СЕНТЯБРЬ. НАЧАЛО (2/2)
Мы с Ладой выходим из дома, когда до уроков остаётся минут двадцать. До школы идти совсем немного, буквально минут пять-шесть. Учебное заведение на радость достаточно близко к дому, и я всегда успеваю покурить до начала самих занятий. Идём сначала молча, и я тупо наблюдаю, как Лада пинает какой-то камень от самого подъезда. В какой-то момент это начинает раздражать, но я просто отвернула голову, витая где-то недалеко в своих мыслях и фантазиях.
— Почему мама и папа ссорятся? — громко спрашивает сестра, явно замечая, что я задумалась. Взглянув на неё, я сначала жму плечами, но внезапно меня что-то дёргает, и я несколько минут смотрю прямо, подбирая более нужные слова.
— В жизни всех людей после переезда есть период, который нужно пережить и всё нормализуется, но каждый переживает его по-разному. Родители, например, ссорятся, потому что не привыкли к такому большому городу, огромному завалу на работе… но всё когда-нибудь будет хорошо, поверь мне, — я закинула руку на шею Лады и посмотрела в её глаза — серые радужки вцепились в меня таким доверием, отчего стало стыдно, но я проглотила ком в горле, выдержала взгляд и прижала сестру к себе. Она пока ниже меня на целую голову, но я уверена — у неё куча времени на то, чтобы всех покорить своими длинными ногами.
— Конечно будет. Я нисколько не сомневаюсь, — Лада сверкает доверием и надеждой, а во мне это всё давным-давно угасло, и дай Бог какой-нибудь вспышке зажечь меня снова.
Иногда мне горестно от того, что я не могу сказать сестре правду: не существует никакого периода, родителей просто поглотил быт, отсутствие отдыха и неумение вовремя проводить время с семьёй, чтобы все были счастливы и довольны, а главное, — чтобы ничего не разваливалось прямо на глазах. Они взвалили слишком много на свои плечи, плохо обдумали такое важное решение перебраться в столицу и работать здесь на постоянной основе, а не брать командировки раз в несколько месяцев. Я знаю, что Лада не глупая, и явно догадывается о том, что всё не так, как говорю именно я, и совсем скоро настанет самое ужасное — развод, а там и его процесс. И он самый болезненный…
До школы мы доходим на удивление быстро, но так кажется только мне, ведь я снова погрязла в собственных тяжёлых мыслях (ох, как бы мне хотелось свалить эту груду с плеч и спокойно идти дальше!). Лада уходит сразу же, увидев около входа своих подружек. Я на прощание обнимаю сестру, и мне так хочется сохранить её тепло и любовь на целый день, но, к огромному сожалению, это невозможно. Несколько минут наблюдаю, как четыре фигуры постепенно исчезают в дверях учебного здания, а я смотрю на дисплей телефона: до первого урока остаётся минут десять, даже больше, и у меня есть время на перекур. Свернув влево, я иду по тропинке и в конечном итоге дохожу до груды камней: это недостроенный корпус школы. В нём хотели сделать нормальный спортивный зал, но по какой-то причине строительство остановилось и эту постройку просто забросили, и теперь не только для учителей, но и для учеников она превратилась в курилку. Здесь я курю только перед уроками, а затем по дороге домой — Лада постоянно остаётся на несколько часов с подругами и я могу побыть наедине с собой.
Остановившись под крышей, я достала пачку и зажигалку. Пламя обдало кончик сигареты и табак вспыхнул, заставляя бумагу тлеть. Сделав первую и глубокую затяжку, я блаженно прикрыла глаза и облокотившись спиной об камни, запрокинула голову. Выпустив вонючее серое облако, я вновь поднимаю веки и делаю затяжку. Никотин приятно заполнил лёгкие.
После того, как я потушила короткую сигару об кирпич и кинула окурок под ноги, додумалась взглянуть на время — ебаный рот! До урока жалкие пять минут!
Я убегаю. Впервые, кажется, за всю жизнь я радуюсь своим длинным ногам: они за минуту доставляют меня до входа в школу и я спешу смешаться с толпой девятиклассников. Оставив в раздевалке ветровку, я бегу на третий этаж. Первый урок — русский, за учительским столом — злая, старая мымра, пьющая постепенно всю нашу кровь. На её уроке мои нервы искрятся как ток.
