Chapter 9: Forgiveness is a bitch / Снисходительность– сучка (2/2)

— Она похожа на свою мать, — оценивающе произнесла женщина, прежде чем огрызнулась, — у Андреи Лабонэр есть место в стае. Хейли Майклсон — нет.

— Я не Майклсон, — рявкнула Хейли, но заметила спор Майклсонов и Марселя. — Я разберусь с вами позже, — дала она слово и пересекла поляну туда, где Марсель выглядел готовым к бою.

— Это не смешно, Кол, — огрызнулась Ребекка на своего брата, одной рукой обнимая дрожащего Марселя, другой держа Давину за руку. — Расскажите нам о реальном плане.

— Я не лгу, — настаивал Кол, когда Хейли преодолела примерно половину пути, ее продвижению мешали все волки, желающие посмотреть на нее. — Давина доживет до совершеннолетия только в том случае, если ты позволишь ковену убить ее, а Предкам вернуть ее к жизни, как и было обещано.

— Ты шантажировал меня знанием, что я должен позволить ковену убить эту девушку? — прорычал Марсель. Давина подняла руку, чем вызвала мигрень у Кола, который упал на землю, морщась. Элайджа и Клаус направились к ним, но вскоре Давина тоже прижала их к земле этой болью.

— Пропустите меня, — рявкнула Хейли, все еще находясь в нескольких ярдах, но уже слишком поздно. Марсель вытащил серебряный кинжал из кармана куртки и вонзил его в сердце Кола, в то время как Ребекка смотрела на своего брата с ненавистью в глазах.

— Не надо! — прокричала им Хейли, но Марсель, Ребекка и Давина не обратили на нее внимания.

— Вы попытаетесь вернуть его, и начнется война, — проговорила Ребекка Клаусу и Элайдже, которые были все еще согнуты от боли, когда она подняла застывшее тело Кола.

Марсель поднял Давину, когда она была обессилена, удерживая Клауса и Элайджу на месте, обещая ей, что с ней будет все в порядке.

Хейли наконец пробивается сквозь остальных, но было уже слишком поздно. Ребекка и Марсель исчезли с Колом и Давиной на руках.

Кэролайн наконец вышла из машины, где она ожидала их.

— Что, черт возьми, только что произошло?

Обратная дорога домой была неловкая.

— Хейли… — было начал говорить Элайджа, ведя машину, но ее лицо полыхало гневом.

— Не разговаривай со мной прямо сейчас, — огрызнулась она. Хейли бросила взгляд на Кэролайн в поисках поддержки, но блондинка смотрела в окно машины, подперев подбородок рукой. Ладно. Теперь, когда Ребекка забрала Кола и практически объявила войну, Хейли застряла с двумя парнями, с которыми она меньше всего хотела разговаривать, и почти другом, который слишком зол на Клауса, чтобы помочь ей прямо сейчас. Наступила долгая тишина, пока город проплывал за окнами.

— Ты не должен был позволять им забрать Кола.

— Ты пропустила ту часть, где мы страдали от магической мигрени? — повернулся Клаус, чтобы огрызнуться на нее. — Ручная ведьма Марселя обладает почти неограниченной силой, как именно, по-твоему, мы должны были это превзойти?

— Никлаус, — устало вздохнул Элайджа, когда Клаус снова повернулся, чтобы посмотреть в окно.

— Я не думала, что Ребекка когда-нибудь одобрит удар кинжалом одного из своих братьев и сестер, — тихо произнесла Кэролайн, а Хейли казалось, что она видела, как Клаус слегка вздрогнул.

— Она стала намного ближе к Давине, пока большинство из нас не обращали внимания, — грустно ответила Хейли, поговорив с Ребеккой о ведьме. — Она практически считает ее своей дочерью.

Элайджа остановил машину.

— Мы дома.

— Это уже дом? — спросила Хейли, он бросил на нее любопытный взгляд. Все, чего хотела Хейли, — это рухнуть в свою кровать, но, еще подниматься по лестнице (серьезно, почему она согласилась на спальню на втором этаже?), она заметила, что за ней следовала тень. Безупречно одетая тень, резко контрастирующая с неряшливо одетыми волками, с которыми она умирала от желания встретиться сегодня утром.

Она не беспокоилась о том, чтобы закртыть за собой двери спальни, считая это бесполезным.

