Глава тринадцатая: Узы (2/2)

Согласно кивнул, портной принялся осматривать рану. Ранее Такаши предполагал лишь о небольшом порезе, но представшая перед его взором картина заставила сильно беспокоится. Из надорванного бока юноши виднелся внушительный обломок серебряного лезвия, что угрожающе глубоко вонзился в бледную кожу. Края разорванной плоти под напором холодной дождевой воды начали воспаляться, в то время как капли запеченной крови виднелись на всей области бедра. Удивительно, как в таком состоянии лежащий перед ним человек находил в себе силы так задорно сквернословить, игнорируя немыслимую боль.

— Shit <span class="footnote" id="fn_32070356_2"></span>. - Негромко выругавшись парень продолжил осмотр , — Довольно серьезное ранение, такое не получить в уличной драке. Серебряные мечи есть только у королевских рыцарей или личной гвардии какого-нибудь аристократа.

— Или же проклятых святош. - С нескрываемой злостью прошипел юноша чьи темные волосы при свете масляной лампы казались чернее смолы.

— Прошу прощения?

— Довольно бессмысленных разговоров. Если не собираешь вынуть чертов меч из моей плоти, тогда проваливай.

Мицуя нашел это весьма забавным учитывая, что сейчас они находились в его доме. Проигнорировав высказывание раненого, он осторожно схватившись за край смотрящего из под кожи железа.

— Будет больно.

Тело молодого человека с силой вжалось в кровать, отчего казалось, что она может надломиться в любой момент. Мицуя неспешно тянул на себя инородный предмет, стараясь не задеть новые участки плоти, что и без того болезненно пульсировали, но помогало слабо.

— Damn you<span class="footnote" id="fn_32070356_3"></span>, - вытерев свободной рукой капельки пота с лица, молодой человек не упустил возможности проклясть собственного спасителя, всвязи с его неумелостью.

— Попрошу не выражаться в моем доме, - откинув в сторону частичку металла, Мицуя принялся осторожно промывать рану спиртным, что спрятал на черный день.

Хлынувшая свежая кровь мгновенно окрасила белые простыни, и прижатую ткань в новый багровый оттенок.

— Жжется. - Гневно прошипел голубоглазый.

—Терпи, безымянный.

— …

— …

— Дьявол, — игра в молчанку лишь усиливала боль в боку, принуждая раненого с обреченным вздохом принять правила хозяина дома, — Такемичи … Такемичи Ханагаки. - На лице портного расцвела довольная улыбка.

—Такаши Мицуя, будем знакомы.

Около двух часов хозяин ухаживал за новоиспеченным знакомым. Инородный предмет был удачно извлечен, а рана, хоть и наспех, но крепко стянута швейными нитями. Бессонная ночь давала о себе знать. Закончив с дезинфекцией Мицуя провалился в глубокий сон возле изголовья кровати, где за ним с интересом наблюдал Ханагаки.

Бледная рука угрожающе нависла над хозяином дома, проверяя частоту дыхания. Первое время он колебался. Этот человек видел его глаза, его рану. Оставлять Такаши в живых было опасно. Да, он пообещал не трогать девочек, но ни разу не упоминал о самом хозяине дома. Медленно глазные яблоки колдуна наливались кровью, пока изящные руки осторожно обвивались вдоль шеи портного. Тело под ним слабо дрогнуло, лишь крепче прижавшись к источнику тепла, из-за чего у юноши неприятно кольнуло в груди. Неужто совесть проснулась в нем? Такемичи поспешно отдернул руки пряча их за спиной за мгновение до того, как дверь в комнату открылась. Вбежавшая девочка кинулась к кровати со слезами на глазах.

— Братик! - С ее маленьких глаз хлынули слёзы, — Прошу проснись, Луна … *хлюп* ей очень больно, она … она

Крепче вжавшись в объятья брата она продолжала судорожно хвататься за него, как за последнюю нить к спасению. Мгновенно отбросив липкую пелену сна, Такаши бережно погладил девочку по голове, поспешно проговаривая: “Всё хорошо”. Несмело отодвинул от себя сестру он кинулся в комнату Луны.

Наблюдавший за этим со стороны Такемичи, незаметно покинул комнату следуя за семейством. Опершись плечом о дверной косяк он изучающе наблюдал за тем, как Мицуя ухаживал за сестрой: он сменял холодный компресс, пытался напоить лекарством, но находившись на грани сознания и сна, девочка отказывалась принимать какую либо жидкость. Хозяина дома начала одолевать паника, что медленно расползалась вдоль его тела. Вдохнув носом поглубже голубоглазый неприятно скривился.

