4. Не спастись (2/2)
— Молча?
— Заткнись, бедолага.
— Я не бедолага.
— А кто ты, позволь спросить? — ехидно спросил мужчина, вот только по глазам было видно — от меня ждут нормального ответа.
— Небесный подарочек.
— В задницу такой «подарочек»!
Могла бы обидеться, да незачем, ибо не за что обижаться. Сама дурная, правильно говорили даже — ебнутая.
Бедный мужик. Молодец. Выебала мозг минутой разговора, как не прибил только, а?
Мужчина, схватив меня за плечо, чуть ли не волоком тащил по коридорам, правда, и я упиралась слабо, только ноги переставлять пыталась вовремя, чтоб вообще мешком картошки не проехать по полу.
Лили, скотина окаянная, только улыбалась, махая мне вслед, и еще прошептала в спину:
— Еще спасибо скажешь.
Ага, как же. Была бы возможность, кулаком под дых бы поблагодарила. Но тут скорее мне подарочков наставят, а я отбиться при всем своем желании не смогу.
Не люблю женщин. Вот просто не люблю. С ними ни дружить, ни враждовать нельзя, с парнями проще, особенно в детстве, шароебишься, металлолом собираешь, яблоки воруешь и никаких проблем.
Дружишь — сдадут. Не дружишь — сдадут с большим удовольствием. Единственный вид дружбы, который между нами, девочками, возможен — это дружить против кого-то.
Не везет мне с женщинами, как бы потешно это ни звучало. Даже на темную сторону сманить не получается. Все равно против меня дружат!
— О, Татч, чего-то ты долго! — хохотнул кто-то.
— Да вот, головная боль моя, — хмыкнул мужчина и фактически вытолкнул меня перед собой в освещенное помещение, где накуренный дух стоял видимым туманом надо головами собравшихся.
Сидящие мужики уставились на меня, как на пришествие Христа, а я поспешила поправить огромную футболку, которая сползла, провокационно открыв тощее, белое плечо.
Смутилась бы, да только смущалка куда-то пропала. Голову в плечи втянула и уставилась на всех волком.
— Охо, с каких пор ты нянькой стал? — выпрыгивая, как черт из табакерки, рассмеялся Эйс.
— С тех пор, как стал комдивом четвертого дивизиона, — буркнул Татч.
— Ого! — Харута выскочил вслед за Эйсом, вытаращив глаза. — Изо? Изо! Иди сюда!
— Зачем? — спокойный голос мужчины, переодетого в гейшу, почему-то принес с собой чувство приближающегося конца света.
— Я хочу засвидетельствовать, как ломается твое чувство прекрасного! — Харута, подскочил ко мне и, схватив за руку, бесцеремонно вытащил на свет под взгляды своих товарищей.
Изо сидел за столом с видом королевы и курил трубку, кажется, такую называют в Японии «Кисеру», но точной уверенности не было, явно наслаждаясь процессом, познавая дзен, как и положено японцу. И тут из клубов дыма, с подсветкой из-под лампы, явилась миру я.
«Я упала с сеновала, тормозила головой. Меня мама не поймала, тормозить пришлось самой!»
Хотя не.
«Я упала с сеновала, меня били шифоньером».
Мужчина замер фарфоровой статуэткой, так не донеся свою трубку до рта. Несколько мгновений он осматривал меня долгим взглядом, после чего закрыл глаза и с таким же каменным выражением лица затянулся дымом.
Грянул хохот.
— Будь добр, пусти меня, — абсолютно спокойно, или попросту устало, проговорила, пытаясь вытянуть руку из цепкой хватки.
— А если нет? — хитрый прищур мне не понравился.
— А если в глаз?
— Ты-то? — фыркнул парень.
— Да не трогай ты ее, Харута, — меня снова цапнул за плечо Татч и буквально заставил сесть между ним и Фениксом. Главный птах на корабле лишь покосился на меня, но ничего не сказал. Спасибо ему за это.
— Зачем ты девчонку-то притащил?
А действительно, зачем?
— Убьется, — краткость сестра таланта, да, Татч? А что это ты не сказал, что я собиралась спиваться и скуриваться в своей каморке, а?
Но Изо только кивнул головой и никак не прокомментировал слова кока.
— Так, ребят, мы играть-то будем? — Портгас потряс колодой карт.
— Раздавай уже.
— А она играть будет?
— Буду, — буркнула.
— А что ставить будешь? С тебя-то взять даже нечего, — намек на то, что я, простите, бомж в чужой одежке, ударил неожиданно сильно и по больному. Обидно.
