Глава XV "Фальстарт" (2/2)

Гермиона отрицательно помотала головой. Она разглядывала Рона. Того самого Рона, с которым они дружили с первого курса школы. С которым прошли так много испытаний, с которым попытались построить отношения. И она понимала, что испытывает жалость к тому, что они разрушили дружбу псевдоромантическими чувствами.

— О чем ты хотел поговорить, Рон? — она постаралась, чтобы голос звучал тепло.

Он смотрел на неё с выражением тоски в глазах:

— Ты говорила… тогда… что я скоро пойму, что так лучше для нас.

Гермиона ободряюще кивнула.

— Но лучше не становится.

Она заелозила на месте. Мерлин, дай ей нужные слова, чтобы он понял её…

— Рон, это потому, что ты не пытаешься отвлечься. Почему ты бросил учебу? Это помогло бы тебе переключиться…

— Я не мог продолжать дальше. Если нет тебя — то мне всё это не нужно. Мне вполне достаточно работать в магазине Джорджа. Вся эта учеба была только для тебя, ради тебя. Чтобы соответствовать тебе.

— Но так нельзя… Это же твоё будущее, не зависимо от того, с тобой я… или нет.

Он помотал головой.

— Гермиона, — он схватил её за руку, — давай хотя бы перед Рождеством помиримся?..

Он умоляюще смотрел на неё, неловко сжимая её руку своими большими ладонями.

— Мы не ссорились, Рон, — тихо сказала она, — мы расстались.

И легонько потянула руку на себя, пытаясь высвободиться. Разговор шёл совсем не так, как она хотела.

Рон молчал. Гермиона тоже не знала, что сказать.

— Ты давно был у родителей? — нашла она нейтральную тему.

— Да.

Односложный ответ. Гермиона снова попыталась:

— Ты навещай хотя бы Джинни почаще, она скучает.

Он кивнул, и она поняла, что он не будет ничего делать.

— Где проведешь Рождество? — вдруг спросил он.

— Останусь в Хогвартсе.

— Может… Заглянешь к нам? Как обычно? — спросил он с надеждой, - Приедет Гарри.

Гермиона покачала головой:

— Я думаю, не стоит этого делать. Я загляну к вам после праздника.

— У тебя есть кто-нибудь? — он внимательно посмотрел на неё.

— Нет, Рон! — почему-то этот вопрос вызывал раздражение, — У меня никого нет!

— Тогда… Почему всё это? Зачем? — в его голосе прозвучала глухая тоска.

— Рон, нам нужно идти дальше. Я хочу, чтобы мы остались друзьями, — Гермиона говорила, говорила, но он, похоже, почти не слушал её. В конце концов она сдалась, посмотрела на часы — уже скоро время ужина, ей пора.

— Я провожу тебя?

— Не стоит, Рон, тут недалеко.

Они неловко попрощались. Гермиона с тяжелым сердцем вышла из бара и поплелась в школу. Как же легко начать встречаться, и как трудно — разорвать отношения! Хотя, у них с Роном как раз не было легко… Всякое было. Но это и есть показатель того, что их отношения не перешли на другой уровень.

Тут её как огнем обожгла мысль: а что, если Рон, как Астория, возьмет и сделает что-то с собой? Мерлин, только этого не хватало. Она остановилась и сотворила патронуса для Джорджа:

«Джордж, Рон в «Трех мётлах», я переживаю, что он сидит в одиночестве, забери его пожалуйста».

Ответ от Джорджа пришел незамедлительно: серебристая сорока сообщила, что будет сделано и с Роном всё будет хорошо.

От души немного отлегло. Гермиона зашла в школу и сразу же пошла в большой зал. Повесила свою мантию на спинку стула и, отвечая отказом на предложение Слизнорта пропустить бокальчик эльфийского вина «исключительно для улучшения пищеварения», она быстро разделалась с ужином и устремилась к себе. Она очень хотела сегодня лечь спать пораньше, ведь прошлая ночь выдалась нервной и поспать Гермионе толком не удалось.

