6 сентября. Номер. (2/2)
Обижало ли это? - Обычно нет.
Но в этот ужасный вторник безразличие соседа по парте - просто рвало новенького на части.
</p>
***</p>Шёл третий по счёту урок.
История, которая всегда с лёгкостью давалось Антону, смогла еще чуточку улучшить настроение парня.
Павел Алексеевич оказался хорошим педагогом. Было видно, что он больше предпочитает этот предмет, нежели обществознание. Добровольский очень интересно преподносил уже пройдённый материал, что заставляло одноклассников Антона внимательно следить за ходом урока.
Шастун правильно отвечал на заданные вопросы, отчего ловил одобряющие взгляды Димы. За первую половину урока он даже успел поспорить с каким-то парнем, сидящим на первой парте ряда у двери. Темой для дискуссии стал вопрос учителя о том, можно ли было назвать помещичьих крестьян – настоящими рабами.
Из-за излишней активности еще через десять минут - Антон остался полностью без сил. Вечерняя паническая атака и бессонная ночь давали о себе знать.
Вдруг новенький перестал улавливать суть слов, которые произносил учитель. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Руки начало бить мелкой дрожью. Что за чёрт?
С каждой секундой Антону становилось все хуже и хуже.
С ним очень давно такого не было.
Через минуту парня уже по-настоящему трясло. Кожа стала бледной, а губы синими. Пожалуй, сейчас он выглядел как труп.
Арсений, который что-то записывал, раздражённо выдохнул.
- Блять, заебал парту трясти, -произнёс он, не отрываясь от конспекта.
Реакции не последовало, и он повернулся к соседу, скорее всего, с желанием высказать все, что он о нём думает. Антон потом долго прокручивал в голове этот момент потому, что в глазах Арсения промелькнул настоящий испуг. Новенький даже боялся представить то, насколько сейчас плохо выглядит. Он очень злился на себя и свой организм, который решил дать сбой именно сейчас.
В это время Арсений просто молча смотрел на него с лицом полным ужаса.
- Антон, у тебя...кровь.
Первая мысль, которая пришла в голову Шастуна – руки. Иногда, когда гемоглобин или давление падало, его свежие увечья начинали кровоточить. Однако опустив взгляд на белоснежные рукава лонгслива он понял, что с порезами «все в норме», если это вообще возможно.
Несколько капель ярко-красной крови упала на тетрадный лист.
Видимо, она все же шла из носа.
Дальше Антон помнил всё отрывками. Вот Попов поднимает руку, дабы сообщить учителю о ситуации, а вот он уже вызывает новенькому такси до дома весь измазанный его кровью.
Новичок не знал, что именно сказал таксисту уберблека Арсений, но мужчина довёл Антона до самой двери.
Как только парень попал домой – он начал жалеть, что родители уехали. Раньше подобные «приступы» как-то совпадали с выходными отца и матери. Интересно почему?
Но сути проблемы это не меняет. Он абсолютно один в чужом городе, и сейчас его состояние по ощущениям приближается к отметке «мёртв». Звонить водителю-телохранителю сил не хватило. Ни физических – ни моральных. Максимально не хотелось, чтоб мама бросила все дела и примчалась из Москвы потому, что «шестёрка» донесла о самочувствии сына.
Надо что-то с этим делать.
Антон всё чётко для себя решил. Если ему не станет лучше через десять минут, то он вызовет скорую. А пока он как-то должен дойти до кухни и впихнуть в себя хоть какую-то еду. А еще лучше – если в холодильнике или шкафу окажется гранатовый сок.
Парень еле-еле дополз до столешницы. И похоже, что боги его услышали – стеклянная бутылка красного сока стояла на полке.
</p>
***</p>Антон не помнил через сколько минут или часов его начало отпускать. Тогда он смог встать с пола и дойти до кровати. Проснулся он уже глубокой ночью. За окном шёл дождь и били молнии. Желудок завывал от голода, в последствии чего было принято решение наконец-то поесть.
Сделав себе яичницу, парень пытался восстановить события прошедшего дня.
В его воспоминаниях был медпункт и школьный коридор, Павел Алексеевич, который что-то эмоционально объясняет медсестре и обеспокоенное лицо Арсения…Стоп что?
Антон пытался понять привиделось ему это или нет.
Тут он вспомнил еще один паззл «своего сна». Вот Попов кладёт ему куда-то в рюкзак сигарету со своим номером и просит “позвонить как приедешь и отойдёшь”. Шастуну по-прежнему тяжело стоять на ногах. Но он идёт в прихожую и находит свой портфель. На нём также кровь, как и на лонгсливе. Он роется в кармане и со спокойствием выдыхает, когда не обнаруживает там ничего похожего на парламент с двумя кнопками.
Спустя еще пару минут Антон принял душ и решил уже нормально лечь спать. Павлу Алексеевичу он написал сообщение о том, что вряд ли завтра появится в школе.
На случай, если классный руководитель все же решит позвонить кому-то из родителей, чьи номера Шастун сам же ему и дал, парень написал еще одно сообщение, но уже маме.
Вт, 6 сен.</p>
Мам, привет.</p>
Мне сегодня на уроке стало плохо.</p>
Наверное, что-то с гемоглобином или давлением. </p>
Но ты не переживай. Я уже в норме. Завтра буду </p>
отлёживаться, а в четверг – вернусь в школу.</p>
Люблю.</p>
После этого Антон проспал до середины следующего дня. Он решил застирать рюкзак и лонг почти сразу, как проснулся. Его очень удивило количество алых пятен на обоих вещах. Неужели из меня вчера вытекло столько крови? Парень вытряхнул все содержимое портфеля, но прежде, чем он успел отправиться в ванную, его глаз зацепился за «инородный объект».
Перед ним на белом деревянном полу лежало ни что иное, как парламент с номером Арсения Попова.