Глава XXII (2/2)

— Сейчас, кстати, у тебя был такой же взгляд.

Теперь уж согласился Тодороки. Бакуго просто их послал.

Объявили медленный танец. Парни начали приглашать девушек. Серди танцующих уже можно было увидеть Урараку и Мидорию, а также Джиро и Каминари. Где-то мелькала розовая шевелюра Мины, кружащаяся в объятиях красноволосого Эйджиро. К Кацуки подошли, по меньшей мере, девушки три подряд, которым он по очереди отказал, будучи не только не в настроении танцевать с ними, но и занятым жаркими дебатами с Тодороки и Шинсо, которым он доказывал отсутствие любых чувств с Накахаре.

Раздался уже четвёртый девичий голос:

— Может, пойдём потанцуем, Кацуки-кун?

— Я тебе ноги отдавлю! — едва ли не прикрикнул Бакуго, оборачиваясь на спрашивающую. К его немалому удивлению, за спиной стояла, протянув руку, Кей в своём прекрасном платье, с лёгкой улыбкой.

Выражение лица парня резко переменилось при виде девушки. Это изрядно её позабавило, но Накахара только чуть шире улыбнулась, пленяя сердце блондина своим лучезарным взором, полным радости от удавшегося вечера и мероприятия.

— Ничего. У меня высокий болевой порог.

Словно под гипнозом, парень взял девушку за руку и повёл к остальным парам. Тодороки и Шинсо заговорщески переглянулись и одновременно усмехнулись.

Кацуки обнял Кей, притягивая ту за тонкую талию к себе. Вместе они закружились под медленную песню, старательно демонстрируя все прелести своего танцевального таланта перед партнёром. Девушка лучезарно улыбалась парню, пока она с прищуром смотрел на неё в ответ.

— Уже в который раз за день мы оказываемся в таком положении, — говорил Бакуго. — Я могу подумать, что ты в меня влюбилась.

— Можешь и подумать, — Кей усмехнулась, что-то задевая в сердце парня. — А может ты просто выдаёшь желаемое за действительное.

— Как интересно… Ты уже разгадала мои желания, — Кацуки приблизился к Кей. На его лице расплылась хищна ухмылка.

Девушка не спасовала. Она подняла голову, почти касаясь носом губ блондина, и тише, проникновенно зашептала:

— О, это было несложно. Чёрное бельё, dirty talk. И так часто говорил, что я плоская доска… Видно ты с завидным постоянством смотришь на мою грудь.

Ухмылка Кацуки стала шире. Он посмотрел на Кей так, словно бы, наконец дождался, пока её маленький умишко поймёт очевидные вещи. Но на самом деле парень и сам во всём разобрался для себя только после её слов.

Эта мелкая чёртова противная убогая до безумия ему нравится.

— Ты подловила меня, детка, — сдался-таки блондин. — Маленькая мышка в клетке дразни тигра. Не боишься, что он тебя сожрёт?

— Надо же, как страшно, — Кей вздёрнула подбородок, насмешливо глядя на Кацуки. Она была настоящей королевой-сердцеедкой, умевшей заполучить любое сердце (и не факт, что только мужское).

— Странно… — шепнул парень. — Прошло больше пяти секунд, а ты не упомянула расстояние в сажень. Я могу осмелеть и сделать что-то необдуманное.

Накахара снова улыбнулась, чуть отвернувшись от Бакуго, пряча выражение лица на несколько недолгих секунд в его плече. «Запомнил-таки про сажень» — подумалось ей.

— Навряд ли ты сделаешь «что-то необдуманное» с такой убогой как я, причём на глазах у всего курса.

— Мне плевать на всех них, — Кацуки пожал плечом. Кей снова обратилась к нему лицом с лёгких игривым прищуром. — У меня зудит в груди при виде твоей ошеломительной ухмылки. Знаешь, Тодороки сказал, что я смотрел на тебя во время нашего танго так, словно, цитирую, «в любой момент был готов распластать её на ближайшей горизонтальной поверхности». И он был прав. Я всё отрицал, конечно, но вот ты снова срываешь мне крышу. И знаешь то?