Она зашла в свою спальню, прошептала «Люмос», и в следующий момент чуть не подскочила от неожиданности: на стуле, с самым осуждающим видом, сложив руки на груди, сидел Драко Малфой.

— Малфой! — она приложила руку к груди, — как ты тут оказался?

— Твои запирающие заклятия откроет даже первокурсник, — проговорил он, — И где ты была?

— О, а я должна отчитываться перед тобой? — она тоже умела язвить, — Я что-то упустила тот самый момент, с которого я вдруг должна это делать?

— Ты ходила к Уизли, — утвердительно проговорил он низким голосом, разглядывая её, обшаривая глазами, как будто искал следы, оставленные Роном.

Она вскинула голову:

— И даже если так, то тебя это не касается, Малфой.

— Ошибаешься, — он вдруг встал, засунув руки в карманы, медленно приближался к ней. Гермиона нервно сглотнула.

— Трахались? — спросил он, глядя ей в глаза, остановившись в шаге от неё.

Она яростно смотрела на него, нащупывая свою палочку.

— Это не твоё дело.

— А если моё? — он навис над ней, не вынимая рук из карманов.

— С какой стати? — нет, она не выдержит, она сейчас проклянёт его чем-нибудь, если он продолжит в таком же духе.

— Я ревную, — просто сказал он, отступая, — сойдет за ответ?

Гермиона смотрела на него во все глаза.

— А мне… что до этого? Это твои проблемы!

— Пусть так, мисс. Если вы так жестоки, то пусть так.

— Я жестока, я? — она не могла найти нужных слов для своего возмущения.

— Конечно, — он обошел её вокруг, — Играете моими чувствами.

— Это ты… постоянно играешь!

— Мне приходится это делать, иначе вы меня отвергаете. — его невозможно было переспорить, - Если бы вы позволили мне, я бы показал всю глубину моих чувств.

Гермиона оставила его последнюю реплику без ответа, и прошла в глубь комнаты. Села за стол.

— Малфой, ты можешь оставить меня в покое хоть на несколько дней?

Он, казалось, задумался над её словами.

— Это будет трудно, но я сделаю это ради вас, мисс, — вдруг оживился Драко, — Но у меня будет одно условие.

— Сразу нет, Малфой.

— Подождите, мисс Грейнджер, выслушайте.

Она со вздохом повернулась к нему.

— Вы же остаетесь в Хогвартсе на Рождество?

Гермиона кивнула, не понимая, к чему он клонит.

— Странное решение, почему вы не проводите праздник с родителями? Я так понял, у вас довольно близкие отношения.

— Они думали, я буду у Уизли в Рождество, и запланировали поездку… Зачем я тебе всё это говорю, Малфой? — вдруг разозлилась она.

Он только ухмыльнулся в ответ, пожав плечами.

— Раз уж мы остаемся на Рождество в Хогвартсе… Я бы хотел лично зайти после праздничного ужина, пожелать вам счастливого Рождества и подарить подарок.

— Нет.

— За это я обещаю больше не говорить вам о моей любви… И все дни до Рождества не доставлять вам никаких проблем! И еще обещаю прямо сейчас покинуть вашу спальню! — ему просто невозможно было отказать, когда он так по-мальчишески улыбался и дурачился. Он точно знал, как управлять своим обаянием. Гермиона усмехнулась в ответ на его слова. Она с минуту раздумывала о чем-то и вдруг сказала:

— Хорошо. Но подарки я не приму, так и знай.

— Я сделаю вам такой подарок, от которого вы просто не сможете отказаться, мисс, — загадочно улыбаясь, проговорил Драко.

Гермиона фыркнула:

— Не трудись… Раз я согласилась, то, может, ты уже приступишь к выполнению своих обещаний? — устало произнесла она.

— Нет проблем! — он сделал шаг назад, по-прежнему улыбаясь, — Я помню, что обещал вам и удаляюсь сейчас же, раз вы так хотите!

