4 (2/2)

Ной, уже сделавшая пару шагов к выходу, вдруг споткнулась - Йоджи рефлекторно вскинулся поддержать. Она посмотрела на него глазами, в которых сначала мелькнуло удивление, потом испуг - а потом они вдруг стали пустыми, как стекляшки.

- Банк Мизуто, - без выражения проговорила она. - Контора в районе Чиёда. Ячейка триста восемнадцать. Бэнк оф Америка, Нихонбаши, ячейка шестьсот пять. Кувабата Юи, Канда Мацунагачо - двенадцать - двенадцать…

Имена, адреса, номера следовали одно за другим, Йоджи едва успевал запоминать. Масафуми явно не относился к простакам, хранившим все яйца в одной корзине.

Он явно доверял своей женщине.

По лицу ее прокатилась тоскливая болезненная судорога. Йоджи разжал руки. Ной повернулась и какой-то деревянной походкой вышла из ресторана.

Йоджи плюхнулся на водительское кресло и, захлопнув дверь, обессиленно распластался по спинке. Недавние сомнения развеялись, будто горькое облако табачного дыма, внутри бурлило не то победное ликование, не то истерическое веселье.

Получилось. Всё получилось.

Так… просто.

Шульдих понимающе хохотнул:

- Впечатляет, да?

- Иди ты… - отмахнулся Йоджи.

Он достал карандаш и принялся строчить на разодранной сигаретной пачке, пока добытые сведения не выветрились из памяти. Закончив, хотел для верности показать написанное Шульдиху - но вспомнил, что тот не умеет читать.

Ладно, надо надеяться, Манкс этого хватит.

Сердце еще колотилось. Он сделал пару глубоких вдохов, медленно выдыхая через нос, и, кивнув сам себе, повернул ключ. Машина ожила; он потянулся к рычагу передач.

Шульдих перехватил его руку.

Йоджи недоуменно вскинул глаза - но Шульдих отвернулся, молча глядел в окно, комкая его пальцы - настойчиво и слегка неловко, и так откровенно, что от этого размазывало по креслу, как летчика на большой высоте. Йоджи чувствовал себя странно беспомощным - в каком-то смысле ему даже нравилось, но в то же время напрягало.

Он крутанул запястьем, высвобождаясь, и тут же поймал руку Шульдиха своей. Ладонь разжалась, рванулась прочь, но Йоджи держал крепко. С полминуты они почти боролись, как чокнутые рестлеры, потом… сопротивление стихло, и пальцы осторожно скользнули между пальцев.

Когда он отнял руку, было непонятно, кто кого отпускает.

- Поехали? - помолчав, спросил Йоджи.

Шульдих кивнул.

Йоджи вырулил на шоссе. В машине повисло молчание. Шульдих всё так же смотрел в окно.

- Имей в виду, - не оборачиваясь, сказал он, - я и правда тот еще сукин сын. Когда я чего-то хочу, для меня не существует слова “нельзя”.

- И то, чего ты хочешь - это я? Странно, а я слыхал, будто не нравлюсь тебе. - Йоджи понимал, что звучит по-детски, но просто не мог отказать себе в удовольствии щелкнуть его по носу.

- Да? Забавно, я тоже слышал что-то подобное в свой адрес. - Было слышно, что Шульдих улыбается. - Ладно, неважно.

Внезапно Йоджи понял, что это и вправду неважно. Вся их разность, взаимное раздражение друг другом, борьба притяжения и отталкивания, зуд в кончиках пальцев - всё было частью чего-то гораздо большего… естественным этапом развития.

Всё шло по плану, который им с Шульдихом не дано было ни знать, ни изменить. А значит, не о чем волноваться.

- Черт, бензин кончается. Придется заехать на заправку.

Пока он заправлялся, Шульдих тоже выбрался из машины и прислонился к двери. Зажмурился, запрокинул голову, подставляясь ленивому осеннему солнцу. Волосы лезли из-под капюшона. Одну паутинно-тонкую прядь сдуло на лицо и приклеило к губам - Йоджи смотрел, и ему томительно хотелось вернуть ее на место. И вообще потрогать наконец эти нелепые волосы - интересно, мягкие они? гладкие? теплые или прохладные?

