Часть 4 (2/2)

— Ты мне, правда, нравишься. И я хотел бы, чтобы мы узнали друг друга поближе.

— Я не буду с тобой спать.

— Хён, да за кого ты меня принимаешь?! — возмутился Чимин, поперхнувшись воздухом. — Я даже не думал об этом. И я не собираюсь делать ничего из того, что тебе будет неприятно.

— И что же ты тогда собираешься делать? — скептично поинтересовался Юнги.

— Не знаю, — пожал Чимин плечами и улыбнулся. — Покатаемся?

— Не думаю, что это хорошая идея.

Юнги попятился назад, но Чимин схватил его за запястье и потянул к мотоциклу.

— А ты не думай, хён. Это у тебя как-то плохо получается, — хмыкнул парень, всучив ему в руки шлем. — Садись сзади.

Юнги неуверенно замер со шлемом в руке. Он никогда не катался на байках. От вида столь красивой, но тяжелой махины становилось не по себе.

— Обещаю, если у тебя встанет, я сделаю вид, что не заметил, — язвительно хохотнул Чимин. Юнги ощутимо вдарил ему в плечо и залез на байк. Парень зашипел от удара, но его смех был довольным. — Готов?

— Да.

Мотоцикл с диким ревом сорвался с места, напугав до жути. Юнги вцепился в Пака на автомате, боясь свалиться и упасть. Скорость, ночной город, дорога, ведущая куда-то вверх, подальше от суеты и шума. Ветер и адреналин в крови, несущийся по венам, заставляющий сердце биться так часто. Первый страх от чудовищной для него скорости отошел нескоро, но, когда он смог расслабиться, то начал получать удовольствие от поездки, наслаждаясь неожиданной свободой. Все проблемы растворялись от скорости, с которой они летели, оставляя позади город и вспыхивающие фонари. Когда Чимин остановился на смотровой площадке, Юнги не сразу смог отцепить руки от чужой куртки, и лишь ласковое прикосновение чужой ладони привело его в чувства.

— Приехали.

Юнги слез с железного монстра, чувствуя ликование внутри. Он и не думал, что скоростная езда на мотоцикле может так на него повлиять. Давно забытое ощущение свободы разливалось по телу волной эйфории, чувство легкости и способности перевернуть весь мир охватило его с ног до головы, и оно усилилось, когда он снял шлем и обернулся к смотровой площадке. Где-то там, внизу, вдалеке перед ним раскинулся ночной Дэгу. Огромный город светился огнями небоскребов, вышек, разделенный на две части длинным, сверкающим огнями мостом. От необыкновенно красочного вида перехватило дыхание. Юнги смотрел вдаль, охваченный восторгом от открывающейся картины, которую раньше доводилось видеть лишь на открытках.

— Вау! Вот это красотища! — с замиранием сердца выдохнул он, подходя ближе к краю площадки. Он вновь почувствовал себя двадцатилетним пацаном, который мог улыбаться и чувствовать легкость внутри.

— Хён красивее, — произнес Чимин рядом, смотря не на город, раскинувшийся перед ними, а на него. В его мягкой улыбке было столько нежности и искреннего восхищения, что от этого сердце начинало биться быстрее. Юнги уже и не помнил, когда на него смотрели так, но он не мог давать ложных надежд. Словно почувствовав что-то, Чимин улыбнулся. — Я нашел это место недавно, и мне захотелось, чтобы ты его увидел тоже. Не думал, что Дэгу может быть таким.

— Он один из самых больших промышленных городов в стране. Иногда мне кажется, что тут живет половина населения планеты, — поделился Юнги своими мыслями, присаживаясь на скамейку, оборудованную специально для туристов. Судя же по отсутствию людей в округе, место особой популярностью не пользовалось, что не так уж удивительно, учитывая, сколько времени нужно на дорогу сюда.

Чимин сел рядом с ним и вытянул длинные ноги, обтянутые джинсовой тканью.

Некоторое время они молчали, смотря вдаль, но тишина была комфортной и уютной, даже гуляющий ветер не мешал.

— Как ты отреагировал, когда твой отец сообщил о своей ориентации? — неожиданно спросил Чимин. — Это давно было?

Юнги почти уже и не помнил тот момент.

— Да. Мне было лет четырнадцать. Я тогда вообще подумал, что это нормально, — улыбнулся он воспоминаниям. — Отец привел домой Вуфайя и сказал, что они любят друг друга и собираются жить вместе со мной. Я помню, как отец нервничал тогда. Он никогда не пасовал перед неприятностями. Он не отдал меня в приют, хотя остался один с ребенком в двадцать лет. По сути, он сам был ребенком, но не отказался от меня, он много работал, чтобы я ни в чем не нуждался, отказывался от всего. Я видел, насколько он измотан и одинок, поэтому был рад появлению Вуфайя.

— Он кажется таким суровым и строгим, — поделился Чимин впечатлениями.

— Это да. Я даже сам его поначалу сторонился, но, стоит его узнать поближе, и ты начинаешь восхищаться им. Вуфай очень много сделал для нас с отцом, и я рад, что они нашли друг друга.

— Я рад, что ты не гомофоб.

— Вряд ли я мог быть им, учитывая, что меня растили два гея, — хмыкнул Юнги.

— То есть ты в принципе не против отношений двух мужчин? — осторожно спросил Чимин, повернувшись в его сторону.

— Когда это не касается меня, — уверено ответил Юнги. — А какие у тебя родители? — решил он сменить тему.

— Обычные. Мать с отцом работают менеджерами в одной японской фирме, и практически все время в командировках. Поэтому, думаю, они не особенно и заметили мой переезд.

— Как они отнеслись к тому, что ты решил заняться танцами?

