Глава 10 (2/2)

Мальчик посмотрел вниз, под ноги, и сглотнул. В руки брать её совершенно не хотелось, потому что те ещё не зажили, оставаясь такими же кроваво-красными, да и от самих воспоминаний о пережитой ранее боли кончики пальцев стало неприятно покалывать. Наконец, пересилив себя, он медленно присел на колени и осторожно протянул руки к катане. Не раздумывая, взял её двумя руками и аккуратно поддел большим пальцем рукоять, слегка вытащив оружие из ножен. Ожидаемой боли не последовало; из груди невольно вырвался облегчённый вздох, и, уже более уверенный в себе, он вынул катану полностью; начищенная до блеска сталь сверкнула в тусклом свете фонарей. От самого оружия веяло едва ощутимым холодом. Казалось, что если внимательно прислушаться, то можно будет услышать, как воздух вокруг искрит. Кано, подняв глаза, заметил, что Фудо улыбнулся.

— Всё прошло замечательно, — мужчина всё ещё тяжело дышал, отчего в комнате раздавались тихие хрипы. Ребёнок нахмурился. — Со мной будет всё хорошо. Мне просто нужно время, чтобы прийти в себя.

Мальчик кивнул, попутно возвращая катану в ножны. Недолго подержав ту в руках, так как не знал, что с ней делать, он решил в итоге положить её перед собой.

— Думаю, вам стоит лечь пораньше, — Кано пронзительно посмотрел на мужчину, тем самым давая понять, что не примет отказа.

Фудо, коротко засмеявшись, медленно потрепал его по волосам, после чего тяжело опустил руку и вздохнул. Ребёнок хотел помочь ему дойти до своей комнаты, но тот остановил его жестом. Кано застыл, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Я не настолько ослаб, — мужчина слегка улыбнулся, — Спасибо за всё.

Ребёнок так и смотрел в спину учителя, пока его фигура окончательно не скрылась за поворотом, а потом повернулся и, окинув последним взглядом катану перед собой, подхватил её и книгу, что сиротливо лежала в стороне, после чего направился к себе в комнату по энгаве.

***

Хоть Киёмори и сказал, что ему нужно время для восстановления, Кано изначально считал, что одной недели было вполне достаточно для того, чтобы прийти в себя. Но мужчина продолжал хрипло дышать, а сами движения стали намного медленней; тот быстро уставал, и вскоре Кано взял на себя все обязанности по дому. Ребёнок почувствовал неловкость и нервозность, когда в первый раз решил приготовить им что-нибудь поесть. Он надеялся, что еда будет хотя бы съедобной.

День, когда ему нужно было идти в город за покупками, наступил слишком быстро. Кано не был готов, но всё же принял список покупок и уже собрался уходить, когда мужчина неожиданно окликнул его.

— Возьми с собой катану, — под недоумённым взглядом он продолжил, — Ты должен к ней привыкнуть, — не став спорить, Кано прицепил её за спину к специальному поясу; всё же передвигаться, когда та свисает сбоку, было крайне неудобно, да и само оружие было пока что слишком большим для него.

Чувствуя некую нервозность, Кано резво вскочил на ветку и помчался вперёд, краем глаза отметив, как устало прислонился к косяку мужчина. Волнение вновь охватило его, но он продолжил бежать, решив, что тот лучше знает, что делать.

Мальчик постарался купить все продукты как можно быстрее; кошель всё это время он прятал в нагрудном кармане, заметив, как уставились на него жители. Плотнее прижав к себе бумажный пакет, Кано поспешил выйти из города, тут же вскочив на ветви деревьев, и со всей возможной скоростью помчался домой.

Тихий шелест и чужие голоса заставили его замереть на одной из веток, тут же накладывая иллюзию скрытности. Он чувствовал, что рядом кто-то был; от напряжения свело скулы, а сердце бешено забилось, когда он понял, что до дома осталось совсем ничего. Мальчик прыгнул на ветку поближе и тут же застыл, заметив присутствие людей.

— Какая жалость, что той девчонки не оказалось рядом с ним! — проговорил смутно знакомый голос. Кано подавил вздох, когда узнал в этом человеке того парня из переулка. Он более внимательно прислушался.