Кацуки склонился ещё ближе, прямо к девичьему ушку, опаляя его безумно горячим дыханием и шёпотом, запуская волну мурашек по телу Кей.

— Я не сделаю этого не потому, что меня заботить мнение этих букашек, а потому, что своим не до конца обезумившим умом понимаю, во что это выльется для тебя. И что ты не готова.

Кацуки чувствовал, как девушка в его руках трепетала от каждого его слова. Это изрядно забавило его и тешило и так немалое самолюбие.

Ему безумно нравилось его такое сильно влияние именно на Кей.

— Но я подожду, пока ты сама меня попросишь. Ласково.

Накахара закатила глаза, сглатывая нервный смешок.

— Поцеловать.

Парень провёл большим пальцем руки, которой держал Кей за талию, по белой ткани платья. Накахаре почудилось, что это место словно чем-то обожгло.

— Коснуться тебя, — продолжал шептать Бакуго, ведя подушечками пальцев к низу живота девушки. Кей даже начала волновать, но не успела никак отреагировать — Кацуки продолжил крышесносный монолог одним словом:

— Войти.

Парень надавил на кожу Накахары, аккурат там, где у неё завязывался последнюю минуты сладкий и в то же время тянущийся узел, одновременно прихватывая зубами с заострёнными клыками мочку её уха. Кей громко охнула и дёрнулась, но Кацуки крепко держал её в объятиях, не давая отодвинуться ни на миллиметр.

Бакуго грозно зыркнул на обернувшихся к ним соседних танцующих — все сразу снова отвернулись. Кей смущённо прокашлялась.

— Небольшая озабоченность — признак всех бабников?

— Возможно и да. Мне просто доставляет радости мои предсказания будущего, очень скорого будущего.

— И что же в этом будущем?

Снова фирменная хищная улыбка расцвела на лице блондина. Он опять склонился к уху девушки, но теперь его голос звучал чуть выше, а дыхание не так сильно обжигало.

— Я вижу, как красиво изогнётся твоя спина, — кончиками пальца ой самой руки парень нежно поднялся вдоль позвоночника Кей чуть выше от копчика. — Как вспотеет нежная кожа. Как высоко будет вздыматься эта маленькая грудь.

Его рука переместила под упомянутую часть тела Накахары, а большой палец повёл дугу под правым небольшим полушарием. Кей закусила губу — из-за особенностей наряда на ней не было бюстгальтера, поэтому сейчас в достаточно плотную ткань платье уткнулись затвердевшие соски. Стало резко и холодно, и жарко, девушка была одновременно и рада, и нет тому, что на ногах её удерживали только объятия ученика героев.

Кацуки всё продолжал шептать:

— Как сладко ты будешь стонать. У тебя красивый голос, я уже говорил? И как я сорву с тебя бельё.

— Оно будет чёрным? — чуть хриплым из-за пересохшего горла голосом спрашивала Кей, наигранно насмешливо.

— О, непременно. Самое прекрасное и ошеломительное чёрное кружево.

— Я откушу тебе ухо, если ты повредишь моё такое замечательное бельё, — грозно шептала в названный орган слуха парня Накахара.

Кацуки усмехнулся, покорно соглашаясь. Песня для медленного танца закончилась, и эти двое, стреляя друг в друга глазами, разошлись по своим компаниям.

Бакуго издалека увидел насмешливо-торжествующие взгляды одноклассников. Тодороки и Шинсо нагло ухмылялись, предвкушая все язвительные фразочки, которые они скажут блондину. Но Кацуки пресёк всё на корню словами:

— Да, вы были правы. Да, я втрескался в неё по самые гланды как идиот, но это не отменяет того, что вы козлы и просто базарные бабки, судачащие обо всём направо и налево.

— Как скажешь, — с противной (для Бакуго, конечно же) усмешкой согласился Шото, параллельно отбивая пять Хитоши.

Кацуки хотел было треснуть обоих, но передумал, махнул рукой и ушёл куда-то — лишь бы не стоят с этими занозами рядом.