— Они были против, пытались запихнуть меня в колледж, но я настоял. Несколько музыкальных агентств даже предлагали мне стажировку, но я хотел заниматься танцами профессионально. Узнал о том, что команда «Стил» набирают людей в Дэгу, и сразу сорвался сюда. Отбор я не прошел, к сожалению, но мне предложили место преподавателя в их школе, — поделился Чимин своей историей.

— Помню, ты рассказывал об этом. Уверен, в следующем году ты пройдешь отбор.

— Ты даже не видел, как я танцую.

— Я вижу, как ты двигаешься. Но обещаю однажды прийти к тебе в зал и посмотреть на твои репетиции.

— Ловлю на слове, — улыбнулся Чимин. — А ты почему выбрал профессию полицейского?

— Так вышло.

— Иногда ты сводишь меня с ума своей молчаливостью и замкнутостью, — покачал Чимин головой. — Ты очень мало говоришь о себе.

— Потому что не о чем. Я скучный.

— Нет, — серьезно возразил Чимин. — Ты словно … прячешь себя от других. Закрываешь настоящего себя за сотней замков, и очень неохотно открываешь их. Но иногда, когда ты на миг открываешься, забывая о своих масках, когда улыбаешься так солнечно и тепло, когда общаешься с Пенни, то становишься таким … прекрасным, ярким и завораживающим мужчиной. Знаешь, я очень часто даже завидую твоей собаке. По-моему, лишь она одна видит тебя таким, остальным же приходится сражаться, чтобы тебя увидеть.

— Ого. Да ты прям поэт, — неловко заерзав, бросил Юнги. Ему было не по себе от того, что Чимин так точно все описал. Увидел то, что не видел никто.

— Просто ты мне очень нравишься, — нисколько не смущаясь, повторил Чимин.

— Прекрати говорить такое, — смутился Юнги за него.

— Хорошо, — рассмеялся Чимин, отворачиваясь. — Но все же, может, расскажешь, почему стал полицейским.

— Я хотел стать адвокатом, — неохотно начал Юнги. — Поступил на юридический факультет и попал в список студентов по обмену. После пару лет проучился в Штатах, в Кембридже.

— Ого, — присвистнул Чимин. — Почему же ты стал офицером?

— Я не закончил обучение, — смотря на сцепленные пальцы, ответил Юнги. — Кое-что случилось и мне пришлось вернуться. С моим образованием брали только в полицейские. Я окончил специальные курсы и стал служить в полиции.

Юнги ждал закономерного вопроса, почему он бросил престижный Кембридж и вернулся в Корею, но Чимин, словно чувствуя его напряжение, спросил другое.

— Тебе нравится твоя работа?

— В целом, думаю, да. Она меня устраивает.

— Это хорошо. А что насчет девушки? Мы никогда не говорили об этом, но, наверняка у тебя было много отношений, я прав?

— Нет. Вообще-то нет, — хмыкнул Юнги. Неудивительно, что они раньше не говорили об этом. Похвастаться ему тут было нечем.

— Ты говорил как-то, что расстался с девушкой, — напомнил Чимин. — Вы долго встречались?

— Нет. Тогда это было первое и последнее свидание. И оно закончилось ужасно.

— А до нее?

Юнги задумался. После возвращения из Штатов у него не было никого, он не смотрел в сторону девушек, все силы тратя на то, чтобы казаться нормальным. Пробовал пару раз встретиться без обязательств, но, когда дело дошло до постели, все оказалось настолько отвратительно, что это надолго отбило у него всякое желание.

— Ее звали Вероника, — улыбнулся он, вспоминая единственно хорошее, что случилось с ним в Штатах. — Мы познакомились в Кембридже. И я долго не мог решиться подойти к ней.

— Что случилось потом?

Юнги поежился от воспоминаний.

— Юнги? — прикосновение к пальцам выбило его из кошмара прошлого, возвращая в реальность. Взгляд Чимина казался взволнованным.

— Извини, — виновато выдавил он из себя улыбку. — Не самые лучшие воспоминания. Не хочу об этом говорить. Расскажи лучше о себе. Как ты узнал, что тебе нравятся мужчины?

— Меня никогда особо не интересовали девчонки, а вот мужчины дарили определенные фантазии. Я попробовал с девушкой, мне не понравилось, и я решил заняться сексом с парнем. Это было намного лучше.

Юнги чувствовал, как щеки заливаются краской. Он даже думать не хотел о Чимине и другом мужчине, но непроизвольно почему-то представлял Чимина активом.

— Тебе неприятно об этом слушать? — заметил Чимин.

— Просто … неловко.

— Думать обо мне и другом мужчине?

— Да.

— Тогда думай о том, каким я могу быть с тобой, хён, — заявил Чимин, придвинувшись ближе. Юнги в оцепенении смотрел на то, как Чимин наклоняется к нему, почти касаясь губами мочки уха. От такой близости все нервы готовы были полопаться и взорваться, но знакомый запах тела и ровное дыхание не вызывали страха, они рождали какие-то совсем неправильные чувства. Юнги ожидал каких-то действий от него, провокации, но Чимин неожиданно отстранился и поднялся.

— Становится прохладнее, я думаю, что нам лучше вернуться.

Юнги почувствовал … разочарование? Нет, облегчение. Определенно. Он не мог быть разочарован тем, что Чимин не предпринял ничего. Он ведь ничего такого не хотел.

— Да. Согласен, — часто заморгав, поднялся он следом.

Обратный путь запомнился не так хорошо. В голове было слишком много мыслей, а Чимин был слишком близко. Высадив его у дома, Чимин даже не стал снимать шлем. Сдержанно попрощался и уехал, оставляя его у ворот. Юнги недоуменно смотрел на почти сбежавшего парня.

И что это было вообще?