Молча стащила серебряное кольцо с большого пальца. Когда-то отец мне его покупал на безымянный палец по моей просьбе, хотелось, чтобы на каждом пальце было по кольцу, но, увы, все кольца были куплены без меня. И всегда были сюрпризом. Будучи подростком я была полновата, а потом резко похудела, и колечко стало слетать с безымянного пальца, а на среднем давило. Удивительно, но на большом пальце ему нашлось место. Ну и самое маленькое по размеру оно было самым большим по весу, благодаря своей ширине в основном.
Но на фоне местных гулливеров вообще как-то смотрелось не внушительно. Сомневаюсь, что даже кому-нибудь на мизинец налезет, разве что только Харуте.
— Серьезно? — хмыкнул Эйс, прищурился.
— Каждому свое сокровище, — усмехнулась ему в ответ. — Эти кольца — память.
— Что же, принимается, только не ной потом.
— И не подумаю.
— Я бы не стал этого делать, — заметил Татч.
— Это мое дело.
— Конечно, — спокойно пожал он плечами.
— Что ж, начинаем!
Кажется, игра в дурака просто всемирная. Да и карты во всех мирах одинаковые. Правда, в покер играть так и не научилась.
Мне нужно было отвлечься.
Память у меня была хорошая, и, покусывая губу, внимательно следила и пыталась просчитать, что у кого было. Сначала игра шла ни шатко ни валко. Отстукивая пальцами ритм, напевала себе под нос песню и в нужных местах делала большие глаза, блефуя напропалую.
А потом принесли алкоголь и завертелось.
— Охренеть, наглость! — выдал Татч, когда я азарте стащила у него под носом бутылку и хлебнула с особым смаком прямо с горла.
— Наглость это у меня карты палить с высоты своего роста!
— А ну верни!
— Ага, разбежалась! — попытавшись отшатнуться от Татча со всего маха налетела на Марко, который флегматично выставил руку перед собой, не давая мне врезаться в него. Но мне было плевать.
А потом первый нагнулся, беря с пола бутылку, и вручил мне ее с таким покерфейсом, что мне только оставалось скомкано принять щедрый дар.
— Марко, это спаивание малолетних! — возмущенно выдал «мамочка».
— Она взрослая, — спокойно заметил синий птиц.
— Да гонит она! — вспыхнул Эйс.
— Она не врет, — хмыкнул мужчина и спокойно закурил под пришибленным взглядом конопатой задницы.
— Да откуда тебе знать-то? — возмущенно пропыхтел Эйс.
— Воля. Которой ты овладеть все никак не можешь.
Ух ты, как интересно-о.
А камень-то в твой огород, вон как зажегся, огонек.
Растянув губы в победной улыбке, отсалютовала жаркому парню бутылкой и окончательно расслабилась, выиграв у кого-то деньги, но обменяв их на пачку сигарет. Под возглас «Нечестно!» развела Эйса на бусы, а Висту на цилиндр, который был мне как верхняя часть скафандра.
В какой-то момент мое кольцо пошло гулять по кругу, когда у меня его таки отыграли, а Татч на бусы Эйса не купился.
А потом Харута притушил лампу и загробным голосом объявил время страшных историй. Высунув язык в свете лампы, попытался изобразить висельника. Эйс резким движением махнул рядом с чадящей лампой рукой, туша огонь, нахально забирая себе право начать историю. Но Харута возмутился и сказал, что так нечестно, лампа, повинуясь Золотому сыночку, снова зажглась. Предложила крутануть бутылочку, идею поддержали, и горлышко неожиданно указало на меня, вызывая чувство ностальгии.
«Черт, а я хотел ее шугануть!» — разочарованно буркнул Эйс.
А я ухмыльнулась, думая о том, что бы мне такого рассказать. На ум ничего такого не приходило, а потом вспомнила страшилку, которую можно всерьез принять за реальность, когда находят пустые корабли-призраки без команд на моей родной земле.
Лампа горела едва-едва. В темноте тлели сигареты, окурки дотлевали в импровизированной-пепельнице тарелке. Хмель ударил в голову, как и сама атмосфера. Душно, накурено, тусклый свет от лампы и тлеющие сигареты.
Страха не было.
Вопреки всему, лампу отодвинула в центр стола, тоже уходя в темноту, желая добиться нужного эффекта.
