12. Вдребезги (2/2)
- Да если бы… Говорила ему, дураку, не надо разбираться…
Катя покачала головой и устало вздохнула. Ей самой приходилось недавно видеть Елисееву в компании новых ухажеров, на лице не было ни одной эмоции угрызения совести, вообще совестью давно от Ленки не пахло. После того финального разговора с Сашей и последней встречи всех друзей, Елисеева проплакала всю ночь, намереваясь утром переменить свою жизнь на сто восемьдесят градусов, но утром от слез не осталось и следа, и в голову пришло неутешительное заключение – по-другому уже Ленка жить не могла. Муха с ней на связь после поражения не вышел, а проводить досуг и получать деньги где-то было надо. Меньше чем через неделю подружка обрадовала ее новым знакомством с компанией коммерсантов, и водоворот, привычный за последние полтора года жизни, снова захватил ее с головой.
- Женёк… То, в чем его обвиняют, правда?
- Нет. Он никого не убивал.
Татьяна Николаевна еще не возвращалась. Время перевалило за поздний вечер, над Москвой стала сгущаться ночь, и город заискрился от тысячи желтых и белых огней. Женька, опрокинув голову на руки, по-прежнему сидела за столом, пока Катя прибиралась на кухне. Когда по радио огласили время, она аккуратно тронула Женьку за локоть.
- Жек, поздно уже, топай домой, отдыхай. Спасибо за помощь, без тебя бы было сложнее.
- А теть Таня вернулась?
- Еще нет, я ее дождусь, а ты давай-ка бегом к себе. Вон уже засыпаешь на ходу.
Женька согласно закивала и, быстро распрощавшись с Катей, поплелась домой. Уже у своего подъезда ее взгляд зацепился за синюю «девятку», и девушка остановилась. Из машины тут же вылетел Дунаев и пошел к ней навстречу.
- Эй, кареглазая! – он аккуратно обхватил ее своими объятиями. – Ты где пропадала?
- У тети Тани была, сашиной мамы… Тут вообще такое….
- Да я знаю! – Андрей засуетился и быстро выудил из карманов джинсов вчетверо сложенную бумажку. – Что произошло? Где ребята? Куда ты пропала? Я полдня тут уже кукую, к тебе поднимался, ни тебя, ни Валеры, ни мамы твоей!
- Да мама на дежурстве, а что?..
Дунаев развернул перед Женькой листок, и глаза ее округлились.
«Внимание, розыск!!!
ГУВД г. Москвы по подозрению в совершении убийства разыскивается Белов Александр Николаевич, 1969 года рождения. Глаза голубые, волосы темно-русые, рост средний, телосложение спортивное. Особые приметы: шрам на левой брови».
Над текстом был фоторобот Сашки.
- Его в розыск объявили, - смяв листовку, Дунаев даже закашлялся. – Я как увидел, глазам своим сначала не поверил… Что случилось, кареглазая?
- О, господи… - Женька закрыла лицо руками и тяжело вздохнула.
Снова хотелось плакать, реветь, просто потому, что эта жизнь казалось ей теперь такой чужой, такой страшной. И почему-то в воображении ее выросло всё ее прошлое, которое казалось теперь таким же далеким, как детство, юность и та беззаботность, которая еще в прошлом году ощущалась в воздухе.
Дрожь пробила все женькино тело. Она зарыдала и приклонилась к груди Андрея. Он вдруг оторопел в свою очередь – и замер на месте, глядя на тонкий, беспрестанно вздрагивавший затылок Женьки. Он никогда не видел, чтобы она плакала. Наконец, когда Филатова издала громкий всхлип, он сильнее притянул ее к себе и стал беспорядочно гладить подругу по волосам, плечам, спине.
- Женька, милая Женька! – он поднял ее голову и заглянул в мокрые карие глаза. Почему-то сейчас они перестали отдавать золотистым блеском, скорее, напоминали черный кофейный оттенок, едва ли разбавленный молочной ноткой. Дунаеву сделалось жутко. Никогда он еще не видел такого ее взгляда. – Ты… Что?.. – он пытался сообразить, но не получалось, поэтому решил повторить: - Где ребята? Где Валера?
Женька поперхнулась вдохнувшим в себя воздухом и отпрянула от друга. Наскоро размазав слезы под глазами, она осмотрелась, будто ища среди них двоих кого-то еще.
- Валера?.. – Филатова оглянулась на свой дом, затем вновь посмотрела на Андрея. – Валеры нет дома?
- Нет, я же говорю, я вас всех обыскался, даже не знаю, куда можно податься, где…
- Пошли, поднимемся.