— Тебе стоит забыть про неё. Госпожа Тодзио приказала… — раздался незнакомый голос, что говорил насмешливо и холодно.

— Мало ли что она приказала! — перебил первый парень, громким, по-поросячьи визгливым голосом. Кано поморщился. — Это уже личная месть, — парень прокашлялся, — она убила моего друга, а другого сделала инвалидом, что того уволили, и он в конечном итоге загнулся, как… — парень грязно выругался и сжал ладони в кулак.

Мальчик дождался, пока они уйдут на достаточно большое расстояние, чтобы не услышать его, и резко сорвался с места. Кажется, у него даже выпало что-то из пакета.

Он нашёл дом без труда; то чувство, которое он испытал в первый раз, когда увидел его, исчезло. Кано понял, что это было своего рода защитой, дабы никто, кроме хозяина, не нашёл дом. Кано торопливо сбросил покупки и катану куда-то в угол, сразу отметив потрёпанный вид главного входа. Мальчик судорожно вздохнул, почти срываясь на бег и как можно скорее обследуя дом в поисках Киёмори.

Мужчина оказался на кухне. Зайдя в комнату, ребёнок поражённо застыл от непривычного вида разодранных перегородок. Тут и там виднелись алые отпечатки крови. Стол был разломлен, и его обломки были грубо откинуты куда-то в сторону. Стук сердца громко отдавался в ушах, а тело словно окаменело, когда Кано медленно перевёл взгляд на мужчину. Тот был болезненно бледным, в крови, и с разодранным местами хаори. Выглядел он намного хуже, чем тогда, когда Кано покинул его утром.

Мальчик поспешил к мужчине, вспоминая, что необходимо делать в случае колотых ран. Фудо слегка приоткрыл веки, и ребёнок заметил, что непривычно тусклые ядовито-жёлтые глаза затуманились от едва сдерживаемой боли. С трудом сглотнув тяжёлый, острый ком, Кано подошёл ближе, как можно внимательнее рассматривая мужчину на наличие других ран. Оглядев того с ног до головы, он хотел было развернуться и побежать за лекарствами, но его схватили за подол, тем самым заставляя остановиться.

— Киёмори-сан, пожалуйста, — мальчик склонил голову, — Мне нужно… — он понимал, что если продолжит, то на глаза навернутся слёзы, и тогда он ничем не сможет помочь.

— Нет, — голос был хриплым настолько, что Кано с трудом разобрал, что говорил мужчина. Глаза его нещадно жгло, а в носу свербило; нужно было поторопиться, пока не стало слишком поздно. — Сядь.

Кано запротестовал, но не смог вырваться из твёрдой хватки, потому покорно присел рядом, изо всех сил пытаясь контролировать своё дыхание, чтобы не заплакать. Он видел, что мужчина с каждым вздохом хмурится и крепко сжимает бок.

— Я хочу вам помочь. Пожалуйста, — голос его прозвучал жалобно и протяжно, а сам мальчик крепко стиснул челюсть. — Ведь, ещё можно помочь. Пожалуйста, позвольте…

— Нет.

Кано сжал ладони, ощущая, как горячие слёзы скатываются по щекам. Он удивлённо, почти обвиняюще воззрился на мужчину, не понимая, почему тот не позволяет его спасти. Ребёнок весь сгорбился; в глазах жгло, словно в них брызнули кислоту, а в груди разливалась ядовитая желчь.

— Почему? — голос мальчика сорвался. Не выдержав, он прижался ухом к груди мужчины — там, где ещё стучит сердце. — Я же слышу, как стучит ваше сердце, так почему я не могу помочь? — Кано отстранился и снова посмотрел на мужчину. — Пожалуйста, — голос повторно сорвался, и он уже на грани слышимости прошептал последнее слово, почти задыхаясь от боли.

— Я убил твою семью.

Мальчик в следующую секунду замер, словно от пощёчины, что он в детстве получал от отца (но то было ничто, по сравнению с этим). Кано неверяще замотал головой, а потом, широко распахнув глаза, уставился на мужчину, из последних сил подавляя в себе желание громко закричать от вмиг нахлынувших эмоций. Мальчик знал, что тот не врёт.

