1. Двадцать шестая ночь (2/2)

Ибо напрягся, вспоминая:

— А это важно? — не припомнив ничего существенного, сплюнул стекающую по лицу воду.

— Да.

— Не помню, и что? — глаза Ибо нахально продолжали буравить гостя.

— А позавчера? Может быть, помнишь, чем занимался три дня назад? — парень немного расслабился, удобнее устроился в своём убежище, согнув одну ногу, положил её на другую, которая, покачиваясь, свесилась вниз с высокого подоконника. Ибо снова залип, уставившись на раскачивающуюся ногу.

— Эй!

— Да не помню я, чего привязался. Говори уже, хватит томить.

— Хорошо, — парень вдруг сделался серьёзным и низким голосом, почти шёпотом, произнёс: — Ты призрак.

— Что? — оскалился Ибо, — ничего глупее не придумал? За дурака меня держишь, сейчас спущу тебя с восьмого этажа прямо в это окошко, сказочник, а теперь правду, — Ибо совсем перестала нравиться история с ночным гостем, и он ждал нормальных объяснений. Типа, что тот вор, взломал замок, но не успел поживиться, потому что хозяин оказался дома. Ну, или что-то в этом духе. Даже отметил про себя, что стоит сменить замок.

— Дурень, я не вор.

— Ты мысли читаешь? — встревожился Ибо.

— Нет, просто я помню твой подозрительный взгляд, после которого ты мне в двадцатый раз выдаешь версию про взлом и кражу, — хмыкнул парень.

— Да блин, я тебя первый раз вижу! — Ибо начинала накрывать паника. — Всё, последний шанс, или расказываешь по порядку, или идешь на хер. Начинай, — он снова набрал стакан воды и выпил, но жидкость подозрительно провалилась, не задев рецепторы во рту. Стакан треснул, Ибо сдавил его пальцами со всей силы, на ладони появилось несколько капель крови. — У призраков может идти кровь, а? Что, съел?

Незнакомец вздохнул и опустил голову:

— Да, если призрак считает себя живым, то может идти кровь, а ещё призрак может жить вроде бы обычной жизнью, как и до… — он запнулся, секунду помолчал и продолжил: — только один минус, пока ты не осознаешь, что ты не живой, не сможешь фиксировать события в памяти. Видел фильм «День сурка»? Вот что-то подобное, твой день однообразен, только ты не запоминаешь ничего, кроме момента своей гибели.

— Кто ты? Кто ты, мать твою? Что ты несёшь, гад?! — Ибо в ярости стукнул кулаком по столу, а потом опустился на табурет и уронил голову, ударившись лбом о гладкую поверхность стола.

— Я такой же, как и ты. Мы в одной лодке, — вздохнул парень, — только я здесь уже шесть лет. Последнее время подрабатываю, если это вообще можно назвать работой.

— Так ты по работе ко мне заглянул? Понятно. А работка в чем заключается, поиздеваться над новобранцами? У вас так принято? — огрызнулся Ибо и снова упёрся лбом в столешницу.

— Нет, — улыбнулся парень, — я пришёл тебе помочь, я проводник.

— А-а-а, помочь? Так помогай, чего забился там? — оставив последнее слово гостя без внимания, оживился Ибо, — мне вот осколки надо с пола подмести и в ночник сбегать, что-то есть захотелось, после твоих откровений. Тебе ключ дать? Пароль от карты? Или наличку возьмёшь?

— Упёртый ты баран, Ван Ибо, но я не отступлю. Ты должен осознать своё положение в этом мире и уйти туда, где я пока тоже не был.

Ибо, до этого энергично размахивающий руками, затих на табурете, но не потому что до него дошёл смысл сказанного, он обдумывал коварный план, искоса наблюдая за ночным гостем. Парень молчал, забрался на подоконник с ногами, оперся подбородком о колени и, обняв их, наблюдал в окно с высоты восьмого этажа за жизнью ночного Пекина.

— Знаешь, а ведь город не настоящий, это иллюзия, созданная призраками, блуждающими в бесформенном пространстве. Ты тоже внёс свою лепту, твоя квартира, этот вид из окна…

«Призрак я, как же, ага, и этот… как у себя дома устроился», — Ибо не слушал странного незнакомца, он резко подскочил и попытся схватить парня за руку. Но пальцы прошли насквозь, а на месте незванного гостя заклубился чёрный дым.

— Бред, — Ван Ибо присел на корточки и ладонями закрыл лицо, пытаясь с силой надавить на глаза, — Что за бред?! Мать вашу! — ему жутко захотелось выбежать на улицу и кого-нибудь избить, вот чтобы до крови, до мяса. Кулаки с силой сжались, и пальцы защипало в том месте, где ещё сочилась кровь от пореза. — Где ты, грёбаный идеальный красавчик, куда ты делся? — Ибо распахнул окно настежь и орал в пустоту как сумасшедший, но никто не отозвался, парень больше не появился.

За истерикой началось настоящее помешательство, Ибо метался по кухне, как загнанный в клетку зверь, и постоянно повторял: — Призрак, призрак, я запомню, только вернись ещё раз, я запомню сегодняшнюю ночь, вот увидишь, я запомню. Я запомню тебя!

Но как бы он не старался держать образ в памяти, черты незванного гостя стали понемногу стираться. Казалось, прошло не больше получаса, а Ибо уже не мог чётко вспомнить лицо незнакомца, лишь вспышка яркого света и маленькая родинка под губой, всё, что удалось зафиксировать. Но вскоре и эти мелочи потерялись где-то в закоулках сознания. Ван Ибо устал. Устал от эмоций и бессоницы, устал от повторяющегося видения, от того, что никак не мог припомнить что-то важное. Он удивлённо посмотрел на свою раненую ладонь, потом на вяляющиеся осколки, попытался вспомнить, почему разбился стакан, но никаких ассоциаций не возникло. Ибо перешагнул лужу воды на полу и пошёл в спальню, хотелось спать, навалилась вселенская усталость, глаза закрывались на ходу. Он рухнул поперёк на мягкую широкую кровать и сразу нырнул в небытие.