И он действительно вышел из её комнаты и оставил её одну. Гермиона даже опешила от такого нетипичного для Малфоя поведения. Неужели он умеет держать свое слово? Даже не попытался поцеловать… Это одновременно расстроило её и в то же время вызвало чувство облегчения. Может, он теперь оставит её наконец в покое? Хотя бы до Рождества. Потому что, видит Мерлин, она тоже не железная…

Она ничего не могла поделать с этим глупым влечением к нему. Наверное, это можно даже назвать влюбленностью, потому что каждый раз, когда он говорил о своих чувствах, этому так хотелось верить. Так хотелось, чтобы это всё было по-настоящему. Но это невозможно. Это какие-то не понятные ей игры, правил которых она не знала и не хотела знать. Он терзает её сердце, рвет на части даже сейчас, когда она пытается отдалить его от себя и запретить себе думать о нём.

Она не хотела разочаровываться. Ей не хотелось боли. Они пережили войну, и меньше всего ей хотелось сейчас уйти с головой в страдания от любви.

Но, Мерлин праведный, как же хотелось хотя бы на минутку представить альтернативную реальность, где она спокойно отдается в руки Драко Малфою, и он искренне говорит все те слова, которые сейчас пустой звук. Хотелось верить, чувствовать, что она для него что-то значит. Но это было слишком прекрасно, чтобы надолго впускать такие приятные мысли в голову. Ни к чему это.

Судьба сыграла с ней странную шутку. «Почему подобные чувства вызывает именно он?» — недоумевала она. Драко Малфой — есть ли еще более неподходящий человек для Гермионы Грейнджер?

Как было бы просто — взять и переключить тумблер с этими мыслями и мечтами о нём. Но это было невозможно.

«В конце концов ему это наскучит, все мои отказы. И он переключится на кого-нибудь другого» — думала она, и эта мысль приносила ей одновременно успокоение и боль. Но она забудет все эти чувства. Это ведь не навсегда такое, правда? Пройдет какое-то время, Гермиона встретит подходящего ей мужчину, который будет любить её, а она его. И все эти мимолетные увлечения так и останутся в прошлом.

Так она думала, отгоняя окклюменцией навязчивые мысли о сильных руках и настойчивых губах одного светловолосого слизеринца.

***</p>

Драко действительно выполнял свои условия — это была еще одна из его стратегий. Поддаться в несущественном, чтобы занять более выгодную позицию.

Последние дни перед каникулами пролетели быстро. В Хогвартсе уже чувствовалась предпраздничная атмосфера, даже Пивз распевал рождественские гимны, раздобыв где-то колпак Санта-Клауса. Студенты активно паковали вещи, а те, кто оставался в школе, решали, как веселее провести вечер после праздничного банкета.

Драко написал письмо Пэнси за день до Рождества.

«Здравствуй, Пэнси!</p>

Грядет твой час расплаты, дорогая. Ты будешь мне рукоплескать, Пэнси? Я уже у цели, хотя не прилагал почти никаких усилий.</p>

Моя суровая преподавательница обещала сдаться мне после праздничного Рождественского ужина. </p>

Несколько дней назад я присутствовал при агонии её добродетели. На её месте воцарится слабость и желание отдаться мне. О, она сама, добровольно идет ко мне в руки, поверь, мне не нужно будет даже уговаривать её.</p>

Я уже наметил план своих действий, и уже продумал Рождественский подарок для неё, после вручения которого я жду, что она упадет мне в руки. Тебе любопытно, что это? Но терпение, Пэнси! Это я приберегу для личной нашей с тобой встречи, которая состоится уже скоро, не так ли?</p>

Я немедленно явлюсь к тебе потребовать исполнения данного тобой обещания.</p>

Ты ведь не забыла, что в случае моего успеха ты изменишь своим бравым мракоборцам и одному скромному каминному управляющему со мной? Готова ли ты?</p>

Обещаю, что воспользуюсь первой же возможностью, чтобы отлучиться от моей скромницы. Это будет её кара за то, что она так долго от меня бегала.</p>

Итак, Пэнси, с наступающим Рождеством! В первые же дни после праздника я лично поздравлю тебя. </p>

Жду твой адрес и не забудь открыть свой камин для меня.</p>

Д.Л.М.</p>

Драко шел из совиной башни и вдруг увидел Грейнджер с каким-то пергаментом, идущую по коридору.

