21. Рождественское настроение (2/2)

— Да вот уже в ближайшее время, — я улыбнулась. — Иначе это потерпело бы до завтра.

— Ох, я... спасибо! — Хеймдалль широко улыбнулся. — Ты же не будешь против подождать своего подарка до завтра?

— Да мне, собственно... — я вздохнула. — У меня нет настроения. Так что легко.

— Почему это у тебя нет настроения? — он поставил коробку на стол и сложил руки на груди. Я покосилась на мешок с крестражем у него на столе, и он проследил мой взгляд. — А, да... Точно, — он поморщился и вздохнул. — Не будем откладывать.

Мы уселись за стол и разложили перед собой чистые листы бумаги. Короткое обсуждение привело нас к мысли, что можно попробовать использовать алхимию из прошлого мира — в принципе, именно на эти ритуалы и намекал Хеймдалль, когда речь только зашла об этом. Нам нужно было рассчитать круг преобразования, чтобы отделить часть души от предмета, обезопасить её и заключить в другой предмет. Первым предложением было считать крестраж кастрированным подобием философского камня. Круг преобразования для его разделения был нам известен, однако его надо было адаптировать к тому, чтобы кусок души никуда не улетел. Да и вообще к самой природе магии. Когда мы на третий раз переписывали набор сдерживающих символов, в дверь постучали. Там оказался профессор Снейп. Факту моего присутствия в кабинете его коллеги он совершенно не удивился. А вот при виде гирлянды он озадаченно изогнул бровь.

— Северус? — слегка удивился Хеймдалль. — Что тебя к нам привело?

— Хотел узнать, планируете ли вы уехать на каникулы, — отозвался он.

— Нет, мы остаёмся, — мой наставник посторонился, пропуская декана внутрь, а затем быстро выглянул в коридор. — Возникли неотложные дела.

— Это то, о чём я думаю? — профессор Снейп посмотрел на мешок на столе.

— Даже я не знаю, о чём вы думаете, сэр, — заметила я. — Но если вы про крестраж, то — да, он здесь.

— Значит, уже совсем скоро... — в нём вспыхнул невероятный букет эмоций, который я даже разобрать не смогла, но он быстро подавил его. — Когда вы намерены?.. Ну, сделать, что собирались.

— Я говорил, что это не так уж сложно, но не говорил, что быстро, — Хеймдалль вздохнул. — Думаю, в неделю уложимся. Новогодняя ночь удивительно хороша для проведения сложных ритуалов.

— Я... Видишь ли, я был знаком с ним, — тихо произнёс профессор Снейп. — Это... Был не самый простой период моей жизни.

— Не всем нам везёт, — пожал плечами Хеймдалль. — Я охотно выслушаю тебя, если ты захочешь поговорить об этом, но не буду ни давить на тебя, ни тем более осуждать. Только один вопрос: ты думаешь, крестраж был один?

— Нет, — декан мотнул головой. — Он жаждал бессмертия, и ему нужны были гарантии. Так что их должно быть несколько.

— Не хотелось бы с этим соприкасаться, но я могу поискать, — пробормотала я, мрачно взирая на рисунок на листе. — И это приводит нас к тому, что душу надо собрать.

— Что это за рисунки? — озадаченно спросил профессор Снейп, приблизившись к столу. — Никогда не видел такой магии.

— Это довольно древнее колдовство, — отозвался Хеймдалль. — Оно было прародителем трансфигурации, но позволяло работать с большим количеством объектов. В наши дни оно почти забыто.

— И как оно работает? — декан заинтересованно повернулся к нему.

— М... Фрейя, в твоей библиотеке были книги об этом?

Я подняла голову, озадаченно всматриваясь в его лицо. История, которую он только что рассказал, казалась враньём в лучших традициях Хоэнхайма — гладко, чётко и прям сходу. Я лихорадочно пыталась придумать, что бы ответить, чтобы не выдать вранья, когда с удивлением поняла, что это не было ложью. Зачатки этой магии здесь действительно были, хотя ей и правда практически не пользовались. Более того, в моей, похоже, всеобъемлющей библиотеке были книги на эту тему.

— Есть вроде, — озадаченно нахмурилась я. — Только, мне кажется, они на мёртвых или, по крайней мере, древних языках. Без переводчика с ними не совладать.

— Да и с переводчиком через них ещё продраться надо, — удручённо заметил Хеймдалль. — Северус, если тебе интересно, я не против рассказать тебе об этом в деталях. Но не сейчас.

