1. Персональная атака панического характера (2/2)

До полноценного терапевта, впрочем, мне было далеко, да и склонялась я больше в сторону патологической анатомии. Но по поводу прозябания Ян попал в точку — универ оказался тем ещё промозглым местом. Насколько лучше дела складывались у самого будущего журналиста, судить было сложно: по крайней мере, он как-то переползал с курса на курс. На еду, впрочем, постоянно пытался развести меня — видимо, денег таки не хватало.

Судя по голосу, Яна мой отказ не слишком удивляет, и он просто возмущается для вида. У меня же зарождается странное зудящее беспокойство, точно укус комара притягивающее к себе внимание.

В горле по-прежнему свербит зарождающаяся простуда, а голова болит от недосыпа. Ян что-то говорит, но я не разбираю слов: меня накрывает волной необъяснимой тревоги, и от этого внутренности точно сжимаются в невидимом кулаке. Ощущение, будто бы на тебя вот-вот обрушится пиздец, взявшийся из ниоткуда.

— Ладно, Ян, давай, — невпопад отвечаю и сбрасываю вызов. Нужно будет — напишет сам.

Людей вокруг становится меньше — большая часть уже угнездилась в рабочих офисах или учебных аудиториях, и на меня никто не обращает внимания. Я хватаюсь ладонями за неровную оградку клумбы, ощущая под кожей холодный металл и стараюсь переключиться на это чувство.

Не помогает.

Чёрт бы побрал эти приступы — интуиции или панических атак, я понятия не имею, и предпочла бы в принципе не связываться с ними. В глазах несколько темнеет, и я вспоминаю, что с утра не успела даже позавтракать. Сейчас, впрочем, даже от мысли о еде тошнит, слишком уж неумолимо к горлу подступает комок тревоги.

Вдох. Выдох. Вдох.

Пошло бы оно всё нахуй, а…

По улице движется какое-то светлое пятно, и я цепляюсь за него взглядом в попытке отвлечься от внутреннего бардака. Парень. В светлом плаще, со светлыми волосами, которые даже ветер не растрепал слишком сильно. И неприлично пялиться, конечно, но что-то в его облике заставляет меня смотреть дальше — аккурат до того момента, когда его взгляд пересекается с моим. И, чёрт подери, он уверенно идёт в мою сторону.

Этого ещё не хватало.

Тревога снова ошпаривает изнутри, и я делаю самое идиотское, что приходит в голову: срываюсь с места, торопливо перекинув лямку рюкзака через плечо. Спасибо привычке одеваться в духе городского бомжа: старые кроссовки и джинсы как нельзя лучше подходят для бега, даже если учесть мои слабые к нему способности.

Если даже у прохожего появилась мысль помочь бледной немощи, то после такого весёлого побега все благие намерения должны раствориться, как комар в серной кислоте. Что до впечатления — меня сейчас куда сильнее волновала собственная кукуха, так невовремя начавшая отъезжать.

Пешеходный переход, спуск до остановки, отъезжающий автобус. Всё равно меня уже ждут проблемы из-за пропуска первой пары. На лекции, может быть, и не хватятся.

Сердце колотится, по ощущениям, под самым горлом, и дыхание не получается восстановить из-за внезапного спринта — и всё ещё сохраняющейся тревоги. Закусываю кожу на запястье, продавливая резцами до крови. Становится немного легче.

Пассажиров в автобусе почти нет — на заднем сиденье спит в наушниках патлатый подросток, впереди увлечённо листает инстаграм худая блондинка с длинными розовыми ногтями. На меня никто не смотрит, и от этого я чувствую себя спокойнее.

— Ну и что это было? — шепчу себе под нос, выуживая смартфон из заднего кармана. — С подобными заёбами я и правда университет не окончу, если каждый раз буду прогуливать по дурости.

Пишу сообщение подруге, где что-то придумываю про разыгравшуюся болезнь с температурой. Потом упорно листаю ленту, надеясь угомонить этим дурное предчувствие, ослабшее, но не исчезнувшее окончательно.

Дорога до дома проходит спокойно: по крайней мере, меня больше не тошнит от нахлёстывающих эмоций, да и ноющий укус на руке помогает переключить внимание. Подруга не отвечает — видимо, пара действительно сложная, не до телефона, но это уже не так сильно меня напрягает. В конце концов, не отчислят же меня из-за одного пропуска. Пусть и в начале семестра.

На улице, тем временем, разыгрывается ветер, и по дорогам клубится пыль вперемешку с высохшей переломанной листвой. Приходится щуриться — и всё равно что-то попадает в глаза. Пока я иду к подъезду, отчаянно тру веки, надеясь избавиться от соринки, и совсем не замечаю, как наступаю на чужую ногу.

— Прошу прощения, — поднимаю слезящиеся глаза, один из которых ещё и не открывается полностью, и сразу же осекаюсь.

Потому что не может быть таких совпадений. И автобус от той остановки до моего дома ходит только один.

А передо мной стоит, вежливо улыбаясь, тот самый парень в светлом плаще.