— Прав ли я, предполагая, что нам нужно поговорить? — спокойно спросил Элайджа, закрывая за собой дверь.

— Нет, — съязвила Хейли. — Ты глубоко ошибаешься. Я не хочу с тобой разговаривать.

— Но почему? — поинтересовался он, не двигаясь, просто приподнимая бровь.

К черту это, подумала Хейли.

— Ты никогда не поступал правильно по отношению к Колу, не так ли? — Элайджа выглядел слегка сбитым с толку ее словами. — Ты убил ведьму, с которой Кол связался в Испании, или нет? — спросила она, практически дрожа от гнева.

Элайджа сморщился.

— Технически говоря, Никлаус был тем, кто…

— Но ты помог! — Она накричала на него, не заботясь о том, кто слышал. — Ты помог ему совершить убийство, удерживая Кола!

— Да, — медленно ответил Элайджа, — но я чувствую, что мы неправильно понимаем друг друга. Ведьма обманывала моего брата.

— Тогда почему Кол все еще зациклен на своей умершей второй половинке, все эти столетия спустя? — парировала Хейли, когда удивление появилось на лице Элайджи. — Дай угадаю, вы с Клаусом только взглянули на этого парня, решили, что он недостоин фамилии Майклсон, и взяли дело в свои руки.

— Это больше, чем просто Кол и ведьма, не так ли? — прошептал Элайджа.

Она встала напротив его.

— Неужели единственная причина, по которой я не умерла, — это ребенок, которого я ношу? Что, если ты тоже подумаешь, что я притворяюсь? Хмм? Скажи мне, что я ошибаюсь, что ни ты, ни Клаус не убили бы меня, если бы мы встретились при нормальных обстоятельствах!

— Ты знаешь, я не могу говорить за Никлауса, — ответил Элайджа, и, черт возьми, Хейли показалось, что она увидела вспышку боли в его глазах, — но я бы никогда не подумал причинить тебе вред, не считая смягчающих обстоятельств.

— Что за парень убивает соула своего брата? — выплюнула Хейли в ярости. — С кем меня связала вселенная?

— Вселенная подарила тебе человека, который готов на все, чтобы защитить свою семью, — сказал Элайджа, глаза которого горели гневом.

— Что на недостающих страницах, которые ты вырвал из своих дневников? — поинтересовалась она, снова попадая ему в лицо.

Он посмотрел на нее, не моргая.

— Вещи, к которым ты не готова. Я не горжусь всем, что я сделал, чтобы защитить эту семью, но они были моим приоритетом. И теперь эта роль принадлежит тебе.

Хейли отошла от шока, вызванного разговором.

— Что?

— Ты теперь на первом месте для меня, Хейли. Ваш ребенок — мой приоритет, поскольку вы хотите воспитать его и иметь с ним хорошие отношения. Никлаус важен только до тех пор, пока ты решишь, что хочешь, чтобы он был в жизни твоей дочери.

— Я не… — произнесла Хейли, отступая назад.

Он шагнул вместе с ней, прижимая ее к стене и заключая в объятия.

— Слова не могут описать мою любовь к тебе, и я считаю себя человеком с хорошей речью. Мне не хватает средств и методов, чтобы правильно описать, что ты значишь для меня, но я постараюсь. — Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Ругай меня сколько хочешь, ибо я буду получать от этого удовольствие, пока слова исходят из твоего удивительно бесстыдного сердца. Я нехороший человек, Хейли, потому что совершал ужасные вещи. Кровь, запятнавшая мои руки, простирается на тысячелетия назад, через все виды. Но я бы натер свою плоть до крови, обгорела на солнце, чтобы отскрести их дочиста для тебя.

Он сверлил ее глазами, у нее перехватило дыхание. А потом она поцеловала его, прежде чем даже осознала это, ловя себя на том, что отстранилась, чтобы глотнуть воздуха.

— Мне нужно подумать. И спать. Мне действительно нужно, черт возьми, поспать. Но я подумаю, хорошо? О нас.

— Это все, о чем я прошу, — медленно сказал Элайджа, отстраняясь.

— Хорошо, — ответила Хейли, поддерживая зрительный контакт с ним, когда она продолжила. — Ты можешь использовать все это время, пока не будешь спать, чтобы подумать о том, как поступить правильно с Колом.