Я влетела в кабинет буквально за минуту до звонка и небрежно взвалила на парту все свои вещи. Нет, я не любила учиться, терпеть просто не могла, но существовали такие уроки и люди, которые дружно вынуждают держать спину ровно и записывать каждое слово в чистую тетрадь. По крайней мере, поход к директору был крайне неприятен. Хоть я и клала огромный хер и на учёбу, и на экзамены, но в кабинет, кажущийся настоящим входом в Ад — попадала редко. По большей части, в этой школе не набраться молодых учителей, способных справиться с неумолимыми подростками, за исключением старых одиноких женщин. Один их взгляд — это плеть над обнажённой спиной.
Русский язык на счастье пролетает быстро и практически незаметно. С трелью школьного звонка стулья звонко гремят и класс заполняется бесконечными разговорами. Ко мне подлетает Люся — моя единственная лучшая подруга и по совместительству одноклассница. Она невысокого роста, с длинными тёмными волосами, которые она постоянно завивает в забавные кудри и большими карими глазами. И я даже не про грудь (а она у неё пышная!).
— У нас новый учитель, — выдаёт Чеботина, переступая порог класса русского языка и литературы. Захлопнув за собой дверь, я поворачиваюсь.
— Серьёзно? — я искренне удивлена. За всё время, проведённое в этой школе после переезда, здесь ни разу не появились новые учителя.
— Ага. Наш Вячеслав Сергеевич уходит, — с притворной нотой отчаяния опускает глаза Люся. Я внезапно остановилась.
Это. Просто. Ебаный. Пиздец.
— Ахуеть, Люся! — схватив подругу за плечи, я немного сжимаю ткань рубашки и шумно набираю воздух в лёгкие. — Ты же понимаешь, что это конец моему счастью? Прекрасный учитель алгебры уходит! Боже мой! — театрально поднимая руки, я хожу из стороны в сторону.
— Высокова, ты на его уроках пинала хуи, да и только, — отвечает Люся, закатив глаза, и поправив свой белый портфель на плечах, направляется дальше.
— В этом и смысл!
— Короче, — начинает девушка, заходя в класс биологии. Я нехотя иду сзади и кладу рюкзак на третью парту первого ряда — моё место. Люся сидит дальше, на первой парте третьего ряда, и закончив раскладывать вещи, возвращается ко мне, чтобы договорить. — Мало того, что учитель новый.. так ещё и молодой.
— Эй, народ, — Люся не успевает закончить. В дверном проёме появляется Гоша — наш одноклассник. Он отталкивается от косяка и обходит несколько рядов, зацепляя заинтересованные взгляды. Этот паренёк не хилый тусовщик в нашем классе, его любят исключительно за постоянные вписки и большой член (ну, это со слов девчонок…) — Сегодня у меня намечается тусовка! — по кабинету сразу несётся волна восторженных криков. — Короче, летим ко мне на дачу в одиннадцать часов вечера, на алкоголь добровольно нужно скидывать денежки мне на счёт и приходить только с хорошим настроением! Все услышали? — Гоша взобрался на парту, отчего шаткий стол покачнулся под его весом. Народ снова кричит, поднимая руки, а одноклассник оборачивается в нашу с Люсей сторону и подмигивая, указывает на меня пальцем. — Высокова! Надеюсь, что ты придёшь. Без тебя тусовка будет не тусовка, крошка.
Я лишь коротко улыбнулась Гоше и проводила этого паренька взглядом, пока он не скрылся за дверью. Я рада, что несмотря на проблемы нормально общаюсь и дружу практически со всеми одноклассниками. Мне так хочется благодарить целую вселенную за то, что я не замкнулась и нашла в себе силы двигаться. Я осознаю, что ссоры родителей — это исключительно их проблемы, и я ни в чём не виновата, но всё же они невольно отображаются на сознании — я постоянно виню себя. Во всём. И Бог знает, как от этого избавиться…
— Высокова, приём! Как меня слышно? — я качаю головой, видя сквозь мутную пелену пальцы Люси, издающие противный звук. Щёлканье выводит меня из транса и я, кажется, слишком резко отодвинула руку подруги — девушка аж пошатнулась. — Опять в своих мыслях? — Чеботина смотрит на меня с огромной долей сочувствия и, кажется, понимания. Она безусловно знает о моих загонах и проблемах. Я опускаю взгляд и молча жду несколько секунд. Подруга понимает меня.