Школьные часы пробили шесть. Я снова посмотрела на нарисованные на листах круги — захотелось собрать их и подбросить в воздух. Всё равно надо было всё переделывать. Однако стало ясно, что в один круг никак не запихнуть всё, что нужно. Их требовалось три. И ещё требовалась клетка для души, а это простым процессом не представлялось. По пути в Большой зал я вспомнила ещё о том, что у крестража должна была быть лазейка. У тёмной магии, тем более связанной с бессмертием, всегда была лазейка. Потому что жить вечно, конечно, хотели многие, но иногда случалось так, что ожидание и реальность не совпадали. Почти всегда так случалось, если уж начистоту. Понимая это, маги всегда оставляли лазейку, чтобы с самим собой не сражаться, если бы захотелось уйти на покой. Надо было только прочитать об этом. Были ли в моей библиотеке книги по теме?..

Обычно я обращала внимание на еду, тем более, что кормили в Хогвартсе вкусно. Не всегда это была здоровая и полезная еда, но всегда в достатке. В этот раз мне могли на тарелку положить картон — я бы не заметила. Мои мозги были заняты кругами и книгами. Попытки завязать со мной разговор разбивались о растерянное: «А?», — так что быстро прекратились. Как мы вернулись в кабинет Хеймдалля, я даже не заметила. Мне казалось, что я ещё что-то жевала, когда осознала, что снова смотрю на листы не в мыслях, а в реальности.

— Итак, я подумал, что понадобится три... — начал было Хеймдалль, но его прервал серебряный звон.

Он перевёл взгляд на коробку с яйцом. Я же напротив присела ниже, чтобы не попасть в поле зрения новорождённого оккамия. Треск повторился ещё, а потом и ещё раз. Затем послышался звук, как если бы упала небольшая монета. Я проследила, как Хеймдалль с выражением умиления протянул к коробке развёрнутую ладонь. А через пару секунд оттуда ему на руку выбрался маленький зверёк. Умиление невольно расползлось и по моему лицу — такой он был очаровательный. Ну, гладить я бы его не стала — мог расклевать руку к Мерлину, но менее милым он от этого не стал.

— Он прекрасен, — улыбнулся Хеймдалль. — Но... Его ведь надо покормить? И ему нужно какое-то место?

— Ты щас серьёзно или просто паникуешь? — скептически осведомилась я. — Да, ему нужно поесть — молоко подойдёт. Да, ему нужно гнездо. Ты же сам мне рассказывал: оккамий занимает всё свободное пространство.

— Точно... — протянул Хеймдалль и аккуратно вернул зверька к скорлупе его яйца. — И я должен дать ему имя.

— Ну, это как раз подождёт.

Профессор Снейп пришёл к нам примерно через полчаса. Картину он застал, конечно, впечатляющую: я увлечённо малевала круги на бумаге, а Хеймдалль не менее увлечено шагал по комнате с оккамием в руках. Гнездо, похожее на кошачий домик, он трансфигурировал из чего-то, попавшегося под руку, и теперь оно занимало кресло. Затем он попросил домовиков принести ему тёплого молока, и теперь кормил зверушку из пипетки. Не долго думая он дал ему имя Фреди, каким-то образом определив, что этот оккамий девочка. Зверьку имя определённо понравилось. Да и сам Хеймдалль ему... ей пришёлся по душе: она обвила кольцом его ладонь и ни разу даже не клюнула.

— Это оккамий? — лицо декана вытянулось.

— Да... — протянул Хеймдалль. — Красавица, правда?

— Да... — кивнул профессор Снейп. — Но откуда она у вас?

— Из Индии, — подала голос я. — Из заказника. Я на сегодня всё, — призналась я. — Большего мне из своих мозгов сейчас не выжать.

— Хорошо, продолжим завтра, — очень легко согласился Хеймдалль. — Перед сном заодно подумай, как зачаровать тюрьму.

— Всё, что смогу сегодня надумать — то, что это надо сделать, — я пожала плечами и поднялась. — Не забудь потом уложить её в гнездо, чтобы избежать риска удушения.

— Не беспокойся, я её не удушу, — практически проворковал он.

— Скорее, это она тебя невольно задушит, — хмыкнула я.

— Кажется, Хэймдэллу сейчас не до нас, — заметил профессор Снейп. — Идёмте, Фрейя.

— Да, сэр, — я вздохнула. — Надеюсь, завтра он придёт в себя.