Квартира встретила их морозной прохладой и звенящей тишиной. По коридору бродила темнота, сквозь которую в распахнутые окна просачивались блики уличных фонарей. Женька быстро проследовала в зал и, подняв трубку, стала набирать номер.
- Ты кому? – шепнул Дунаев.
Конечно, кому она могла еще звонить? Из всей сложившейся ситуации был только один телефон. Телефон семьи Пчелкиных. Женька знала, что Витя никогда не берет трубку, это всегда делает мама. После шестого длинного гудка девушка и не надеялась, что кто-то ответит, и когда уже она готова была сбросить, на том конце провода раздалось испуганное и сонное: «Алло?».
- Теть Ань! – Женька поднесла трубку к уху. – Теть Ань, милая, простите, что так поздно, это я, Женя!
- Женя? – витина мама встрепенулась и подхватила свободной рукой отвороты халата. – Женечка, что случилось?!
- Теть Ань, скажите, Витя дома или еще не приезжал?
- Не приезжал, он же с ребятами, я думала, и с тобой, я в трубке слышала…
Женьку больно кольнуло где-то между лопаток. Очередной удар впечатался крепко, и уже чувствовалось, что проникает он все глубже, под ребра.
- Я переживала… Спасибо, теть Ань. Извините еще раз, доброй ночи.
- Женечка, точно все в порядке?..
Но Филатова уже повесила трубку и буквально растеклась по креслу. Вариант, где могла находиться вся компания, был только один – на даче Царевых, там, где Космос спрятал Сашу. Но если там слышались женские голоса, (а ведь это именно так, иначе быть маме Пчелы не подумалось, что Женька с ними), значит, они не поглощены мозговым штурмом по спасению задницы Белого, а очень даже весело проводят время.
- И все-таки, Пчелкин не совсем уж и скотина, - пробормотала Женька.
- Чего? – не понял Дунаев.
- Есть в нем капля человеческого. Хотя бы к матери… - продолжала Женька. Она давно заметила, что Витя всегда с особенным трепетом относился к родителям, особенно к маме. Он знал ее проблемы с сердцем, знал и себя, и знал, что в случае чего – ее обязательно нужно предупредить. Решение пришло мгновенно, и пусть к нему через пару секунд привязался жаркий, протестующий хвостик: «Это плохая идея!», Женька отмела ее и выпалила: - Ты можешь меня отвести?
- Без проблем. – Филатова знала, что Андрей не сможет ответить по-другому: - Но куда?
- За город, я покажу дорогу.
А тем временем план по развлечению Саши Белова шел полным ходом. Ребята на скорую руку накрыли стол в зале, на полную врубили магнитофон и окунулись в веселье. Саша по началу никак не реагировал на столь бурные зазывания друзей попробовать то одну, то вторую, а вот Пчела, как обычно, стал зачинщиком, подпевал одной, танцевал со второй, подначивал третью, чтобы не скучали. Судя по их веселому смеху, им все это жутко нравилось. Фил чуть позже уже определился с выбором, Космос вообще заверил, что начнет с одной, а потом – всех по очереди.
Блондинке Маше все-таки удалось поэксплуатировать колени Вити, и через час, когда даже Белов уже расслабился и позволил себе отпустить проблемы на второй план, она уже по-свойски восседала на Вите, фривольно обхватив парня за шею. Ее примеру последовали все остальные барышни, кроме второй блондинки, которая уже отметила Белова для себя, крутилась возле него все это время, но Саша еще не дал знака следовать дальше.
Фил лишь однажды посмотрел на поведение Пчелы, вспомнил слезы сестры, затем их разговор после боя у машины, и счел ту ситуацию идеальным расходом. Он утешался тем, что Женька больше не показывала своих страданий и вообще не реагировала на Витю. Да и по кому страдать? Пьяный мозг Филатова пытался затолкать в себя мысли о том, что все именно так и есть, что все чувства Женьки – блажь, ребячество, и все уже прошло. К тому же перевозбуждение не давало ему сосредоточиться на этой теме еще больше. Поэтому Валера решил последовать примеру Саши – отпустить. Хотя бы на сегодня.
- Девчонка-а-а-девчоночка, темные но-о-очи! – загорланили они хором.
- Я люблю тебя, девочка, очень! – глядя на рядом сидящую пловчиху, орал со всеми и Белов.
- Танцевать не хочешь? – спросил у Маши Пчела.
Та, смачно затянувшись сигаретой, выпустила над его головой кольца дыма.
- Не-е, - и провела холеным ноготочком по его носу, - а вот на тебя бы посмотрела.
Пчела взобрался на стол, стянул с себя футболку, и все запели еще громче.
