Вечер поцелуев (2/2)

— Это безумие, — разрывая поцелуй шепчу я. Между нашими губами тянется тонкая нить слюны и меня это невольно забавляет.

— Жизнь и должна наполниться безумием. Иначе было бы слишком скучно жить, — возражает математик, вновь завлекая меня в поцелуй. Я смеюсь, а когда слышу приближающиеся к гостиной голоса — сразу отхожу, дабы нас не застали в такой интимный момент.

— Интересно целовать малолетку? — язвительно спросила я, довольно ухмыльнувшись.

— Вполне, — весело подмигнул мне Егор Николаевич, а затем отвлёкся на сестру. — Мы наверное пойдём, поздно уже. Как-то переборщили с алкоголем.. нам завтра в школу, — на шею опустилась в меру тяжёлая рука и притянула ближе к телу. Алкоголь меня отправил в океан на корабле, поэтому я легко поддалась и, качаясь, прижалась к преподавателю.

— Ну ладно, — грустно вздохнула Полина и раскрыла руки. Было видно, как тяжело ей стоять, но она держится изо всех сил. Меня снова качнуло в сторону женщины и мы сцепились крепкими объятиями.

— Я буду неимоверно скучать! — чувственно призналась я, и мы, качаясь, направились в прихожую.

Прощались долго, нежно и чуть ли не со слезами на глазах. Я обняла даже Чарли, а он пожелал мне огромной удачи; погладила Джесси, что весело крутилась в ногах. А затем, вцепившись в Егора Николаевича, наконец вышли из квартиры. Подъезд ударил по голове холодом, заставляя меня наконец отойти от математика и прижаться к прохладной стене лифта.

— Можно личный вопрос? — мужчина тоже успокаивается, и прижимается к железной кабине рядом со мной. Я закусила губу и шумно вздохнула.

— Попробуй.

— Я тебе нравлюсь?

Вот так. Прям в лоб. Дуло пистолета ведёт по бровям и прижимается к пульсирующему виску.

— Если ты хочешь узнать про поцелуй, то я просто пьяная. И буду очень сильно жалеть о том, что мы с тобой сделали. Поцелуй очень интимное действо, поэтому утром я не стану себя жалеть, и по головке не подумаю гладить за пьяный сосыч с преподом, — я пытаюсь смеяться, но как-то неловко. И лишь ответный смех математика меня успокаивает.

— Я уже не в восторге от всего произошедшего. Прости, реально прости за это. Целоваться с малолеткой так себе, — Егор ухмыляется, смотря на меня, словно пытается уколоть. Я встрепенулась и растянула губы в кривую улыбку.

— Ах вот значит как? Тебе не понравилось? — с поддельным удивлением спросила я. — Соврал мне?!

— Было классно, но сейчас чувствую себя конченным.

— Пойду скину своё бесполезное тело с крыши.

До такси мы дошли молча. На полпути к дому, в машине, меня укачало и я стала прикладываться на плечо Егора Николаевича, но тот меня активно будил. Я сидела с недовольной миной и молилась быстрее добраться до дома.

Когда я мешком картошки выхожу из автомобиля под строгий возглас «иди уже отсюда, я сам заплачу», меня резко дёргает и я, выпрямив спину, смотрю на окна своей квартиры, где в комнате Лёвы горит свет. Блять. Кажется, я попала. Конкретно.

Уже в лифте у меня хватает наглости перехватить руку учителя, которая тянулась к кнопке моего этажа и взглянуть на мужчину взором избитого кота.

— В чём дело?

— Если пойдём ко мне домой, Лёва нас убьёт, — прошептала я. — А тебя живьём отправит в гроб. Он не должен знать, что я с тобой, а уж тем более о том, что мы выпили. Понимаешь? Тупо верная смерть.

— Ладно, я понял, — кивнул мужчина, а затем тяжело вздохнул и нажал на кнопку восьмого этажа и наконец железные створки закрылись.

