебя. Давай пройдёмся, — сказал он, натягивая свитер.

Её удивлённый взгляд, в котором плескалось подозрение, неприятно кольнул его. Она всегда аппарировала прямо из его дома в ближайшую точку у школы. Гермиона почувствовала, что что-то не так.

— Вдруг нас увидят вместе? — неуверенно начала говорить она.

— Не увидят. Уже далеко за полночь, никто не шляется по Хогсмиду в это время. Просто накинь капюшон мантии на голову, — проговорил он, и отчего-то его решимость поубавилась.

Ночь была холодной. Малфой поёжился и взял руку Гермионы, решительно увлекая её к тёмной дороге от Хогсмида до школы.

Они шли молча, и с каждым шагом в душу Гермионы заползал страх. Он решил расстаться? Он не хочет больше продолжать отношения с ней?

Словно прочитав её мысли, Драко сжал её ладонь и негромко проговорил:

— Я подумал, что лучше расскажу тебе сам, чем если ты узнаешь это… от кого-нибудь другого.

«Отличное начало!» — похвалил себя Малфой, но увидев выражение лица Гермионы, его пронзила неожиданная нежность и желание сказать, что это никак не отразится на их отношениях с его стороны. Поэтому он просто остановился в тени деревьев, повернулся к ней и заговорил:

— В прошлом году я несколько раз был с Асторией. Да, мы трахались, — он отвёл глаза, не в силах вынести её взгляда, — я ничего не обещал ей и считал, что она знает об этом.

Каждое последующее слово давалось сложнее. Салазар, если ему так трудно рассказать вот это, где же ему набраться смелости и выложить всё про спор?.. Драко выдохнул и посмотрел ей в лицо:

— В тот день, когда ты видела её, я сказал ей, что не имею никакого желания продолжать видеться с ней. На тот момент я… — он запнулся, — уже давно не был с ней близок.

— Она сделала это из-за тебя… — прошептала Гермиона с какой-то непонятной эмоцией, — но почему ты сразу не сказал мне? Я подозревала Забини. И ты знал... Теперь понятно, почему…

Она отвернулась. Малфой не знал, что ему делать. Он не считал себя виноватым в том, что случилось с Гринграсс, но отчего его сердце рвалось на части, когда она отвернулась?

— Гермиона, — он потянул её за плечо.

Она повернулась и впилась глазами в его лицо, словно пытаясь там что-то разглядеть.

— Тебе не жалко её? — вдруг спросила она.

— Жалко? — удивлённо переспросил Драко. — Я не принуждал её ни к чему, Грейнджер! Я не несу ответственность за те решения, которые принимает она. Мы не раз с тобой об этом разговаривали. Кажется, однажды я был твоей жилеткой, когда ты считала себя виноватой в том, что Уизли бросил учёбу. И кто, как не я, утешал тебя и говорил, что ты не при чём?

— Я не об этом, Драко, — она говорила так тихо, что он невольно сделал шаг к ней, — даже если ты не виноват, это не отменяет того, что ты можешь жалеть человека из-за того, что он испытывает боль.

Ах, вот что её волнует. Драко закатил глаза.

— Грейнджер. Тебе нужно знать, жалею ли я Гринграсс? Да, жалею! Жалею, что она такая дура, которая считала, что если её пару раз трахнули в чулане, то это уже повод для того, чтобы таскаться за объектом своей любви по пятам!.. Никакого самоуважения!

Он и не заметил, как разошёлся. Он выплюнул последнюю фразу, и сам поразился, как грубо она прозвучала. Он с волнением посмотрел её в лицо, стараясь рассмотреть её реакцию.

— Никакого самоуважения, говоришь, — севшим голосом проговорила она, не глядя на него, — значит, и обо мне ты тоже так думаешь.

Это был не вопрос, а утверждение, и Драко поддался внезапному порыву, заключив её в объятия.

— Ты — не она. Не для меня. — проговорил он ей на ухо.

Гермиона ощущала смешанные чувства. С одной стороны, она не могла отделаться от ужасных мыслей о Гринграсс. Перед её мысленным взором стояла картина, как Астория плачет и повторяет «Это больнее, если бы он меня ударил», и сердце обливалось кровью от жалости к ней. С другой стороны, перед ней стоит тот самый человек, заявляющий, что не имеет ни капли жалости к девушке, которая была в него безответно влюблена.

И самое страшное, что в этой девушке она вдруг увидела себя. Вот, что её ждёт, когда он наконец наиграется с ней. Без малейшей жалости он оставит её, не пытаясь даже подсластить горькую пилюлю расставания. Гермиона почувствовала, как жгут глаза слёзы. Но нельзя плакать. Она же добровольно пошла на всё это? Как Астория, впрочем. Так же, как и ей, он ничего не обещает. И можно ли его винить в этом?

— Прекрати думать о ней. Я рассказал тебе об этом, чтобы ты не узнала от кого-нибудь другого приукрашенную правду. Даже Макгонагалл посчитала меня не виноватым и, как видишь, не исключила. - услышала она.

