с днем рождения тебя (2/2)

— Будешь теории строить? Или ты все их расположение наизусть запомнила?

Он вспомнил, зачем уселся на подоконник и с независимым — «нет-нет, меня совсем не интересуют твои предсказания!» — видом закурил.

— Вот и нет, — Неон снова плюхнулась на кровать, тасуя карты. Помолчали. Курапика старательно выпускал дым в окошко, Неон мялась на кровати, явно желая что-то спросить. Курапика ее не торопил: такие, как она, обычно рано или поздно всегда спрашивают все, что их интересует. И точно: очень скоро девушка, набравшись смелости, задала мучивший ее вопрос: — А если честно: у тебя уже кто-то есть?

Курапика затянулся, думая, что ответить и что на самом деле было надо Неон. У них были странные отношения, почти односторонняя дружба, начавшаяся с Куроро. Так уж получилось, что они учились на одном курсе и имели неосторожность запасть на одного и того же человека. С той лишь разницей, что Курапике повезло немного больше. Изначально Неон была на него сильно обижена за это, однако обстоятельства сложились так, что ее ревность каким-то образом смогла перерасти в дружескую симпатию. Курапика считал, что в дружескую. Но многие их знакомые видели в их отношениях романтический подтекст. В какой-то степени это было удобно, особенно перед родителями: с помощью девушки ему довольно долгое время — до самого того случая — удавалось косить под гетеро. Однако были у него подозрения, что там, где столько людей смогли увидеть романтику, со стороны Неон она действительно могла существовать. Иначе к чему такие вопросы?

Хотя оставался еще и вариант, что ее интересовал совсем не он. А место, которое он освободил. Ведь его расставание с Куроро для нее до сих пор было темой не до конца закрытой и понятной, несмотря на то, что прошел почти год.

— Есть кое-кто на примете, — осторожно ответил он.

— Да-а? — протянула девушка с игривой интонацией в голосе. — Кто?

— Вы незнакомы.

— Ну, конечно. А где вы познакомились? И чем он хоть занимается? Или она?

Курапике не понравились эти расспросы. Говорить о себе всегда было тяжело, а с Неон особенно: она будто в душу без смазки лезла. Вроде и не спрашивала ничего такого, но после откровений с ней хотелось умыться. Наверное, если рассуждать с эзотерической точки зрения — что очень любил делать Куроро — дело было в ее ауре, во всяких там отрицательных эмоциях, которые она через себя пропускала при гадании, и все такое. Как бы то ни было посвящать ее в подробности своей личной жизни не хотелось.

— Он врач, — коротко сказал Курапика, думая, как бы перевести тему разговора в более нейтральное русло.

— У-у-у, — сморщила носик Неон. — Никогда бы не стала встречаться с врачем. И учителем еще.

— Почему это? — спросил задетый за живое Курапика.

— Во-первых, у них времени на меня не будет, во-вторых, денег.

— Ты просто не пробовала и не знаешь.

— Конечно, где уж мне.

Неон надулась, и Курапика понял, что нажал ей на больную мозоль. Но по крайней мере теперь ясно, что его личной жизнью она интересовалась не из-за него. Учитель — то есть преподаватель — невольно слетевший с ее языка, мог быть только один: их общий старый знакомый Куроро. Он же с прошлого лета, после защиты кандидатской, стал дохуя философом, на кафедре лекции читает. Несмотря на свою бандитскую физиономию. Но Неон он все еще нравится, а значит…

Курапика затушил сигарету о железный подоконник с наружной стороны и выбросил ее вниз, закрыл окно, повернулся, спрыгнул на пол и, повинуясь порыву, предложил:

— А хочешь попробовать?

— Что?

— Попробуй написать Куроро.

— Что?!

— Думаю, он ответит.

— Ты в своем уме? — она нервно хихикнула. — Двадцать стукнуло, и сразу старческий маразм нагрянул?

— А что такого? Нужно же с чего-то начинать. Так.

Курапика, чувствуя странное воодушевление, схватился за телефон и открыл список контактов. А ведь действительно, и для Неон, и для Куроро так будет лучше. Куроро всегда был нужен кто-то, кто бы стал поддерживать его экстравагантные идеи и выслушивать пространные монологи. Неон же в свою очередь из тех девушек, которым необходимо кем-то восхищаться. Они идеально друг другу подходят.

— Не буду я ему писать, — продолжала упорствовать она.

— Ты запиши его номер и подумай. Я же не говорю прямо сейчас это делать.

Девушка демонстративно хмыкнула и перекинула голубую, высушенную постоянными окрашиваниями едкими красками, прядь волос через плечо. И ничего больше не возразила. Значит, она согласна. Не долго и сопротивлялась.

Наверное, Куроро был ей очень нужен.

Курапике вдруг стало немного грустно. Нет, к Куроро он ничего не испытывал уже давно. Сначала спала розово-романтическая пелена с глаз, потом иссохли все светлые и теплые чувства. Глубокая обида и горечь уходили дольше всего. Но сейчас не было даже их. При мыслях о Куроро была лишь пустая тишина, как солнечным воскресеньем ранней осени. А все-таки стало грустно.

Должно быть, так сменяются эпохи. Ведь теперь нежный трепет возникал внутри, когда Курапика думал совсем о другом человеке. Почти совсем незнакомом, но уже таком родном. Губы непроизвольно тронула слабая улыбка, из-за которой Неон посмотрела на него с подозрением.

Она, конечно же, согласилась с его внезапной идеей и даже, кажется, ей обрадовалась. Переписав себе номер Куроро, стала такой рассеянной и мечтательной. Потом заторопилась куда-то. Похоже ей не терпелось попробовать ему написать, но при Курапике делать этого не хотелось. Он это понимал. И, честно говоря, ему это было на руку — тоже хотелось остаться одному, чтобы заняться своими делами. Подумать и помечтать о своем человеке. До вечера надо успеть: там придет с работы мама, а потом надо будет рано ложиться спать — завтра на работу также рано вставать.

Если для него действительно настает какая-то новая эпоха в жизни с нормальным здоровьем, нормальными отношениями и розданными старыми долгами, то день рождения — лучший день, с которого она может начаться.