Глава XLIII. Counting My Sins. (2/2)

— Ты в порядке? — хрипло спросил Азриэль.

Глаза Гвин расширились, непрерывный ход мыслей наконец прекратился, и она увидела, что лесные глаза Азриэля слегка приоткрылись. Она подалась вперед на край своего кресла, схватила руку Поющего с Тенями и поднесла костяшки его пальцев к своим губам.

— Конечно, я в порядке, идиот! — воскликнула она.

Азриэль хмыкнул, когда Гвин сжала его ладонь. — А выглядишь совсем наоборот.

— Потому что ты выглядишь так, будто армия маленьких злобных духов напала на тебя со своими крошечными кинжалами! — воскликнула Гвин. Она вздохнула и взяла свободной рукой прохладную мочалку. — Ты теплый.

По телу Азриэля прошла дрожь, когда Гвин провела мочалкой по его вспотевшему лбу. Он слегка ухмыльнулся. — Какое ужасное зрелище я, должно быть, представляю.

Гвин мрачно рассмеялась. — Тамлин убрал фебан. Ты становишься красивее с каждой минутой.

Улыбка Поющего с Тенями расширилась. — Хорошо. Мне бы не хотелось терять свое единственное достоинство.

— Заткнись, Поющий с Тенями, — фыркнула Гвин. Она поцеловала его в лоб. — У тебя тысяча достоинств.

— Всего тысяча?

— Тысяча и одно.

Улыбки, которыми они обменялись, были нежными, слишком личными, как-будто они были настолько счастливы, что мир мог рухнуть. Гвин поднялась со стула и села на край кровати, свободная рука Азриэля обхватила ее лицо, мозолистый большой палец провел по скуле.

— С какой стати Гвинет Бердара пошла в паре с Тамлином? — усмехнулся он.

— Ты хочешь обсудить это сейчас?

— Через шесть минут я снова засну, так что да.

Гвин глубоко вздохнула и изо всех сил постаралась передать сочувствие и родственные чувства, которые она испытывала к Тамлину. Чувство долга, которое одолевало ее — помочь другим, как помогли ей.

Азриэль ничуть не удивился, сославшись на ее склонность к состраданию и чрезмерную потребность видеть, что все счастливы. Хотя он испустил затрудненный вздох, намекающий на недовольство. Вполне справедливо.

Когда она добавила, что Верховный Лорд интересовался ее происхождением, глаза Поющего с Тенями насторожились. Если бы он не был ранен, Гвин, возможно, поиграла бы с ним еще немного, но решила не делать этого, сразу же признавшись, что она не является дочерью Тамлина — он заинтересовался в ней только чтобы сделать для нее что-то хорошее. Он хотел отплатить за ее доброту и извиниться за свое поведение. Азриэль на мгновение засомневался в том, что Тамлин извинится, но в итоге его больше интересовала реакция Гвин на его предложение.

— И ты... не хочешь узнать, кто твой отец?

Гвин пожала плечами. — Не особо.

Азриэль вывел ее из состояния апатии, его пальцы коснулись ее губ. — Тогда что тебя беспокоит, Птичка?

Это все, что требовалось. Его добрые глаза, нежное прикосновение и готовность выслушать.

Слезы хлынули, затуманивая зрение, и Азриэль притянул ее к себе, прижав к своей груди, крылья окутали их, пока она выплескивала все, что накопилось.

Она официально стала убийцей. Гвин привела чудищ в лагерь иллирийцев, с которыми состязалась в Кровавом Обряде. Она сражалась с Гришамом, едва не убив его. Она ослепила и обожгла приспешников Грейсена. А сегодня... она вонзила клинок в грудь мужчины и забрала жизнь не один... а два раза.

Она чувствовала себя виноватой за то, что вот так сломалась. Он был ранен. Ему нужно было вылечиться. А не успокаивать своего мэйта, пока она рыдает в его объятиях...

— Гвин, — сказал он, зарываясь пальцами в ее влажные волосы. — Они напали на тебя. Они напали на нас. У них было оружие из фебана. Что еще ты должна была сделать?

Это был хороший вопрос. Бежать и бросить своего мэйта? Сдаться и надеяться, что этого будет достаточно? Вежливо попросить, чтобы они остановились?

— Мы тренировались почти год, Гвин, — добавил Азриэль. — Когда-то тебе пришлось бы применить полученные знания на практике. И ты это сделала.

Гвин сложила руки на груди, положив подбородок на костяшки пальцев. — Хорошо, что я оставила жречество. — Она покачала головой. — Мне никогда не суждено было носить Призывающий камень. Я никогда не была достойна его.

Азриэль ничего не сказал, только наклонил голову, чтобы поцеловать ее лоб, а затем крепче прижал ее к своей груди. — Ты хорошая, Гвин, — прошептал он ей в волосы. — Ты такая, такая хорошая, добрая и сострадательная. Это то, что я люблю в тебе.

Она начала благодарить его, но потом замерла.

Это то, что я люблю в тебе.

Гвин снова подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Он приподнял бровь.

Она улыбнулась. — Любишь?

Любовь. Они обсуждали это у Риты. Он сказал, что связь установилась для него не потому что он влюбился в нее в тот момент. Значит, либо это произошло до этого, либо еще не произошло. Она так и не поняла, когда именно он начал любить ее — до сегодняшнего дня или всего несколько мгновений назад. Но она знала, что он любит ее сейчас.

Азриэль закатил глаза, но слабый румянец окрасил его щеки. — Да, я попался, — пробурчал он. — Я влюблен в своего мэйта.

Гвин задорно улыбнулась ему, игриво коснувшись пальцем кончика его носа. — Ты любишь меня, — поддразнила она.

Азриэль не встречался с ней взглядом, а его улыбка стала нерешительной. — И что же ты думаешь об этом?

Ответ сорвался с ее губ без колебаний, как будто ждал этого целую вечность. — Я тоже тебя люблю.

Азриэль ничего не сказал, только улыбнулся и прижал ее к себе.