- Валера! – прогорланила парню Маша. – Налей еще!
Дабы привлечь полностью внимание Белова, вторая блондинка присоединилась к Вите, плавным движением сняла с себя и без того провоцирующий топик, демонстрируя всем присутствующим свою точеную фигуру и упругую, небольшую грудь. Сидящие внизу взревели от восторга, и данная картина произвела на Сашу должный эффект – он, не спуская глаз с ее энергично вращающихся бедер, заголосил песню с еще большим энтузиазмом.
- Фил! – играя проигрыш, отвлек он друга, наполняющего стаканы. – Как ее зовут?
Валера расплылся в захмелевшей ухмылке.
- Аня.
Песня кончилась, танцующие вернулись на свои места, и Белов, сверкнув глазами, в которых плясали озорные чертята, отвесил комплимент блондинке. Она пока не удосужилась одеться и так и сидела, но уже закинув ножки на его ноги.
Неожиданно в дверь раздался отрезвляюще громкий звонок. Гитара смолкла.
- Че, Кос, соседи прибежали жаловаться? – усмехнулся Витя.
- А кому мы мешаем? – отозвался полупьяным голосом Кос, опрокинув рюмку.
- А действительно, в полдвенадцатого ночи, - гаркнул веселый Фил и поднялся.
- Брат, открой, спроси, кого там черт принес.
Валера вернулся через минуту и оповестил весело перешептывающуюся компанию:
- Это Жека.
Девчонки улыбались, а вот парни застыли с каменными физиономиями.
- О, мальчики, вы не говорили, что пятый будет… - пропела с заинтригованными и веселыми нотками Маша, сделав пару глотков из стакана. Но когда в дверь вошла Филатова, девица сразу переменилась в лице: – Ого, какие кадры.
Женьке хватило несколько секунд, чтобы оценить ситуацию, взгляд сразу же зацепился за пьяного Пчелу, который в мгновение напрягся так, что даже желваки казались каменными. Маша косо посмотрела сначала на него, затем на вошедшую девушку. Филатова села рядом с братом. Среди пацанов повисла неловкая пауза.
- Даже выпить никто не предложит?
- Держи, - рыжая протянула ей бокал.
- Благодарю, - нарочито вежливо расплылась в улыбке Женька. - Что отмечаем?
- День граненого стакана, - парировала Маша.
- А я думала, прибавление в семействе, - съязвила Филатова. – У нас же проблем нет, да, Космик?
Холмогоров угрюмо уставился на подругу.
- А, наверное, эти прелестные дамы помогают вам обмозговывать ту жопу, в которую, блять, попал наш брат?
- Уймись, - процедил Пчела.
- Уняться? Какая чудная идея! – Женька достала листовку, и уже по оттопыренным краям знавшие могли разглядеть ориентировку на Сашу. – А это вы видели?
Витя резким движением выхватил листок из ее рук и, смяв основательно, закинул в пакет с мусором.
- Ребят, я чего-то не догоняю… - подала голос Аня.
- Оно и видно, по пути одежду потеряла?
- Хамишь? – осклабилась Маша.
- А ты - догоняешь, - щелкнула пальцами Женька. Она понимала, что ведет себя из вон рук неправильно, но остановится уже не могла. – Что, когда свадьба?
Витя стремительно поднялся, отчего блондинка ухнула, и, быстро схватив Женьку за руку, потянул за собой. Она сходу начала сопротивляться, и Пчеле ничего не оставалось, чтобы подхватить ее на руки и силком затащить в ванную.
- Сцена ревности? – засмеялась Маша, но весь ее недовольный вид говорил о том, что она раздражена. – Валер, кто эта пигалица?
- Э! – гаркнул Саша.
- Сестра моя, - покосился на нее Фил. – Следи за словами.
- Оу, пардон!
Космос понимал, что вечер перестает быть томным, и надо спасать ситуацию. Из ванной раздались повышенные интонации, и он, имитируя игру на гитаре, толкнул Белова, уже изрядно захмелевшего, но еще в сознании, чтобы тот взял инструмент.
- Сань, давай нашу эту, ну «Голуби летят над нашей зо-оно-ой»!
Белый, быстро сообразив, ударил по струнам и заголосил песню, приглушая разговор из ванной. Девчонки принялись хлопать в такт мелодии, Космос разливал остатки водки.
- Ты что устроила?! – пробасил Витя, усадив Женьку перед собой на край ванны и крепко держа ее за плечи.
- Я устроила? Это вы учудили пир во время чумы! Ориентировка для вас ничего не значит?
- Устроили это специально для того, чтобы Сашку отвлечь от всего этого дерьма!