“Фетишист.”

“Ваш временный доступ к мыслям объекта Кудо прекращен. Отключайся, засранец.”

Шульдих рассмеялся и открыл глаза. На секунду Йоджи испытал своего рода дезориентацию - как если долго слушать музыку, а потом снять наушники.

- Есть хочешь? - спросил он, чтобы прервать наступившую тишину.

- А то нет. Я там сорок минут любовался, как ты возишь свои спагетти по тарелке!

Йоджи смущенно хмыкнул. В самом деле, как-то нехорошо получилось…

Толкнув стеклянную дверь заправки, он первым вошел внутрь. Заплатил за бензин, взял бургер с курицей для Шульдиха и колу со льдом для них обоих. Круглый столик в углу возле окна был свободен - как, впрочем, и все остальные. Какой-то тип возле стойки задумчиво рассматривал световое меню.

- …лет через тридцать, а может, и раньше. Люди множатся, как саранча, и самых брезгливых скоро потеснят от кормушки. А саранча, между прочим - настоящая протеиновая бомба: почистить, обжарить с луком и грибами…

Тип расплатился за свой сэндвич и кофе и устроился за соседним столом.

- Или, к примеру, мучные черви…

- Ты умеешь говорить о чем-нибудь кроме еды?

Йоджи сам не знал, зачем сказал это. Вообще-то он ничего не имел против дискуссии о вкусе насекомых. О ценах на бензин. О погоде в Пекине. С Шульдихом можно было болтать на любые темы… кроме по-настоящему важных - тех, что так явно высвечивали его отличие от нормальных людей.

- Прошу прощенья. - Шульдих бросил недоеденный бургер на тарелку и вытер рот салфеткой. - Кого ты называешь “нормальными” - тех, чьи способности укладываются в безопасный диапазон? Кто похож на тебя самого? Ты ксенофоб? Что ты на самом деле знаешь об этих “нормальных”? Да вся ваша мораль держится только на отсутствии возможностей!

- Ты теперь не уберешься из моей головы, да? - мирно спросил Йоджи.

Шульдих осекся и поморгал.

- Я стараюсь, но это сложно, - признался он, сбавив тон. - Особенно теперь, когда мы… Ты очень громко думаешь.

Он взял рекламную листовку и, повертев в руках, начал складывать самолетик. Тип за соседним столом осторожно прихлебывал из картонного стаканчика, его сэндвич лежал нетронутым.

- Как ты это чувствуешь? - осторожно спросил Йоджи. Он не был уверен, что уместно задавать такие вопросы, но его вдруг разобрало любопытство.

- В основном никак. - Шульдих небрежно повел плечом. - Ко всему привыкаешь, особенно если родился с этим. Ты в курсе, что человеческий мозг пропускает мимо большую часть поступающих сигналов? Картинки, звуки, запахи… мысли. Не замечать белую обезьяну - обычное дело… но попробуй-ка игнорировать ее после того, как заметил. Закрой глаза, заткни уши. Поживи так с месяц. Что почувствуешь? Будешь ли это по-прежнему ты?

Как ни странно, в последних словах прозвучало что-то знакомое. Йоджи понял - по-своему, может быть, даже не близко к тому, что имелось в виду - но, как ему казалось, уловил самую суть того, что Шульдих пытался объяснить.

Наверно, между ними и вправду установилась внутренняя связь.

Талант, каким бы он ни был, нельзя отключить. Он требует использования - и то, как именно будет использован, в немалой степени зависит от обстоятельств. Шульдих не мог перестать быть телепатом, как и сам Йоджи не мог унять снедавшее его пламя искателя. Семь лет назад он был на грани выживания, но вовсе не голод - пищевой или никотиновый - заставил его вскрывать торговые автоматы и припаркованные на стоянках автомобили. Были и другие способы - но то, что внутри, заставило его выбрать этот.

Посмею или нет? Получится или нет?

Поймают или нет?

Он смог. У него оказались проворные пальцы и нужное сочетание наглости и осторожности. С определенного момента он понимал, что идет ко дну - но чем глубже опускаешься, тем безнадежней теряешь ориентиры.