Они вместе стали спускаться по ступенькам.

— Мисс Грейнджер, добрый вечер.

— Добрый вечер, Малфой, — она с какой-то неожиданной теплотой ему улыбнулась.

— Куда направляетесь этим вечером? — Малфой улыбался в ответ.

— К директору, нужно занести документ.

— Наша договоренность на счет завтра в силе? — спросил он осторожно.

— Да… Да, пожалуй, — она чуть отвернулась.

— Очень рад, — он прошел с ней до самой двери кабинета директора, — я буду ждать завтрашнего вечера.

Она кивнула ему на прощание и скрылась за дверью.

Повернулась к Макгонагалл. У неё сидел профессор Слизнорт, и они вместе согласовывали график дежурств учителей в каникулы.

— Добрый вечер, директор. Я прошу вас отпустить меня на каникулы из Хогвартса, обстоятельства изменились, и я не могу остаться, — с этими словами она положила пергамент с заявлением на стол перед Минервой.

Та внимательно взглянула на свою протеже, нацепила очки на нос повыше и пробежалась по строчкам заявления. Слизнорт оживился:

— Мисс Грейнджер, это очень правильное решение! Вам, как юной девушке, конечно стоит отдохнуть от школы и своих обязанностей!

Гермиона смущенно кивнула.

— Где проведете Рождество? — не унимался Гораций.

— Дома, у родителей, — просто ответила она, не уточнив, что родителей как раз дома не будет и проведет Рождество она одна.

— Что ж, мисс Грейнджер, я не возражаю, — Макгонагалл тепло улыбнулась, — Конечно, я вас отпускаю. Когда бы вы хотели покинуть школу?

— Если возможно, сегодняшним вечером, директор. Вернусь через неделю.

— Нет проблем, — Макгонагалл поставила росчерк на её заявлении, тепло улыбнулась, — Счастливого вам Рождества, мисс Грейнджер!

— Да, милая, желаю вам Рождественское чудо! — расплылся в добродушной улыбке Слизнорт.

— Спасибо, вам того же! — и Гермиона, кивнув на прощание, вышла из кабинета, направившись к себе.

Через час она вышла из ворот Хогвартса с небольшим чемоданчиком и спешно направилась в Хогсмит для аппарации. Маленькие снежинки искрились в воздухе и оседали на выбившихся из-под капюшона тёплой мантии прядях волос.

***</p>

Утром последнего дня перед Рождеством, Драко Малфой отправился в Хогсмит, чтобы перенестись на Косую Аллею, где собирался приобрести кое-что для Грейнджер в подарок. Идея подарка пришла ему в голову случайно, во время их последней встречи.

«От этого она не сможет отказаться», — довольно думал он, выходя из дверей магазина, осторожно завернув приобретённое, чтобы его не намочил снег, который, как по заказу, шёл крупными хлопьями, создавая рождественское настроение.

Вернувшись к себе в комнату, он вызвал домовика и велел паковать вещи. Сегодня его последний день в Хогвартсе, завтра его здесь не будет. После каникул он будет приходить сюда только на уроки. Ночь он планировал провести не где-то, а в комнате преподавательницы магловедения.

— Фанни, подготовь дом к Рождеству, — вдруг сказал он. Возможно, он пригласит туда Грейнджер… Когда вернется от Пэнси.