- А полуголые девки этому никак лучше способствуют, да?
- Ты ведешь себя, как ревнивая дура, Филатова!
- Я? Дура? – Женька начала снова активно вырываться, но Пчела держал крепко. – Да сам ты бабник неумный! И вместо мозгов у тебя две извилины, и те на кепке. А! Сегодня ты без нее, то-то я и смотрю…
Витя рыкнул и, открыв кран с ледяной водой, набрал ее в ладонь и плеснул на разгоряченное от злости женькино лицо. Девушка задохнулась от неожиданности и стала колотить Пчелкина в грудь.
- Ты!..
- Я предупреждал тебя! Я просил! Ну, так ведь было? Скажи! – он встряхнул ее за плечи. – Но нет же! Везде твой Дунаев хренов!
- Оставь ты его в покое! – бросила ему Женька в лицо, замахнувшись еще раз.
- Ах, оставить в покое, - протянул Пчела. – А я оставил, забыла? Тогда, после боя Фила, я все сказал тебе. Ни к нему, ни к тебе я больше не имею претензий! Ты сделала свой выбор. И он правильный. Сынок профессора медицинских наук, упакован до трусов, и ни в какую жопу тебя не затащит! Ради тебя из кожи вон. А я?
- А ты! – Женька уже готова была выпалить «нужен мне», но он снова ее перебил:
- А скажи, ну так, из любопытства, как ты сюда добралась?
- На такси!
- Врешь, Филатова, - прошипел Витя, и их лица сравнялись, - я видел его «девятку».
- Ах ты видел! И зная, что я зайду, продолжал сидеть с этой шалавой на коленях! Зная, что я…
- Что ты что?!
Пчела понимал, что она сейчас может сказать то, что он хотел бы, но так боялся услышать. Если Женька признается ему, что любит, он будет ненавидеть и помнить этот день до конца жизни. Нельзя, никак нельзя ей дать шанс сказать, нельзя позволить ей мучиться, потому что сейчас Витя Пчелкин ничего не сможет ей дать. И он понимал, что надо резать сейчас.
- Я тебе ничего не обещал и ничего тебе такого не говорил. Поиграли и хватит. Не нужны тебе такие проблемы. Пойми.
Стена гордости дала трещину, злость и обида сменились бессилием и безысходностью, которые потекли слезами по раскрасневшимся женькиным щекам. Нет, еще одних ее слез он выдержать не мог.
- А меня спросить ты не хотел? Что я хочу, в конце концов?
- Я себя лучше знаю. И сейчас мне нечего тебе дать.
- А я прошу чего-то? – сквозь слезы начал пробиваться тихий, нервный смех. – Просто… просто рядом чтобы… был, наверное, и все.
- Кос, у нас выпивка кончилась! – загудели девчонки. – Космос!
- Фил, я один не поеду… - замахал руками Холмогоров. Затем ему пришлось встать и буквально отлепить Валеру от рыжей пловчихи. – Поехали давай, герой-любовник!
- Моя прекрасная Амфитрита, я скоро вернусь к тебе… - отсалютовал девушке Фил, когда Космос снова потащил его за рукав.
- Поплыли уже, Посейдон недоделанный!
Когда парни уже собрались выходить, дверь из ванны резко открылась и припечатала Космоса прямо в лоб. Тот выругался и увидел вылетающую Женьку.
- Филатова, ты че, обалдела, больно же!
- Ты куда! – Фил несколько отрезвел и поймал сестру под локоть.
- Я уезжаю, - она попыталась вырваться, но Валера держал крепко.
- Мы сами тебе отвезем.
- Я с вами пьяными не поеду! – выпалила Женька.
Фил оскорбился, параллельно вытаскивая девушку за собой на улицу. Морозный воздух ударил в легкие, и голове стало намного лучше. Слезы мгновенно высохли из-за ветра, но Женька упорно отнекивалась и уверяла парней никуда не ехать и что им хватит пить, но Валера вдруг развернул ее к себе и обиженным тоном спросил:
- Ты мне не доверяешь? Брату не доверяешь?
- Черт с вами! Только увезите меня отсюда.
Филатова плюхнулась на заднее сиденье, сделала еще пару замечаний в адрес ребят, чтобы они закрыли двери и перестали вести себя, как полные идиоты.
- Справедливо, согласен, - выдал Космос, заводя машины. – Ща доберемся до города, возьмем денег и бухла.
Фил посмотрел на Женьку. Та отвернулась к окну и припала виском к холодному стеклу. Брат хотел спросить, но боялся ее реакции, да и своей кондиции тоже побаивался, боясь сказать лишнего. Лучше завтра. Да, завтра будет лучше.