Где бы он был сейчас, если бы рука закона вовремя не сгребла его за волосы?

У закона жесткие руки, напомнил он себе.

Сам он не ощутил всей их жесткости: старик Шуичи отчего-то проникся к нему (гораздо позднее Йоджи узнал о трагической судьбе сына начальника полиции) и вместо ареста два часа тряс из него душу в своем кабинете. Йоджи остался благодарен за выволочку не меньше, чем за оказанную помощь, но весь масштаб своего везения он оценил потом - когда увидел со стороны, как закон оказывается не спасательным кругом, а камнем на ногах утопающего.

Где бы он был, если бы стажер Китада дала делу ход?

Что-то упруго клюнуло воздух прямо перед лицом. Йоджи оглянулся: тип с сэндвичем сползал под стол, обморочно закатив глаза. На полу рядом с ним валялся бумажный самолетик.

- Бежим! - Шульдих ринулся к выходу.

Выскочив на улицу, они запрыгнули в машину. Мотор взревел, глушитель всхрапнул, как пришпоренная лошадь.

- Что случилось? - спросил Йоджи, пристегиваясь на ходу.

- Ублюдок меня узнал, - коротко пояснил Шульдих. - У него в голове было: “Это он!”

- Ты его знаешь?

- Нет. Но это ничего не значит. Нас… достаточно много. - Голос звучал с привычной беспечностью, но в зеркале было заметно, как заострилось и без того резко очерченное лицо, какие безнадежные тени залегли на скулах. Йоджи передернулся.

- Их, - поправил он.

- А?

- Их много. Нас - двое.

Шульдих вскинул на него по-кошачьи круглые настороженные глаза.

- О, - сказал он - и замолчал, не прибавив больше ничего.

Йоджи решил, что это, пожалуй, к лучшему.

Дорога стремительно наматывалась на колеса, мелькали перекрестки, светофоры, рекламные щиты.

- Ты… убил его? - Он досадливо поморщился, сам отметив запинку.

Шульдих фыркнул:

- Согласись, так было бы проще. Но он, скорей всего, паранорм, а я только что ментально изнасиловал женщину. Даже пистолету нужно время на перезарядку.

Йоджи закусил губу. Вряд ли Шульдих сделал это нарочно (хотя поди знай), но, названное своим именем, их совместное деяние предстало во всей неприглядности.

Чертов мир - шахматная доска, где для любого решительного шага приходится кем-то жертвовать.

- Куда мы? Домой нельзя. Если он видел твою машину…

- Знаю, - перебил Йоджи. - Не дрейфь, я что-нибудь придумаю. - Удерживая руль одной рукой, он вытащил телефон. Выбрав из кучи номеров нужный, нажал вызов. - Здравствуй, Мамору-кун.

С наступлением сумерек на город опустился туман - будто всё вокруг заплело густой белесой паутиной. Под потолком кофейни чахло горела гирлянда бумажных фонариков.

Длинная громоздкая тень проплыла мимо окна, лучи фар метнулись и тут же шарахнулись прочь. В кармане загудел поставленный на вибрацию телефон.

- Алло?

- Выходи, Йоджи-кун. Поговорим в машине.

Лимузин едва помещался на крошечной стоянке. Дверь была гостеприимно распахнута, изнутри лились свет и тихая музыка. Йоджи вошел беспрепятственно, но, когда Шульдих полез следом, один из телохранителей стремительно поднялся с места, загородив ему путь.

- Осади, Минами, - ровно сказал Мамору. - Если этот человек с Йоджи-куном, мы ему доверяем.

У Йоджи тоскливо сжалось сердце. Ох, не следовало чибику быть настолько доверчивым…

Он уселся на белый диван напротив окруживших Мамору здоровяков. Шульдих молча устроился рядом, всем телом излучая напряжение. В салоне пахло кожей и полиролем, в динамиках какой-то бойзбэнд расслабленно стонал о любви.

Мамору выглядел до смешного чуждым этой роскоши. Простые джинсы и черная глухая водолазка придавали его юношеской субтильности оттенок драматизма - совсем как у Наги, вечно казавшегося малолетним стариком в своей застегнутой на все пуговицы школьной форме. Вот только Мамору не строил из себя утомленного жизнью мизантропа. Он приветливо улыбнулся, почесывая за ухом крошечную вертлявую собачку, которую держал на руках.