— Что за дрянь.

Оторвавшись от двери он без зазрения совести отодвинул Такаши в сторону. Склонившись над ребенком, что бессознательно сжималось в его руках, он выбросил бутылёк со снадобьем в открытое окно.

— Ты что творишь?!

— Умолкни, смотреть больно как ты поишь ребенка отравой.

— О чем ты говоришь? Это лекарство прописал городской лекарь, оно одобрено настоятелем церкви, которое …

— Изготовлено из мощи святых<span class="footnote" id="fn_32070356_4"></span> и различных трав, что атрофируют тело. - Слова Ханагаки больно ударились в его сознании. — Оно не сможет вылечить английскую лихорадку, лишь сделает кончину этого ребенка менее безболезненной, погрузив в вечный сон.

— Врешь … ты ведь пошутил … ведь так? - В его голосе читалась мольба.

— Я ещё не пал так низко дабы подражать обычным людям. На расстоянии десятков миль можно учуять вонь остатков святых, даже не верится что церковь и по сей день использует практику лечебного каннибализма.

”И после всего этого это я нечистое отродье? Просто смешно ” - Проскочило в голове Такемичи.

— Братик, о чём он говорит?

Окунувшись в проблемы с головой Мицуя совсем позабыл о Мане, что всё время подслушивала их разговор. Язык Такаши болезненно онемел, не в силах поведать сестре отвратительную правду. Плотно сжатые губы попытались создать иллюзию беззаботной улыбки, но получалось плохо. Он должен держаться, если он дрогнет всё будет кончено. Заметив состояние портного, Такемичи подошел к младшему члену семьи легонько прикасаясь к ее плечу.

— Маленьким девочкам давно пора в кровать. Somnum.<span class="footnote" id="fn_32070356_5"></span> - После щелчка пальцев, как по команде, глаза ребенка медленно закрылись, пока ослабевшее тело благополучно не упало в руки брата.

— Мана! Ты что наделал?! - Подняв полный злобы взгляд на Ханагаки он мгновенно замер. Перед ним стоял совсем другой человек, чья аура непроизвольно давила не позволяя сделать даже шаг. Алые глаза бросали в дрожь.

— Она всего лишь уснула, своей клятвы я не нарушал - Вернувшись к постели Луны он негромко проговорил, — Я спасу эту девочку в обмен на твою доброту, чувство долга несвойственно для меня.

Воздух в комнате стремительно похолодел. Такаши неосознанно сжался, прижимая к себе крепче тело младшей сестры с опаской наблюдая за действиями юноши. Бледная рука голубоглазого едва ощутимо легла на влажный от пота лоб малышки, глубоко вздохнул, он принялся негромко читать заклинания:

O radius lunae!</p>

Lux eam ignem in hac puella</p>

Da her benedictionem et misericordiam tuam</p>

Infirmitatem subleva ac lucem via</p>

Яркое сияние озарило комнату. Не выдержав напора Мицуя зажмурил глаза, заслоняя собой тело сестры. Как только яркий свет рассеялся, хозяин дома поспешно вскочил со своего места. Осторожно нависая над кроватью, где с трепетом в сердце наблюдал как лицо его младшей сестры, с каждым мгновением наполнялось здоровым румянцем. Не веря собственному счастью Мицуя осторожно сжал ее маленькую ручку в своей ладони, пока из его лавандовых глаз неспешно катились слезы.

... ꕥ᯽ꕥ … ꕥꕥ … ꕥ᯽ꕥ … ꕥꕥ … ꕥ᯽ꕥ … ꕥꕥ ... ꕥ᯽ꕥ … ꕥꕥ … ꕥ᯽ꕥ … ꕥꕥ … ꕥ᯽ꕥ … ꕥꕥ

— Хм, Мицуя ты чего это в облаках летаешь?

Из кокона воспоминаний Такаши выудил знакомый голос, что раздался подле его уха.

— А? Прости, я вспомнил нашу первую встречу, вот и задумался немного. - Неловко почесал затылок он посмотрел на своего собеседника.

