Глава 17. (из прошлого) (2/2)
- Да ты себя слышишь?! Как ты можешь?! Я – его отец, и пусть ты обманула меня, пусть, ради него, мы не будем говорить – пока что – кто я ему, но…
- «Мы не будем»! Я не собираюсь вступать с тобой в соглашение и заговор.
- Нури! – начиная злиться, Хосок всё-таки взял себя в руки и примирительно спросил: - За что ты так со мной?
- Что? – удивилась она, похлопав ресницами. – За что? Я пыталась и пытаюсь не портить тебе жизнь лишними проблемами, а, поскольку ты традиционно благороден и считаешь, что нужно следовать долгу, я не принимаю твои долги и пытаюсь объяснить тебе, что ничего не должен, и можешь жить, как хочешь, как раньше!
- Как раньше! Нет, Нури, я должен и это был мой долг все эти годы, пусть я о нём и не знал. Если уж так случайно вышло, что мы были неосторожны и появился ребёнок… - Она опустила глаза, поджав губы. От Хоупа не укрылся стыд в этом движении. – Что? Что такое?
Нури молчала, изводя его ещё сильнее. Что на этот раз? И она будет замыкаться, как Хана, ничего не говоря прямо? Все женщины решили уничтожить его недоговорённостями? Но нет, Нури была смелее и никогда не стеснялась признаться в том, чего хочет, что делает и думает.
- Это было не по неосторожности.
- Что ты имеешь в виду?
- Я… обманула тебя. Я знала, что ты женишься на другой, поэтому сказала, что пью таблетки. Но я их не пила. Я хотела от тебя ребёнка. Поэтому на тебе нет никакой вины и ты ничего не должен. Это не случайность, это моя подлость, мой обман. Всё? На этом вопрос исчерпан?
Ошарашенный, шокированный, Хосок сидел и смотрел на Нури. Она хотела от него ребёнка! Та загадочная, неповторимая, свободолюбивая и строптивая куртизанка хотела от него ребёнка! А он об этом не знал. Спал с ней, но представления не имел, что кроется в её сердце.
- Нет, это ничего не меняет, - отрезал он. Она почти возмущенно воззрилась на него:
- Меняет!
- Нет! Хосок – мой сын, и носит моё имя. Если ты считаешь, что так лучше для него, давай не будем ему говорить, хоть мне от этого и больно, и я бы хотел всё переиначить. Но ты не можешь запретить мне видеться с моим сыном! У него есть брат и сестра, и они должны были бы знать друг друга!
- Не думаю, что твоя супруга оценит такое положение вещей.
Теперь умолк Хоуп. Да, конечно, Хана. Он думал об этом, вертел со всех сторон. Признаться нужно, но это будет гвоздь в крышку гроба, их брак будет погребён. Теперь уже Нури заметила метания в лице собеседника:
- Что с тобой? Ты хочешь оставить всё в секрете и приезжать сюда тайно?
- Нет, в том-то и дело, что не хочу…
- Ты не хочешь портить семейную жизнь?
- Да было бы что портить! – выпалил Хосок и, взявшись за чашку чая, присосался к ней губами, отвернувшись к окну, за которым скрывалось под наступающей темнотой море. Нури удивленно застыла. Ей не верилось, что с тем Джей-Хоупом, какого она знала, могут возникнуть в семье какие-то проблемы. Уходя тогда с его дороги, забирая с собой хоть что-то от него, Нури жалела, что не станет его женой, ведь это было бы счастьем для неё. А для него? Ей не хотелось портить его отношения с отцом, да и девять лет назад она считала, что Хосок слишком ветреный и неусидчивый, чтобы создавать семью, она считала, что быт его будет угнетать, переломит, перетрёт и выплюнет. Ей не хотелось обвисать грузом на его крыльях, но если какая-то другая хотела рискнуть – это было её право. Однако, зная обострённое чувство долга любовника, она не сомневалась, что он будет вкладываться и отдаваться тому, за что взялся.
- У вас… не всё ладно? – без злорадства, а с сожалением спросила Нури. Хоуп мотнул головой, поморщил нос. Поставил чашку:
- Я идиот просто, вот и всё.
- Не верю, что всё объясняется именно так, - ободряя, улыбнулась она.
- Все другие причины сведутся к этому.
- Расскажи, - попросила она, вся во внимании к нему. Хосок загнанно посмотрел на неё, но от этого её доброго «расскажи» что-то размякло в груди. Ни с одним другом не мог он обсудить произошедшее, поделиться, а так хотелось порой выговориться! И вот, нашёлся человек – некогда его друг, к тому же женщина, чьё мнение было бы любопытно в данной ситуации – готовый выслушать.
- Я изменил жене, - тихо сказал он. Нури дала признанию отзвучать. Подумала.
- Ты не из тех, кто действует необдуманно. Что же случилось?
- Ну вот, настал тот первый раз, когда поступил по зову плоти, а не по уму.
- И теперь вы разводитесь?
- Нет. Я даже не думал об этом, ведь дети – их-то я не брошу. А тут Хосок…
- Оставь Хосока в покое. Что между вами с женой не так?
- Перестань требовать, чтоб я оставил! Я не забуду уже этого, и не откажусь от участия в его жизни! Пусть даже он не знает, кто я ему! – Хоуп отпил чай и стукнул чашкой о блюдце: - А что бы ты сделала, если бы тебе изменили?
- Избила бы до посинения и выкинула вон, - засмеялась она, - твоя жена поступила так же?
