Наставник из него был никакой. (1/2)

Мирон.

Это всё чувствуется. Желание, дрожь, сразу следом – непонимание и обида, звериная жажда, а в конце – злое смирение. Мирон пробует потянутся к связи, сейчас не звенящей, как струна, но при первом же касании и попытке согреть словно обжигается о горячую плиту, шипит сквозь плотно сжатые челюсти и подозрительно косится на Славу, который всё же сделал выбор – и пошёл за Мироном. Это он только что заблокировал связь? Потому что почти также Фёдоров ощущал себя, когда сильно поссорился с последним своим инициированным, Максимом, который взбеленился в ответ на одергивания Мирона и в один момент ебнул по нити так сильно, что она непоправимо лопнула. Мирона тогда хуевило очень долго, бросало то в жар, то в холод, а мысли постоянно тянулись к Максиму, но натыкались на одну лишь пустоту, в которой жалко трепыхалась обрубленная нить. Макс стал его первой и, как Фёдоров надеется, последней неудачей – вампиром, который разорвал с ним связь спустя долгие годы сотрудничества и дружбы. Видимо, Мирон не слишком-то оправдал чужие ожидания о себе, как о наставнике.

Сейчас ощущения похожи, но не те – Слава не порвал пока связь, для него это слишком сложный процесс, к которому он осознанно подойти не может, а на то, чтобы разорвать связь на эмоциях, у него элементарно не хватает сил – он слишком устал. Но при повторной попытке, когда Мирон понимает, что всё бесполезно, приходит осознание. Машнова задело. Ситуация, слова Фёдорова, условия, в которые он поставил новообращенного. То, что Слава пошёл за ним, совершенно не означало, что Машнов был от этого в восторге.

И Мирону бы усмехнуться в ответ на такое откровенно детское поведение – ну что поделать, если не все наставники готовы носиться за своими учениками и подтирать им зад? Но то, что у Славы получилось сделать на внутреннем уровне, настораживало. Вампиру в нем от силы пару дней, но он всего за несколько часов успел обвить вокруг Мирона свои щупальца – оттого, что ему нужна хоть какая-то поддержка, или оттого, что это конкретно Фёдоров, пока было не совсем понятно.

Когда Слава проходит мимо него в подъезд, Мирон не сдерживается и мимолетно прикасается к своему укусу на шее Машнова. Кровь уже почти не идёт, ранки покрылись тонким слоем корки. Зато кровь теперь хлестала из носа. Ну, что за ходячее недоразумение. У Карелина, наверняка дикие головные боли, все сосуды внутри лопаются и плавятся со страшной силой. Но тут уж ничего не поделаешь, такова цена за переход.

Покачав головой, Фёдоров заходит в наконец-то приехавший лифт, дожидается Славу и жмет кнопку восьмого этажа. Повисает клишированное неловкое молчание, хотя Мирону, если честно, по большей части наплевать, он думает о том, хватит ли у него в холодильнике крови для того, чтобы утолить голод новообращенного вампира, а если не хватит, то кого доставать – все сейчас слишком заняты смертью Главы Семьи.

Блять.

Вот про это он совершенно забыл в свете последних событий. Входя в просторную квартиру – ещё бы, Крестовский проспект – Мирон скидывает кроссовки и проходит вперёд, тихо бросив короткое:

— Пойдем, поешь наконец.

Слава сначала от чего-то мнётся на пороге, что не укрывается от Фёдорова. Но ему как-то плевать на чужое смущение или что там у этого раздолбая опять в голове копошится.

Квартира – действительно большая и просторная, три спальни и гостиная комната, кабинет, кухня и две гардеробной. У Мирона денег за жизнь скопилось столько, что в какие-то моменты он, просто не зная, куда их тратить, потому что миллионами донатить в фонд бездомных животным уже как-то неприлично, полностью сливает их на недвижимость. У него есть и лачуги, и студии, и несколько вилл. Во многих уже наверняка плотно обосновались люди, которые должны были следить за домом, какие-то находятся в запустении, потому что оформлены на тринадцатое имя Мирона, о существовании которого он давно забыл.

Квартиру на Петроградке он купил относительно недавно – когда всё же плотно переехал в Питер. Причин было несколько – он был вампиром довольно общительным, в том плане, что много с кем был знаком, к нему часто захаживали гости, важные и не очень, друзья и коллеги. Иногда просто тусню устраивали – вампирам же тоже надо как-то веселиться. И место сбора почти всегда становилась квартира Фёдорова, хотя сам он именно здесь бывал редко – чаще кантовался в маленькой, по сравнению с этими хоромами, двушке на Ваське. Он бы туда отвез Славу, да только кажется, что там кровь закончилась. А здесь старый, но слабенький дедок-вампир Осип поддерживал порядок и постоянные поставки еды.

— Садись. Лучше на кровать,— говорит Мирон, заходя в собственную спальню. Ещё несколько секунд он гремит и шуршит в отдельной комнате под гардеробную, а потом выходит и садится на кресло, оставляя холодильную камеру у себя в ногах,— Пока ты ещё соображаешь, скажу. Первую неделю тебе лучше пить под моим присмотром. Это не значит, что я буду бегать за тобой ежечасно, чтобы убедиться в твоей сытости, это значит, что ты должен сам подходить и говорить, или звонить, чтобы я приехал. Иначе ты можешь переборщить и тебя начнет воротить, а это – не самые приятные последствия от крови. Если вдруг ослушаешься, ничего за это не будет, просто я подумаю пятнадцать лишних минут на тему того, стоит ли мне вводить тебе вампирский вытрезвин, или подождать, пока ты отмучаешься сам. Вроде, ничего сложного. Понял?

Слава.