— Но тебя по этой причине удалили из общежития и сняли с должности старосты? — она проглотила комок в горле, чувствуя, как он её обнимает.

— Да.

Он не врал. Больше не врал ей и отчего-то это подкупало. Нужно ли подслащивать пилюлю? Можно обманывать и утешать, разрушая постепенно одну за другой надежды, но так ли это гуманно?

«Яд нужно глотать сразу, человек либо умирает, либо остаётся жить» — снова всплыла эта фраза.

— Драко, — прошептала она, — пообещай мне, что когда… между нами будет всё… ты просто сразу скажешь мне об этом. Не будешь избегать меня, не будешь давать надежду, просто скажешь правду.

— Грейнджер, — она услышала смех в его голосе, — ну к чему эти драмы? Зачем ты думаешь об этом, скажи?

— Нет, пообещай, — спазм сдавил горло.

Он тяжело вздохнул, и Гермиона готова была поклясться, что он закатил глаза.

— Хорошо. Обещаю, — поймал её подбородок, чтобы она посмотрела на него. Его пронзила боль в её глазах, и Драко вдруг захотелось пообещать ей… что это никогда не закончится. Он чуть было не поддался порыву сказать ей это, но вместо этого склонился над ней и поцеловал. Драко осторожно придерживал её затылок, нежно касаясь губами её губ, забываясь в этом поцелуе и ощущая, как она подаётся вперёд, притягивает к себе.

Он чувствовал и понимал, что то, что ощущает, это влюблённость. Но навсегда ли это? Когда-то он был влюблён в Пэнси. На каникулах третьего курса, когда они с родителями гостили у дальних родственников в Европе, он был увлечён дочкой подруги матери. Ещё у него была тайная интрижка на пятом курсе с когтевранкой. И где это всё? Ничего не осталось, прошло, как будто бы и не было ничего в его душе к тем девушкам. А ведь в том моменте ему тоже казалось, что это навсегда.

Они молча дошли до Хогвартса. Малфою было неприятно это ощущение какой-то недосказанности между ними. Но в то же время он надеялся, что Гермиона обдумает это, и завтра всё будет по-старому. Они остановились в тени деревьев. Дальше было открытое пространство перед длинной лестницей к воротами школы. Грейнджер вытащила мантию-невидимку.

— Джинни одолжила, — в ответ на его удивлённый взгляд, сказала Гермиона.

— Я вижу, она действительно беспокоится о тебе. Почти как я, — шутливо сказал он, привлекая её к себе и снова целуя. — Ты ведь придёшь завтра? Ты обещала остаться на ночь.

— Да, раз обещала, то приду.

— Приходи пораньше, я хочу поужинать с тобой, — Драко смотрел на неё, чувствуя, как неприятные ощущения покидают его, ведь она не отказывается приходить. Значит, всё нормально.

— Я напишу тебе завтра. — она потянулась к нему за поцелуем, и Малфой почувствовал, что его словно обдало жаром: все хорошо, она не обижается на него.

Через несколько минут Гермиона в мантии-невидимке проскользнула в ворота Хогвартса. Малфой стоял в тени деревьев, наблюдая за тем, как двери сами собой неслышно затворились. Драко окинул взглядом величественный замок. Он словно был погружен в сонную дрёму, только в некоторых окошках виднелись слабые отблески света. Он аппарировал домой.

Чёрная кошка, оставшаяся незамеченной, фыркнула и, развернувшись, не спеша проследовала по ступеням к воротам школы. Там она изящно приняла облик профессора Макгонагалл. Директор продолжила патруль школы.

***</p>

«Я буду в восемь вечера» — вот что написала Грейнджер, и Малфой тут же отдал эльфийке приказ приготовить ужин.

Не всё ведь так страшно оказалось? Да, она была обескуражена, но, кажется, поняла, что его вины тут нет. Это обнадёживало, ему очень не хотелось опять начинать соблазнение Грейнджер с самого начала. Она умела прятаться и избегать его, это умение он оценил по достоинству. Но теперь-то всё хорошо, зачем это портить?

Может, он расскажет ей и о пари? Вероятно, это будет неприятнее для неё, чем история с Гринграсс, но он должен. Салазар, но не сегодня же? Пусть отойдёт немного от информации об Астории, переварит её, а потом он обязательно расскажет ей. Он сможет её уговорить не обижаться за это, применит всё своё обаяние, если нужно будет. Можно даже признаться, что влюблён, ради такого-то дела. Да, пожалуй, он прибережёт эти слова для того момента. Ведь они иногда готовы сорваться с его губ, когда она на него смотрела вот так, по-особенному, как только Грейнджер может.

Внезапно он почувствовал, как кто-то прошёл на территорию его дома. Малфой кинул взгляд на часы — она сказала, придёт в восемь, а сейчас начало седьмого. Может, освободилась раньше? Он прошёл в холл и распахнул дверь.

— Привет, Драко! — улыбалась ему неожиданная гостья, — Не возражаешь, если я войду?

И Малфой оторопело посторонился, пропуская Паркинсон в дом.