От неминуемого, как казалось, разговора про нового учителя спасает звонок.
Урок биологии тянулся медленно и действовал на нервы. Очередная старая и злая мымра расхаживала по классу, положив на столы новую контрольную работу, на которую я благополучно забила хер и написав несколько бестолковых закорючек в тетради, отложила её на край парты и смиренно ждала перемену.
Звонок снова спасительной трелью разносится по школе и кабинет привычно заполняется грохотом стульев, громкими разговорами и шелестом бумаги. Сдав свою восхитительную работу, я предупреждаю Люсю, что хочу перекусить и без подруги направляюсь в столовую, потому что она посадила себя на очередную диету. Ну и пожалуйста. Я не за голодовку.
Справившись за десять минут с порцией супа и компота, я вешаю рюкзак на плечо и выхожу из столовой. Звонок прозвенел минуты три назад, и я спокойно иду по коридору, постепенно пересекая холл, направляясь к двумя лестницам. Внезапно, со стороны учительской послышались разговоры, и кажется, директор вышел. Попадаться не хотелось, я пулей метнулась к лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку. Уже на втором этаже я столкнулась с каким-то человеком, а если быть честной, — со шпалой, потому что этот мужик оказался выше меня на голову из-за него я оказалась слепой — надо же не заметить такой столб фонарный и врезаться в него?
Мужик отлетел в бок, а я приземлилась на задницу, с громким стоном свалившись на спину после удара. Блять!
От нашего столкновения в воздух взлетели какие-то бумажки, рассыпаясь по коридору, а мой рюкзак отлетел в другую сторону, отчего я недовольно нахмурилась и шумно набрала ледяного воздуха в лёгкие.
— Сука… — тихо ругается мужик, и я наконец сажусь. Мне видна только светлая копна волос, что спадала мужику прямо на лоб и мешала собирать листы в небрежную охапку. — Нельзя смотреть что ли, куда бежишь? — блондин грубо отталкивает мою ногу, подбирая очередную бумажку. Я хмыкнула, поспешно встала и подняла рюкзак, принимаясь вытирать его от пыли и грязи.
— Иди нахуй, — тихо желаю я «удачи» и практически роняю такое нужное «прости». Оглядев мужика в строгом брючном костюме и попав под расстрел голубых глаз, я поспешила убежать в класс алгебры и геометрии.
Одиннадцатый «Б» любезно встречает меня довольно весёлой игрой «кидай-комки-бумаги-до последнего», которую я успешно смогла обогнуть и приземлиться на своё место. За первой партой третьего ряда я вижу Люсю: она как обычно что-то разглядывает в маленьком зеркальце на своём лице и недовольно хмурится. Я закатила глаза и закинула ноги на парту. Что же, раз старого учителя убрали, можно делать всё, что вздумается! До прихода директора, конечно же…
Когда дверь открывается и в кабинет заходит Михаил Юрьевич — наш директор — все соизволили подняться с недовольными вздохами и отложить телефоны на край парты. Я тоже встаю, снимая с головы капюшон кофты, поправляя свою копну волос.
— Доброе утро, дорогие ребята, — начинает Михаил Юрьевич, и я впервые за несколько лет его слушаю. — В связи с тем, что Вячеслав Сергеевич ушёл, наша школа начала активно пополняться новыми и молодыми учителями. На самом деле, мы очень рады, что смогли найти нового человека за такой короткий срок, и даже не пришлось просить заменять данные уроки математики. Итак, прошу любить и жаловать — Булаткин Егор Николаевич, ваш новый учитель алгебры и геометрии!
Я прекрасно слышала томные вздохи и ахи одноклассниц, когда мужчина вошёл в класс, но всё это мгновенно стало пустым гулом в моей голове. Пара голубых глаз медленно прошлась по всем в классе и резко остановилась на мне.
Сука. Сука. Сука. СУКА!