— Есть одна легенда у меня на родине. Кто-то говорит, что это вымысел, но правду наверняка знает лишь тот, кто написал об этом, — выдохнув дым, прищурилась. — Он явился на землю из далеких звезд еще до того, как появились люди, птицы и животные. Много-много лет назад, еще до создания этого мира. Древнее исполинское существо, воплощающее ужас, вместе с такими же Великими Древними. Имя ему было Ктулху, Владыка миров…
Как хорошо, что я одно время увлекалась мифологией. И когда натолкнулась на мир Говарда Лавкрафта, была поражена фантазией этого человека. «Зов Ктулху» произвел на меня просто невероятное впечатление.
Или не хорошо?..
Сейчас, находясь там, где возможно все, я начала осознавать, что возможно в этом мире чертов японец-демиург воссоздал это чудовище, а вместо того же Рафтеля незадачливого Короля Пиратов ждет погубитель миров…
Матерь божья! А вдруг?! Имена пиратов же были выдернуты из нашей реальности, да и вообще Ван Пис был эдаким слепком всего и сразу. Коктейль из всякой всячины с вишенкой на торте, неизвестного содержания. Воля Ди, сокровище Ван Пис, Рафтель…
— …в глубине вод под Р’льехом покоится Ктулху, дожидаясь своего часа.
— Охренеть, — тихо проговорил Портгас.
— Согласен, — хрипло отозвался Харута.
А я, чувствуя себя крайне странно, очевидно накрутив саму себя, к концу рассказа уже реально прониклась историей. Некогда уютные тени стали казаться угрожающими.
— Я пожалуй пойду спать, — встав со своего места, решила покинуть компанию.
— Черт, ну ты и страху нагнала, я теперь спать не смогу!
— Сможешь, ты нарколепсик, а мне как быть? Я же не ты, так просто не усну! — возмутился Харута.
— Проводить? — спокойный голос первого комдива заставил вздрогнуть. Бросив взгляд на Татча, осознала, что и так мужика уже извела, но идти одной через палубу было попросту страшно.
Кивнула, поежившись от мурашек, которые умудрились набежать на кожу даже в душном помещении.
Черт, лучше бы Кольриджа читала или песни пела, благо, видимо, это я умею гораздо лучше, чем рассказами и легендами народ развлекать.
Вот же женская натура, сама на себя страху нагнала, когда других напугать пыталась. Идиотка.
На палубе было холодно, и ночной ветерок тут же удвоил количество мурашек. А сквозь плеск и шум волн за бортом, да и вообще звуки поскрипывания, доказывающие «жизнь» корабля, слышался «голос» пресловутого Ктулху, который жаждет свести тебя с ума.
Жуть.
Корабль жил. Расслаблялись этим вечером не только комдивы. Мимо прошли другие пираты, кивнув комдиву, и даже удивленно покосились на меня.
Запоздало пришла мысль о слухах, которые мужики распространяют ничуть не хуже женщин, уж поверьте. Будучи часто в компашках мужиков «своим парнем», успела за свою, пусть и не такую долгую, жизнь такого наслушаться, что только диву даваться оставалось. Отличались, кстати, больше те, кто не имел постоянной партнерши и мог гулять по бабам, сколько вздумается. Они-то как раз не скупились на подробности кто, где, с кем, в каких позах, при каких обстоятельствах и сколько раз.
Что не удивительно, так как любимую женщину с другими мужиками, как правило, никто особо не горит обсуждать.
— Эти легенды правдивы? — от голоса сопровождающего меня мужчины вздрогнула и обернулась. Блеклые серые глаза в свете фонаря, освещающего палубу, казалось, светились.
Вроде птица, а глаза рыбьи. Странный он мужик. И страшный.
— Никто не знает наверняка, только тот, кто их написал, — поежилась, потерев руками предплечья, разгоняя мурашки.
— А сама ты как думаешь?
— Не знаю, — ответила честно, потому что если раньше я была уверена, что это выдумки и в моем мире такого ужаса нет наяву, то за этот мир поручиться уже не могу. Кто его знает, какого «перцу» автор сего бреда, в который мне «посчастливилось» влететь, решил добавить. — Но я бы хотела, чтобы это было всего лишь легендами.
Феникс кивнул.
Этой ночью я не спала. В, казалось бы, уже привычных звуках корабля, которые за последнее время начали становиться колыбельной, звучали страшные слова, навевающие ужасы.
Этот чертов мир…
Алкоголь вымывался солеными слезами.
Плед не спасал от накатившего кошмара.
Тем, с которыми я совсем недавно играла и смеялась, распивала спиртное, не спастись.
И мне от этой реальности не сбежать и не спастись.
Но подергаться хотя бы для приличия стоит.
Пора было прекращать ныть.
В глубине вод под Р’льехом покоится Ктулху, дожидаясь своего часа.