Теннисоны (2/2)
Он зашёл самым последнем и занял единственный свободный стол перед партой учителей-надзирателей - стол в третьем ряду прямо напротив школьных гадюк. Дотошные тётки. Если сел вальяжно - значит, списываешь. Придерживаешь лист с заданиями рукой - списываешь. Наклонился, повернулся, зевнул - списываешь.
Однако если сидишь на плотно придвинутом стуле с примой спиной - какой прилежный ученик, всё сам решает, не списывает.
Гвен была той самой прилежной ученицей: сумка висела на крючке, в ней же покоилась толстая тетрадь с конспектами, на столе рядом с уже разложенными бланками лежала ручка, карандаш и ластик; спина ровная, волосы собраны в высокий хвост, рубашка идеальной белая. Надзиратели точно не сделают замечаний, а только улыбнуться. Тут послышался голос одной из них:
-Сдружился с мистером Айзеком и думаешь, что тебе всё дозволено?
-Так точно, - психу было в удовольствие поиздеваться над школьной ”плесенью”.
-Нет, ты посмотри, какая наглость! Сядь ровно!
-Мне и так хорошо.
Они могли только шипеть и плеваться ядом - выгнать не могли. В противном случае придётся вернуть Айзеку его шоколад и пятизвёздочный коньяк. А если быть точнее, сходить в магазин и купить новый.
После короткой словесной перепалки, наконец, началась олимпиада: одна гадюка засекла время и ученикам разрешили перевернуть листы с заданиями и начать решать тесты. В первой части олимпиады были действительно несложные вопросы на знания некоторых формул, обозначений, относительно лёгкие примеры с выбором правильного ответа - с этим можно быстро справиться. Вторая часть была гораздо сложнее: задачи, уравнения, решение которых распишешь на половину на половину листа А4. А третья часть олимпиады была, пожалуй, либо для самых отчаянных, либо для самых умных - университетские уравнения, решить которые под силу только преподавателям с многолетним стажем.
Учителя не помогали, а лишь накаляли обстановку: две ходили по рядам, грозно стуча каблуками нелепых туфель по паркету, проверяли отсутствие или наличие бумажных шпаргалок или спрятанного в рукаве или на коленках телефона. Две оставались за партой и внимательно наблюдали вроде бы за всеми учениками, а вроде только за одним. Давно наслышаны о невероятных умственных способностях Альбедо - парень каждый год решал эти олимпиады меньше, чем за сорок минут, и ни разу не ошибался в своих ответах. Его обыскивали, лазали по карманам в попытках найти хотя бы одну шпору, не говоря уже сразу о скаченных ответах из интернета. Ничего не находили. А в голову залезть не могли. А там было всё: всё формулы, справочники, учебники, решения - всё. И даже обвинить в списывании не могли: парень ни разу не просился выйти, сидел открыто, хоть и криво, ладони были чистыми, взгляд не отрывался от листа. А Гвен очень из-за этого бесилась. Страшно сильно бесилась. Её самолюбие задевало то, что она только приступила к решению задачи из второй части, а Альбедо уже сдавал свою работу. Исписанные кривым почерком листы стопкой приземлились на учительскую парту.
-Свободен, - громко сказала одна из надзирательниц, чем и напугала парня с последней парты. Тот от неожиданности ахнул и подпрыгнул на стуле. Телефон, спрятанный между ляжками, звонко ударился о пол. Стук эхом рикошетил от стен библиотеки. Можно уже хватить карандаш с ручкой и рюкзак и идти на выход. Его работу аннулируют.
Альбедо хмыкнул и покосился на Гвен. Та смотрела на него с нескрываемым раздражением. Беловолосый улыбнулся ещё шире и вытянул губы трубочкой, эмитируя поцелуй. Она такая забавная, когда злится.
Ей так хотелось врезать ему, чтобы зубы посыпались. Или хотя бы оставить на его впалой щеке красный след от пощёчины. Просто потому, что он есть. Потому что смотрит. Потому что они пересекаются в коридорах. Потому что он откровенно надсмехается над ней. Потому что из-за него ругаются её тётя с дядей. Потому-то из-за него ей иногда звонит расстроенный Бен.