Буквально через минуту мне стало плохо, и в квартиру Егор Николаевич нёс меня уже на руках. Ощутив под собой мягкую кровать, я довольно улыбнулась, растекаясь по одеялу. Склонившись надо мной, математик начал стягивать одежду, аккуратно снимая джинсы и водолазку. Я внимательно наблюдаю за действиями мужчины, а после хватаю его за щёки, неожиданно колючие от щетины, и тяну его ближе к лицу, втягивая в поцелуй, — долгий, чувственный и практически страстный. Булаткин хочет отстраниться, — он пытается оттолкнуть, схватив меня за талию, до зуда на коже сжимает её пальцами и даже кусает нижнюю губу, когда я не поддаюсь. Но всё-таки отвечает, расслабляясь в моих руках, и даже прижимает к кровати сильнее, буквально вжимая лопатки в матрац.

— Нет, Клава, нет, хватит… — слабо и едва разборчиво шепчет преподаватель, не прекращая попытки оторваться. Я нахмурилась, обвила руками чужие плечи закинула ноги на поясницу, прижав тела вплотную. Разряд тока катится где-то глубоко под кожей, буквально в крови, и моё сердце бьётся ещё сильнее и громче. Егор прижимается ухом к моей груди и кажется, слушает сердцебиение, кладя горячие ладони на ягодицы, сжимая их с такой силой, отчего из меня невольно вылетает громкий стон. — Всё, мышка… тайм-аут, — негромко вздыхает математик, с огромным трудом завалившись на бок. Я разочарованно вздохнула, слегка надула губы и наконец закрыла тяжёлые веки. Тело расслабилось, и я как будто начала проваливаться в сон, но сознание ещё бодрствовало.

— Если бы Лёва нас увидел, таких бы пиздюлей раздал… — неразборчиво стараюсь отшутиться я, но язык словно немеет, мозг забывает слова, а рот предательски не открывается для такой шикарной шутки.

— Высокова, заткнись и спи… итак мы с тобой натворили слишком много. Даже не знаю, как всё это разгребать потом, — сам с собой разговаривает Булаткин, но я уже ничего не говорю, потому что засыпаю, как только тело укрывает тёплое одеяло.

***</p>

Вскочить пришлось за два часа до будильника. Мы дружно очищали желудки от очень хорошего алкоголя, с которым вчера переборщили, и бегали в туалет и в ванную каждые тридцать минут. От завтрака я отказываюсь, надеваю вчерашнюю одежду и неспеша натягиваю пальто. О том, что произошло между нами пока не хочется говорить, поэтому всё время в квартире давящая тишина и спрятанные взгляды. Искренне хочется надеется, что мы с Егором Николаевичем мысленно договорились навсегда забыть про этот вечер, поцелуй и вспышку страсти глубокой ночью. Я была пьяная, и он, всё произошло спонтанно и непонятно, это не требует объяснений, а уж тем более ненужных обсуждений и вопросов, что же будет дальше. Ничего не будет. Пора прекращать.

Я трусливо сбежала домой, избегая страшного разговора, но мгновенно поняла, что возвращаться мне вовсе не стоило. На меня с порога сразу уставились глаза брата и сестры, и я никогда, клянусь, никогда не видела такого сильного разочарования, боли и обиды одновременно. Я осознала, что всё это время, которое я проводила с математиком, напрочь забывала обо всём и всех, оставив своих родных на произвол судьбы, перестав как-либо фигурировать в нашей казалось бы общей жизни, а лучшую подругу вообще кинула с непонятным типом с вечеринки. Я находилась в настоящем трансе все эти дни, забыв о том, что знакома с мужиком снизу всего блядскую неделю, а уже успела познакомиться с его сестрой, пососаться и едва не потрахаться.

— Где ты была, Клав? — устало вздохнул Лёва, сложив руки на груди. Я закусила нижнюю губу и взглянула на Ладу, что пряталась за мощным телом брата, и старалась пересечься с ней взглядами, но она смотрела куда-то в стену и никак не реагировала на происходящее.

— У Люси. Вечеринка, все дела. Ахахахахах, — я неловко смеюсь, пожимая плечами. Лев недовольно покачал головой и наконец дал мне пройти в квартиру. Я аккуратно шагнула за порог, как будто меня в любой момент могут схватить за шкирку и вышвырнуть на лестничную клетку как жалкое животное, и закрыла за собой дверь.

— Я в курсе, что ты тусишь с новым преподом из твоей школы, — на полпути пересечения прихожей словно кинжалы в спину кидает Лёва, попадая прямиком в цель, вынуждая меня остановиться и чуть не рухнуть на ледяной паркет. Голова закружилась и картинка перед глазами стала расплывчатой. Захотелось протянуть руку и коснуться её, как воды.