— Вот как. Действительно, вот уже год как ты являешься соучастником дьявольского отродья , — Его речь прервал громкий крик ворона, — Ой, чего же это я, нашим дорогим другом, прости Рейнел. - Довольствуясь нужным ответом, ворона покинула своего хозяина найдя колени портного более достойной заменой.

— А ведь тогда, я принял тебя за местного безумца: твоя речь была грубой и безсмисленной, в то время как манеры оставляли желать лучшего. Угораздило же меня спутаться с ведьмой.

— Хех, прости уж, но когда за тобой день и ночь, на протяжении нескольких десятков лет, гонятся экзорцисты, с намерением вспороть твое брюхо святым писанием и повесить на всеобщее обозрения посреди главной городской площади, доверие к людям после такого как-то уж совсем исчезает. - На дне его сапфировых глаз виднелась глубокая тоска. - Их коварство достойно похвалы, с каждым разом их средства борьбы все дествительней и действительней. - От старых воспоминаний неприятно заныло в боку.

— Они опять напали на твой след?

— Верно подмечено, всякий раз я не перестаю удивляться тому, как тонко ты читаешь других. Помнишь недавнее происшествие с перевертышем? - Ответом стал усталый кивок. - Он послужил неплохой ищейкой, кардиналы Ватикана знают, что я прячусь в Шотландии.

— Ты … убьешь их?

Во взгляде Такаши читалось многое: беспокойство, осужденные, страх и сожаление. Он знал, что за Такемичи ведется охота, знал, что само его существование является большим бельмом на глазу у служителей господа, но … сама мысль о том, что он вдруг исчезнет из его жизни неприятно роилась в голове, приближая горький ком во рту. Такемичи грешник, но порой в нем было больше человечности нежели в сотни людей. На беспокойные метания друга, колдун лишь загадочно улыбнулся.

— Год назад, я заключил контракт с одним дорогим мне человеком, что больше не стану отнимать жизни живых существ, — в доказательство своих слов парень немного откатил рукава своей накидки, являя взору выжженный крест на тыльной стороне руки, — Если я нарушу клятву, то лишусь своей левой руки, — слегка задумавшись он провел шершавыми пальцами вдоль очертаний креста.

— Прости. Я не хотел … если б тогда я знал, что при соприкосновении крови можно заключить кровавый контракт, тебе бы не пришлось так страдать и скрываться в бегах.

Тело Мицуи прошиб озноб, чувство сожаления окутало его каждый раз смотря на крест на руке друга, но больше всего его удивляло спокойствие, что следовало за ним. Осознание того, что Такемичи не станет убывать приятно грело душу. Заметив колебания парня, Ханагаки слегка приобнял обнял портного за плечи несильно прижая к себе.

— Это вышло случайно, поэтому не стоит винить себя в несдержанности слов или же неосторожности, моя собственная неосмотрительность привела к этому. Не смотри на меня так, это правда, что раньше мне доводилось отнимать жизнь, но это было лишь тогда, когда цепные псы Ватикана держали лезвие кинжала подле моей шеи. Кроме того, — напряжённые черты лица впервые розслабились, — Я … благодарен тебе, это дало мне возможность взглянуть на людей по-новому. Кто же знал, что не все такие же отвратительные как и их черствые души? Ты и твои сестры, яркий пример того, что этот мир ещё не погряз в пучине греха. Но, будь так добр, больше не заключать со мной кровавых контрактов, даже случайных, не хотелось бы в случае чего потерять ещё и ноги.

Смущенно отодвинув от себя парня, Такаши ощутимо ударил друга по голове небольшой корзиной, что всё это время была благополучно спрятана в тени его накидки. Приняв плетеную вещицу с больного места, колдун не поверил собственным глазам.

— Что это?

— Открой.

На поверхности небольшой корзины виднелся свежеиспеченный клубничный пирог, что был аккуратно накрыт небольшой скатертью. Убрав любимое угощение, Такемичи также заметил, что на ее дне расположилась аккуратно сложенная темно-синяя накидка с бирюзовыми застежками вверху. От подарка, что преподнес Мицуя на глазах непроизвольно наворачивались слезы.

— Спасибо, что помог. Если б не ты … дорогие мне люди были мертвы, пусть и натворил дел, пусть говорят что ты сам дьявол, мне все равно, ведь для меня и девочек ты всё как же останешься частью семьи.

— Мицуя, - из его голубых глаз гроздьями скатывались слезы. Ни один человек не был так добр к нему. - Спасибо, что ты мой друг.