Глава 12 (1/2)

Доен точно не знает, сколько времени уже прошло с тех пор, как оказался здесь, но точно осознает, что достаточно, судя по зажившим ранам и горлу. Его физическое состояние лучше некуда, что весьма злит: он ожидал, что будет загибаться от боли, от болезней, что это заставит Юту избавиться от него, наконец, однако тот с завидной тщательностью ухаживал за ним, давая лекарства, витамины, здоровую пищу и чистую воду. Что говорить о моральной составляющей здоровья... Доен откровенно не понимал содержание собственных мыслей и действий. Он стал относиться ко всему более... лояльно? Послушно исполняет любые просьбы и приказы, понимает каждое движение и взгляд, словно знает, что скрывается за всем этим, и видит, как Накамото нравится эта покорность и предугадывание мыслей. За действиями мужчины не скрывались какие-либо мотивы по выживанию или успокаиванию зверя, просто... он будто свыкся с мыслью, что Юта - его хозяин, от которого зависит не только благополучие, но и жизнь, а сам Ким - это милый питомец, которого этот самый хозяин обожает, а при должном поведении еще и хвалит, поощряя широкими улыбками, удушающими горячими объятиями и болезненным сексом.

Их близость спонтанна, безудержна и в какой-то мере прекрасна. Доен видел красоту в данных актах из-за самого парня, что был так силен и властен. Кима душили, всегда, он привык к чувству нехватки кислорода, но зато когда цепкие пальцы разжимались, давая потоку спасительного воздуха проникнуть в легкие, а затем распространиться по крови и мозгу, то мужчина физически ощущал, как расширяются зрачки, как эйфория заполоняет его, доставляя удовольствие. Он стал стонать и стал возбуждаться. Член не вставал до тех пор, пока Юта не придушит его рукой или же не стянет ошейник так, что после кожа саднила несколько часов. Их секс такой грязный, такой бурный и громкий, кричащий, но Доену не стыдно. У него просто отключается мозг в эти моменты, он отдается так, как никогда никому не отдавался. Кричит, стонет, зовет, дает себя бить, шлепать, ругать, связывать и душить. Дает себя истязать. И это ему нравится. Юта делает это все так искусно, что трясутся ноги, а в тазу становится до ужаса горячо, словно лава скапливается там с каждым разом все больше и больше. Ким плачет, совершенно не скрывая этого, но Юте это нравится, а значит, он все делает правильно. Юте все нравится. Юта это обожает. Он потом целует его так нежно, так по-собственнически, мокро и пошло, заставляя голову кружиться, а тело покрываться мурашками. Доен становится зависимым и сам уже не осознает этого.

- Можешь поверить в это, Доен? Прошло всего полгода, а ощущение, будто мы с тобой живем так счастливо уже чуть ли не вечность. Так сладостно, - Юта протягивает это с блаженным вздохом, проводя ладонью по оголенному бедру мужчины, и Доен неожиданно сжимается в один большой комок, поскольку ему вдруг становится ужасно холодно.

Он прячет лицо в смятую подушку и накрывает ладонью открытое ухо, чтобы хоть на мгновение создать видимость, будто совершенно один. Что значит ”полгода”? Уже прошло шесть месяцев. Шесть месяцев. Шесть. Половина года. Каждое слово капает на какую-то темную точку в его голове, и Доен ощущает, как напрягаются его мышцы, и он представляет зачем-то, будто это его нервы. Прошло столько времени, а его до сих пор никто не нашел. Значит ли это, что Джонни его не ищет даже? Что в принципе никто не ищет его? Тело потряхивает, и Юта мягко раскрывает его убежище, крепко обнимая, но не так, как делал это обычно. Сейчас его объятия такие осторожные, убаюкивающие и сочувствующие, что Доен осознает свои молчаливые слезы только спустя несколько долгих минут.

- Я ведь уже говорил тебе: ты никому, кроме меня, не нужен на всем белом свете. Я люблю тебя, Доен. Вот если бы ты вдруг пропал в один из дней, я бы всю Вселенную перевернул в поисках тебя. Никого не пожалел, а себя - тем более. Никого и ничего ради тебя не пожалею.

Его шепот такой нежный, что Доен тихо льнет к его телу, чтобы согреться и найти укрытие, но неверие продолжает блекло сверкать в глубине души, что заставляет голову невольно раскачиваться из стороны в сторону. Накамото отрывается от него, и вместо ожидаемого удара, вместо криков, Доен слышит следующее:

- Не веришь мне? Что же... тогда я докажу тебе, как ты ошибаешься.

Следующим утром сразу после завтрака Юта дает ему новую одежду: синюю широкую рубашку и темные домашние брюки, которые максимально закрывают его тело, однако длинную шею с ошейником видно, что заставляет несколько беспокоиться. Юноша поправляет воротник и мягко улыбается:

- Что бы ни случилось, помни, что я всегда с тобой. Я тебя никогда не брошу.

- А что должно случиться?

Сердце Доена странно стучит в каком-то беспокойстве, потому что должно произойти что-то грандиозно пугающее, но Накамато ничего не объясняет, лишь целует в лоб, словно в знак напутствия и поддержки, а затем выходит за дверь. И Ким снова остается в одиночестве. Из-за двери ничего не слышно, словно Юта в очередной раз куда-то ушел на несколько часов, и Доен успокаивается, начав думать, что слишком много волнуется о бредовых вещах. Но все же воспоминания о Джонни вновь врываются в его голову спустя долгое время. Нет, Джонни добрый и любящий, он бы ни за что не предал его, несмотря на поступок Доена. Это просто невозможно. Мужчина за этими рассуждениями даже начинает дремать, как выныривает из-за открывающейся двери, и уже садится на постели, чтобы поприветствовать Юту, как шокировано замолкает. Это был вовсе не Юта, потому что в проходе стоял человек, которого он совсем не ожидал увидеть. Совсем. Он даже не понимал, что пугает его больше: наличие здесь кого-то, кроме Накамото и его самого, или же того, что этот самый человек такой знакомый.

Он так красив: стоит в темной кожаной куртке нараспашку, в черных джинсах и тяжелых ботинках, а его волосы, как ни странно, не изменились ни разу. Все так же сексапильно уложены и выкрашены в серебряно-белый оттенок.

- Ну, здравствуй, Доен, - в его голосе слышится нечто насмешливое, и это видно по той ухмылке, которая расцветает на красивом лице. - Вижу, не ждал меня в гости.

Он проходит внутрь, захлопывая дверь, и оглядывается, почему-то совершенно не выглядя удивленным или шокированным, а вот Доена, кажется, начинает трясти и мутить. Он понимает, что происходит, но не хочет в это верить.

- Уютненько. Никогда бы не подумал, что тебе нравится нечто темное. Ты ведь всегда обожал белый цвет и стерильность.

Доен не может вымолвить ни слова, а гость хватает стул из другого конца комнаты и садится рядом с постелью, заглядывая прямо в глаза. Он видит в них непонимание, испуг, слезы и - о, боже - надежду. Это заставляет его изломанно рассмеяться хрипловатым голосом и сладко протянуть:

- Если думаешь, что я спасать тебя сюда пришел, Доен, то ты глубоко ошибаешься. Мне просто стало интересно посмотреть на то, как поживает мой возлюбленный. Вижу, тебе живется даже куда лучше, чем мне.

- Какого черта... Какого черта происходит, Тэен... - Доен произносит это срывающимся на выдохе голосе, и слезы сползают по его щекам вниз, падая прямо на матрас. Мужчина только смеется и будто любуется его страданиями, протягивая ладонь, чтобы приподнять пальцами его опустившееся лицо.