- Ну и место ты выбрал для встречи, Йоджи-кун! Мы два раза чуть не застряли, пока добрались.

- Извини, так получилось, - покаялся Йоджи. - Дедушка не возражает, что ты берешь его ката… то есть, я хотел сказать, лимузин?

- Дедушка на Хоккайдо до конца недели. - Мамору ласково придержал собачку, внезапно решившую вылизать ему шею.

“Кто его дедушка?” - требовательно спросил Шульдих.

“Бывший якудза. Ну, если они бывают бывшими…”

- Как твое агентство?

- Тяну помаленьку, - с небрежным достоинством сказал Йоджи. - А ты как? Я слышал, ты бросил университет.

Мамору рассеянно пожал плечами:

- Ничего не поделаешь. Дедушка сдает, мне пора перенимать дела. - Он аккуратно взял собачку под лапы и виляющий зад и не глядя передал телохранителю. Выпрямился, положив руки на колени, и продолжил совсем другим, деловым тоном: - Чем могу быть полезен?

- Дружище, - Йоджи тоже подобрался, отставив вежливый треп и без обиняков переходя к сути, - мне нужна помощь.

- Для тебя - что угодно, Йоджи-кун, - твердо сказал Мамору. - Ты же знаешь, как я тебе обязан.

- Ого. - Шульдих подался вперед вслед за Йоджи и положил ладонь ему на плечо. - Стесняюсь спросить, а что он сделал? Нашел карманную болонку твоего дедушки?

Мамору склонил голову набок, с улыбкой глядя на него:

- Лучше. Он нашел дедушку.

- Мой клиент… - Йоджи облегчил душу, мысленно стукнув Шульдиха по затылку. Тот не изменился в лице, но откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. - ...угодил в скверное положение. Его ищут, и, если найдут, ему не поздоровится. Мне бы укрыть его где-то хоть на пару дней.

- Легко, - просиял Мамору. - Вилла в Окутаме как раз пустует. Там, правда, даже прислуги нет - разве что пара охранников - но, если твой клиент не слишком требователен к условиям… я могу отвезти его прямо сейчас.

“Что скажешь?” - спросил Йоджи.

“Хотел бы я быть уверенным, что этот экс-мафиози не связан с моими… друзьями.”

“Я тоже. Мне и так не по себе, что мы втянули Мамору. Учти, если он пострадает по твоей вине - я тебя из-под земли достану…”

“Спасибо, что предупредил”, - кисло отозвался Шульдих.

“...Но выхода нет - и в любом случае, старик не станет искать тебя на собственной вилле. Ты же говорил, что непредсказуемость - твой единственный шанс.”

- Хорошо, - сдержанно кивнул Шульдих. - Я… буду очень признателен.

- Тогда едем. Йоджи-кун, ты с нами?

- На виллу в горах с бассейном и вертолетной площадкой? Ох, чиби, не дразни. Мне работать надо.

“Кудо, какая работа?! Тебе нельзя в офис.”

“Кончай держать меня за недоумка.”

Ближайшие несколько ночей Йоджи собирался провести в капсулах, причем в разных. Но как ни крути, а ноутбук надо забрать. И документы. И завести машину на парковку.

“Я серьезно, - настойчиво повторил Шульдих. - Ты мне нужен - живым, целым и в своем уме.”

Йоджи передернулся, вдруг ярко осознав, какая опасность стоит за этими словами.

“Самое неромантичное признание, что я когда-либо слышал”.

Шульдих уставился на него, приоткрыв рот, внезапно порозовел щеками и сердито нахмурился.

“Идиот. Мой единственный шанс - это ты.”

- Отправляйтесь. Я приеду позже - или дам знать, что можно возвращаться. И учти, Мамору-кун - теперь я твой должник.

Йоджи спрыгнул на асфальт. Двери закрылись, машина отъехала. Он оказался один в сумерках и тумане.

Мелькнула нелепая мысль, будто он никогда больше не увидит Шульдиха. И, что еще нелепей - от нее стало по-настоящему тошно.