Это глупо.
Прозвенел звонок. Закончился последний урок. Школьный двор стремительно заполняли радостные и вялые ученики. Очередной утомительный день подошёл к концу. Дети, кому утром родители дали денег на проезд, спешили к автобусу. Тарахтящая жёлтая буханка, пожалуй, была единственным ярким пятном в сером осеннем пейзаже. Как будто на картинку в ”Фотошопе” наложили чёрно-белый фильтр и только буханку оставили нетронутой. Разумеется, один автобус не развезёт всю школу по домам - подъезжали новые, среди которых затерялся чёрно-зелёный ”Ниссан”. Гвен Теннисон не нужен общественный транспорт, когда есть свободный брат на машине. Он с охотой забирал её со школы, если не был занят супергеройскими делами. Но Гвен не брезгала прокатиться на школьном автобусе - иди до дома пешком в расходящийся ливень совсем не хотелось. Лишь первая половина сентября выдалась тёплой и солнечной - со второй половины и по нынешний день бушевало лютое осенние ненастье. Даже в высоких сапожках не побегаешь по лужам. Колготки не защитят от кусачего холода невинные ляжки. Порывистый ветер, словно тот назойливый гопник, так и старался выгнуть спицы зонта в обратную сторону или вовсе вырвать его из рук. Выдирал пряди длинных волос из-под широкого шарфа, чтобы их с аппетитом пожевал не обременённый манерами дождь. Как ни крути, домой придёшь замёрзшей и промокшей.
Гвен села в машину брата, радостно улыбаясь ему.
-Привет, Бен, - кузины потянулись друг к другу, мягко касаясь губами щеки друг друга. Сейчас определённо их отношения гораздо лучше, чем семь лет назад. Сейчас они поддерживают и помогают друг другу, работают в одной команде, а не пытаются подраться, наябедничать дедушке Максу и разнести его фургон. Повзрослели, поумнели.
-Привет, - Бен улыбнулся ей в ответ. На скуластом лице парня проступил лёгкий румянец. Он всегда смущался, когда сестра обнимала его или целовала, но вида не подавал. - Как день прошёл?
-Отлично, - в общем и целом, день действительно прошёл хорошо. - Была олимпиада по математике, - воодушевлённо стала рассказывать Гвен, но почти сразу поняла, что сболтнула лишнего. Когда-то давно она в страстях рассказала брату о беловолосом психе и его пристальных взглядах и о том, что чаще всего они пересекаются на этих самых чёртовых олимпиадах. И теперь при любых упоминаниях подобных школьных мероприятиях Бен менял милость на гнев. Понимал же, что этот странный тип будет снова кружится возле его сестры. Пусть пока он только смотрит, но не факт, что тот не задумал плохого.
-Олимпиада, значит, - парень поменялся в лице: улыбки будто не было, брови хмуро сошлись на переносице, а на руке проступили зелёными змеями вены от крепкой хватки. Бедный кожаный руль скрипнул от такого натиска пальцев. Бен отвернулся, высматривая в толпе школьников кого-то похожего на себя. - Этот хуй снова на тебя пялился?
-Бен! - Гвен не любила, когда он матерился. Брань, срывающаяся с его уст, тупым ножом резала слух и просто была ему не свойственна.
-Что? - парень не оборачивался, продолжал внимательно вглядываться в лица суетящихся возле автобусов и мимо проходящих учеников.
-Я сама могу за себя постоять. Не нужно за меня переживать, - попыталась успокоить брата девушка.
-Ха! - насмешливо хмыкнул Бен. - Не-е-ет, теперь это дело принципа. Я его найду и просто ”поговорю” с ним, чтобы он больше к тебе не лез.
-Он не пристаёт, даже не подходит, просто смотрит.