Лицо его скривилось, и он отшатнулся в сторону; руки на что-то напоролись, но Кано не обратил на это внимания. Он всё так же продолжал смотреть на своего учителя и впервые не знал, что ему делать. Хотелось разозлиться, зарычать, но вместо этого лишь слёзы скатывались по щекам, а из груди вырывался очередной судорожный всхлип.

— Почему? — тихо спросил мальчик, обессиленно взирая из-под тёмных волос на мужчину.

— Это был приказ, — Кано видел, как тому тяжело давались слова — каждый вдох сопровождался хрипом. — Твой отец препятствовал завершению войны, поэтому было вынесено решение устранить его.

Мальчик содрогнулся, а потом схватил себя за плечи и равнодушно уставился перед собой, ощущая, как голова раскалывается от многочисленных мыслей, а горло раздирает от так и не вырвавшихся наружу криков. Из-за мутной пелены перед глазами он уже ничего толком не различал.

— А брат? Мой брат ни при чём. Почему его? — голос невольно задрожал, когда он вспомнил тело своего брата и то, как он его хоронил. Хотелось со злостью наброситься на Фудо, но он лишь горько надломил брови, старательно сдерживая своё отчаяние.

— Был приказ устранить всех, — Кано задержал дыхание, чтобы лучше расслышать мужчину. — Я не знал, что там будут дети, — голос дрогнул, а глаза его заблестели от слёз. — Перед смертью… твой брат просил пощадить тебя…

Не выдержав, Кано протяжно завыл на одной ноте, с остервенением схватившись за волосы, болезненно сжимая их и с силой оттягивая. Вскрикнув, он посмотрел на свои руки в надежде найти какой-то ответ.

— Кано.

Мальчик резко поднял свой взгляд; его челюсть была плотно сжата, а в глазах плыло, но он всё равно увидел, как сверкнуло холодное лезвие в руках мужчины. Ребёнок отшатнулся, испуганно уставившись на него.

— Кано, — повторил мужчина, решительно протягивая тому кунай. — Убей меня. Пожалуйста, — прозвучало с мольбой в голосе.

Сердце разрывалось, а голова кружилась, когда он слабыми руками взял кунай в руки. Металл словно обжигал, но он лишь крепче сжал рукоять и повернулся к мужчине, вытирая слёзы широким рукавом.

Ребёнок поближе придвинулся и прижался к Фудо, словно заключая в объятья; чужая рука осторожно опустилась на его спину, отчего он сильнее прижал своё лицо к телу прежде, чем отстраниться и взглянуть тому в глаза.

— Прости, — на выдохе произнёс мужчина, когда острие воткнулось между рёбер, прямо в сердце.

Его тело на секунду напряглось, а после обмякло; глаза потеряли блеск и равнодушно устремились в пустоту. Мальчик слышал, как сердце перестало биться.

Кано перевёл отрешённый взгляд на свою руку, что до сих пор крепко сжимала кунай, и, вытащив лезвие, отстранённо наблюдал за тем, как постепенно из раны вытекает кровь. Пальцы были красными… такими теперь они будут всегда.

Мальчик отшвырнул кунай в сторону, смотря, как он перелетает через комнату и с гулким звоном падает на пол. Тишину на секунду словно разорвало, и Кано резко согнулся пополам, сжимая голову в тиски из пальцев. Непонятный звук — то ли вскрик, то ли всхлип — вырвался с выдохом, и Кано зарыдал. Тишина давила на уши, и отчаянно захотелось услышать голос Фудо. Мальчик перевёл взгляд на мужчину и сильнее задрожал, лишь судорожные короткие вздохи заполняли комнату. Ребёнок отполз как можно дальше. Хоть и хотелось прижаться к телу, но всё же он не желал знать, стало ли оно уже холодным.

Пошатываясь, на деревянных ногах он встал и, опираясь на перегородки, неторопливым шагом вышел из комнаты. С трудом вспомнив, куда ему идти, он спустя некоторое время распахнул фусума в комнату мужчины и глазами отыскал сундук с вещами.

Открыв его, мальчик крепко прижал к себе хаори, что пахло живым Фудо, и зарыдал.

Ему было так же больно, как и при смерти брата.