- Нет, - без лишних подробностей покачал головой Хосок. Помрачнев, он стиснул зубы. Если бы Хана сразу так поступила! А потом, когда выяснилось про Джинни, она уже как будто бы и не за то злилась. Нет, не понимал он всей этой ситуации! Страдал, но не мог в ней разобраться, и от того ещё больше страдал. Нури видела, как он сокрушается, как искренне раскаивается в содеянном и не видит выхода.
- Мой муж мне изменял и изменяет, - из чувства солидарности, в поддержку промолвила она. Хоуп возмущенно и недоверчиво вылупился на неё:
- Тебе?!
- Да, а что такого?
- Но… но… не знаю! Чего ему может не хватать?
- Меня.
- Так я именно об этом! Чего в тебе нет, что он не удовлетворён? В тебе есть всё!
- Кроме любви к нему, - хмыкнула Нури, откинувшись на спинку стула, - поэтому я не избиваю его до посинения и не выкидываю.
- Но ты же сказала…
- Да, когда любишь мужчину, несомненно, будешь его за измены ненавидеть. Но когда не любишь, то всё равно. Твоей жене на тебя всё равно?
- Нет. Не думаю. Теперь уже не знаю. Может, в этом и причина? Её как будто бы не я интересовал, а уют, дети, само ощущение семьи. Я не находил к себе интереса, как к мужчине, как к человеку…
- Вот и я никогда не была для него человеком. Музейным экспонатом, инструментом для удовольствия, комнатной собачкой, чем угодно, но не человеком!
- Что ж ты живёшь с ним до сих пор? – негодовал Хосок. Ему казалось преступлением, что такую женщину кто-то не носит на руках, не воспевает, не целует ей руки с утра до вечера. А с вечера до утра другие части тела. Он слушал очаровывающий голос Нури, смотрел на её изящные жесты и вспоминал молодость. Ему не было и двадцати пяти, когда они с ней познакомились.
- Я хотела развестись.
- Что помешало?
- Во-первых, он отказался. Он не хочет меня отпускать. Во-вторых, я подумала и решила, какая разница? Он обеспечивает меня, у меня, благодаря нему, есть всё. Всё есть и у Хосока. Куда мне уходить и зачем?
- Поэтому ты рассказала ему, что Хосок – не его сын? Когда хотела развестись?
- Да. Он тогда сказал, что не отдаст ребёнка, ну я и… погорячилась. Это было ошибкой. Я думала, тогда он согласится, но и это не повлияло на его решение.
- И… как вы теперь живёте? – переживая за Нури, за то, что она не счастлива, обеспокоился Хоуп.
- А как живёт большинство людей? Так и я. Живу ради сына.
- Это не дело.
- А сам? Ты сказал, что из-за детей и не думаешь о разводе. Из-за детей! А сам-то что думаешь?
- Не спрашивай, я передумал уже всё, что можно, и не могу прийти ни к какому решению.
- Хочешь моё мнение?
- Безусловно! – воодушевился Хоуп. Мнений ему очень не хватало.
- Ты был рождён для свободы. Это в твоей природе. И зря ты в это ввязался на радость отцу.
Джинни намекала на то же самое, что всё было ошибкой. Но Нури выразила это более мягкими фразами.
- Возможно, ты права, но я не жалею о сделанном и ничего не стал бы менять. Я люблю дочь и сына. И Хосока я мог бы любить и знаю, что полюблю…
- Пожалуйста, Хоуп, - по старинке перешла она на прозвище, - я не готова впустить тебя в нашу жизнь.
- А что должно произойти, чтобы ты стала готовой? Хосок должен повзрослеть без меня, а я – упустить всю его жизнь, не смея приблизиться? – Нури ничего не отвечала. – Твой муж – какой он отец ему? Хосок его любит?
- Хоуп, - вздохнула она, - наше с тобой случайное столкновение – это замечательно, но давай не будем придавать ему слишком большое значение.
- Все случайности не случайны! Может быть, это знак? Именно сейчас, когда я в разладе с собой и женой…
- К чему ты клонишь? – холодно прервала его Нури, пока он не наговорил лишнего, что принесёт им обоим ненужные ожидания и надежды. Он осел под её менторским взором.
- Ни к чему такому. Только хочу сказать, что не откажусь от сына, тем более, он был взят у меня хитростью, как ты сама призналась. Но я могу дать тебе время подумать.
- Подумать о чём?
- Как лучше ему сказать и подготовить его.
- Хоуп…
- Я улетаю ночным рейсом в Сеул, поэтому не могу задержаться. Дай мне свой номер телефона. Я прилечу обратно, как только смогу. И буду настаивать на встрече с сыном.
Нури посмотрела на него с недоверием, предубеждением и усталостью. Всё её существо было против того, чтобы возродить их общение. Она почти забыла его за эти годы, жила ребёнком, чьё имя лишь и напоминало о далёкой, тайной и безнадежной любви. И теперь никаких надежд и шансов не появилось, всё это мираж. Если Хоуп изменил жене, значит, его вольная натура осталась прежней и, как и раньше, ему не нужны жёны, семьи, обязательства. Нури вздохнула:
- Я не хочу давать тебе свой номер. Но ты же, любезный и вездесущий агент ноль-ноль-семь, всё равно его раздобудешь и позвонишь в самое неподходящее время! Записывай…
Хоуп расплылся до ушей. Как приятно, когда тебя так хорошо знают!