-Ты что, его защищаешь? - раздражённо бросил парень, повысив голос. Как он может быть спокоен? Как он может безразлично относиться к тому, из-за кого рушится его семья? Не будь его вообще, родители бы не ругались, отец бы ночевал дома и мать бы не пила горстями успокоительные и не рыдала в подушку. А сейчас Гвен выглядит так, словно совсем ничего не произошло. Словно ничего не было. Выдержанное спокойствие и ласковый взгляд. Она всегда старалась всех со всеми помирить. Не выносила ссор и конфликтов.
-Нет, не защищаю, - девушка успокаивающе поглаживала брата по плечу. - Мы ведь это уже обсуждали. Я сама справлюсь. Но если что-то случится, то я тебе обязательно позвоню. - Не позвонит, конечно. С её-то силами и навыками она заставит лечь даже самого широкого бугая школы, не говоря уже о каком-то задохлике.
Бен лишь раздражённо вздохнул.
-Ладно, нечего здесь стоять, я отвезу тебя домой.
-Кстати, моя мама обещала приготовить индейку на обед, - Гвен решила быстро перевести тему. К счастью, нашлась подходящая. Бен быстро добрел, когда разговор заходил о еде. - Не хочешь составить нам компанию.
-Хочу, я с утра ничего не ел.
Машина тронулась с места, минуя парковку и школьные ворота. За стеклом быстро пробежали пики железного забора и волной пронеслись ржавые кроны деревьев. Такой хмурый пейзаж был только разогревом перед неизбежно надвигающейся мрачной зимой. Повезёт, если выпадет достаточно снега: ранним утром чёрные улицы и белый фонарный свет не покажутся столь жуткими.
Прочь от школы брела хмурая туча.
Серый капюшон уже намок от агрессивного дождя, ветер запускал наглые холодные лапы под толстовку, заставляя худое тело вздрагивать от каждого порыва. Джинсовка совсем не грела, а хлипкие кроссовки уже хлебнули воды. Он замёрз довольно быстро, словно шёл обнажённым по улице. Свою единственную тёплую куртку он порвал прошлой зимой - распорол шёл на рукаве, тот держался на последний трёх нитках. Вместе с Луисом и Айзеком знатно напился в баре. Альбедо сказал, что дойдёт до дома сам, что ему не нужно такси, а на утро увидел свою куртку в плачевном состоянии. Тогда он кое-как пришил рукав обратно, даже для надёжности замотал его серым скотчем, но нынешнюю зиму она уже точно не переживёт.
Альбедо осталось отработать ещё две смены, чтобы получилась нужная сумма для покупки новой куртки.
Глупо ненавидеть другого человека за то, что он похож на тебя. Ведь никто не выбирает, где и у кого ему родиться, какую фамилию получать при рождении, и те ли люди являются биологическими родителями, которые растят человека с малых лет. Даже если принимать за правду, что Карл Теннисон и есть настоящий отец Альбедо, то это уж точно не вина последнего. Не его вина в ссорах с Сандрой Теннисон, не его вина в гневе Бена Теннисона, не его вина в призрении Гвен Теннисон. Вероятно, когда-то давно Карлу захотелось экзотики и, скорее всего, тот был сильно пьян, когда засунул ”валерчика” в другую женщину. Вряд ли многие могут похвастаться любовницей-альбиносом.
Не его вина, что он родился. Если бы у Альбедо был шанс никогда не рождаться, то он бы его точно не упустил.
Но пусть даже будет один отец на двоих, они с Беном совершенно разные. Альбедо и Теннисоны разные. Гвен ещё не получила аттестат об окончании высшей школы, а уже мечтает об университетском дипломе и степени магистра. Если бы не спасение мира, не должность санитара космоса, то прилежная ученица смогла бы быть хорошим учителем или преподавателем в вузе. Бен же мечтал поскорее стать совершеннолетним, купить отдельную квартиру с огромным плазменным телевизором, и чтобы родители уже наконец перестали ругаться... А Альбедо мечтал купил новую зимнюю куртку.
Они очень разные.