Хотя, сказать по-честному, он не очень-то рвался к Паркинсон. Но остановиться он не мог. Ему претило признать перед ней, что он влюбился в Грейнджер так же, как и Кормак Маклагген в Пэнси. Ему не хотелось признавать, что она переиграла его — да он и перед самим собой это не мог признать. И в планах Малфоя после сегодняшней ночи доказать самому себе, что его влечение — просто долгое отсутствие секса, и не более. Он докажет, что спокойно может оставить Грейнджер и отправиться к Пэнси. Это же будет значить, что он не влюблен, так ведь?

Он сам не мог уже понять, в какой момент потерял интерес ко всем своим подружкам-на-одну-ночь. Как-то все само собой произошло после Хеллоуина… Надо же, сколько времени он уже хранит верность Грейнджер! Это, наверное, потому что он понял, что она каким-то образом может отслеживать его местонахождение. А теперь он даже узнал, как она это делает — по зачарованной карте.

И если уж задумываться об этом, то Малфой очень жалел, что открыл свои честолюбивые планы Паркинсон — о чём он только думал, когда делился с ней своими намерениями относительно преподавательницы магловедения? На сколько всё было бы проще, если бы он не написал тогда об этом Паркинсон.

Но, что сделано, то сделано, и Малфой не имел привычки долго копаться и сожалеть. Хватит с него года самобичевания после войны, на всю жизнь хватит этого осознания своей вины. Больше виноватым он себя чувствовать не намерен — в этих играх они играют на равных позициях: без шантажа, без принуждения. Исключительно на чувствах друг друга. Разве это запрещено? Проигравших тут не будет.

Тем временем близилось время праздничного ужина в большом зале. Малфой надел черный джемпер, черные брюки, чуть откинул волосы, придавая им лёгкий беспорядок. «Грейнджер понравится» — пришла в голову мысль, и он направился в большой зал.

Зрелище украшенного большого зала в Рождество было действительно сказочным. Школьные эльфы постарались на славу, свечи, омела и остролисты — все, что всегда украшало на Рождество школу, здесь было в изобилии.

Малфой вальяжно подошел к кучке оставшихся на каникулы Слизеринцев — Блейз Забини, близняшки Кэрроу и еще несколько студентов. На других факультетах тоже было не густо.

Драко бросил привычный взгляд на учительский стол: Слизнорт, уже явно приканчивающий не первый стаканчик «рождественского аперитива», захмелевший Хагрид, тайком подливавший в свою кружку что-то из черной фляжки, непривычно улыбчивая Макгонагалл, рассеянно слушавшая жестикулирующего Флитвика. Не было профессора Мирана и, как ни странно, Грейнджер. Удивительно, неужели она так долго прихорашивается? Впрочем, это не удивительно: девушки часто долго готовятся к рождественскому празднику. Вот, например, Кэрроу совершенно точно провели перед зеркалом как минимум час, судя по их завитым локонам и тщательно подведенным глазам.

И всё же. Малфой кинул взволнованный взгляд на вход: Грейнджер не было. Это было странно. Градус веселья за столом повышался: Забини тоже подливал что-то алкогольное из фляжки в кубки с соком, подмигивая Гэстии. Сегодня, видимо, в этом плане послабление, подумалось Драко. Белого камня для проверки на алкоголь старостам не выдали.

— Староста, сэр! — Забини хлопнул его по плечу, — Не гнушайтесь легкой настоечки, выпейте с нами!

Малфой отрицательно мотнул головой. Где гриндиллоу носят эту Грейнджер? Заснула она там что ли?

Он не выдержал, и пошел к ней в класс. Может, она не правильно его поняла и ждет его вместо праздничного ужина? Что ж, так даже будет лучше! Он забежал к себе и забрал подарок, и во всеоружии направился к ней.

Когда он подошел к закрытой двери класса, неприятное чувство кольнуло его: еще до того, как постучать и заглянуть в комнату, он уже знал, что её там нет.

Двери распахнулись и заклятие обнаружение присутствия кого-либо в помещении вернулось к нему. Комната была пуста. Она обманула его.

Грейнджер не собиралась ждать. Она просто ушла. И ему не нужна была карта, чтобы понять: в школе её не было.