— Чего? Бред, — нервный смех выдаёт с потрохами. Назад пути нет, да и в разные стороны тоже, остаётся только медленно шагать вперёд. Всё тайное становится явным, да и я бы забила хер, но никогда я не хотела такого, чтобы моя семья узнала о том, что у меня какие-то мутки со взрослым мужиком.

— Научи свою подружку хранить секреты, — Господи, меня как будто ударяют прямо по голове железной битой. Невольная и сильная агрессия катится по телу, когда я вспоминаю о Люсе и становится неприятно. Неужели она действительно так легко предала меня? Если бы она сказала, что я курила траву вместо гадкого и дешёвого «Винстона», то я бы нисколько не обиделась, но рассказать про мутки с учителем — это удар под дых. — Ладно, Кла, не бери в голову. Я вижу, что он нормальный мужик. Ты только не залети.

— С ума сошёл? Думаешь, я с ним ебусь? — обиженно протянула я и резко развернулась. Лёва спокойно взглянул на меня и тихо выдохнул.

— Просто прошу элементарную вещь, Кла. Я знаю, на что твоя неугомонная задница способна, уж поверь. Меня никак не касаются ваши отношения и так далее, ты уже взрослый и самостоятельный человек для того, чтобы я тебя воспитывал как Ладу. Но с твоей бешеной головой можно сойти с ума. Просто, блять, будь аккуратна, — на шумном вздохе просит брат, и мне становится стыдно. Я опускаю глаза в ноги. — Не нужно, ничего страшного в этом абсолютно нет. Подними голову. Я просто хочу надеяться, что ты не залетишь в семнадцать и он тебя не обидит.

— Я не хочу об этом разговаривать, — сразу отрезала я, подняв взгляд. Лёва кивнул и погладил Ладу по голове.

— У нас огромные проблемы, Клав. У родителей, видимо, открылась новая полоса – запой. Уже вторую ночь гремят бутылками и какими-то непонятными долбоебами. А ещё у нас начинает не хватать денег. У меня работа есть, но этой зарплаты недостаточно троим. У родителей что-то брать бесполезно, я проверял – всё уже спущено на алкоголь. Вам вдвоём придётся найти подработку как ни крути, — грустно вздыхает Лёва, и от этого сердце моё сжимается так больно, что хочется расплакаться, но я держусь и киваю, смотря на Ладу. Она стоит, потупив взгляд в пол, и прижимается к брату лбом, словно мысленно выискивая такую необходимую поддержку, которой не хватает нам всем.

— Простите меня, — внезапно выдаю я на одном дыхании, стараясь сдержать предательские слёзы, но они нагло выступают, а ком в глотке лишь ухудшает ситуацию. — Правда, простите, если сможете.. я совсем забыла, кинула вас на произвол судьбы, вовсе не интересуясь, как вы там.. простите! — в очередной раз молюсь и подхожу к сестре, обхватив её обеими руками, крепко прижав к себе. Девчушка издала томный стон недовольства и я засмеялась, пряча слёзы в тёплой толстовке.

— Всё нормально, Клав. Нам всем нужна передышка, слышишь? Ничего страшного не произошло. Хорошо, что ты развеялась, отдохнула и повеселилась, но теперь у появились дела важные и серьёзные. Нам в прямом смысле слова придётся выживать, пока этот кошмар не закончится, — Лёва успокаивающе гладит меня по голове своей большой и тёплой ладонью, прогоняя неприятное и липкое чувство вины. Я быстро провожу по лицу руками, стирая следы минутной слабости, и звучно всхлипнув заложенным носом, поднимаюсь на ноги.

— Я поняла. Ничего, выберемся. И не такое проходили, правда? — я потрепала Ладу по голове, вырывая из неё звонкий смех, и ласково улыбнулась этому короткому, но до жути приятному мгновению.

Когда я захожу в свою комнату и медленно направляюсь к балкону, то осознаю, что беззаботные дни в этой столице закончились. Родители, по всей видимости, вовсе потерялись в ссорах и обидах, оставив нас разгребать дерьмо. Даже курить не хочется — вязкое, мерзкое ощущение цепляется за спину и я закрываю глаза.

Я чувствую, как меня сжирают собственные проблемы вперемешку с чувствами.